Заклинательница бури (СИ) - Вольная Мира - Страница 142

Незаметно мы вышли к центру лабиринта, Алекс сел на бортик фонтана, посадил меня к себе на колени и устроил острый подбородок у меня на плече.

— Кому-то надо побриться, — пробормотала, ежась от дразнящего покалывания.

— Не нравится? — выдохнул он мне в ухо.

— Нравится, — погладила мужчину по руке, — но во дворце не поймут.

— Повторим недавний опыт?

Вроде бы невинный вопрос… А у меня мурашки по всему телу и голова кружится от воспоминаний о том, как я брила Гротери. И, казалось бы, прошло всего ничего, но чувство такое, будто это было в прошлой жизни.

— Я смотрю: ты решил сегодня вообще делами не заниматься?

— У меня целый год впереди, — дунул Алекс мне в ухо. — А ты со мной только на суман. Кстати, — после небольшой паузы продолжил грун, — у тебя в комнате свет горит.

— Хочешь увидеться с Миной?

— А ты по каким-то причинам не хочешь, чтобы я с ней увиделся? — задал он вместо ответа свой вопрос.

— Девушку ты не ударишь, — улыбнулась я, — да и в камеру едва ли посадишь, а остальное несущественно, — я поднялась, протягивая Алексу руку. — Пойдем.

Он как-то странно, неловко, очень медленно поднялся на ноги и уставился на протянутую ладонь, провел по волосам, тряхнул головой. Я наблюдала за сменой эмоций на его лице и не могла понять, что происходит. Выражение его глаз было… Настороженным, серьезным, удивленным.

Я опустила руку.

— Алекс, что? — спросила негромко.

Мужчина помотал головой, поднял на меня рассеянный взгляд.

— Я… Просто все еще не верю, — Гротери улыбнулся так… Он никогда так не улыбался — по-детски открыто, с надеждой и просьбой, словно протягивал мне свое сердце…

Вот оно, ведьма, бери.

Я покачнулась, в ушах стоял звон, во рту пересохло, а его глаза напротив… Я готова была, я хотела, я нуждалась в том, чтобы смотреть на мир только сквозь отражение его глаз, в которых затаились зимние метели, холода и снег. Там царила Зима и вечные холода, но… Но это были мои Зима и мои холода.

— Я люблю тебя, Александр Гротери, — сказала, выдавила серьезно, без улыбки и все-таки взяла его за руку. — Тебя — взбалмошного мальчишку, тебя — повелителя, тебя — друга, тебя — стратега и игрока, тебя — хитреца и интригана, тебя — воина и защитника. Тебя — пьяного, трезвого, злого, серьезного, смешного, любого. И даже то долбанное проклятье, что сидело в тебе столько лет, я любила. Веришь?

— Верю, — кивнул Алекс, а взгляд так и остался открытым и доверчивым. Я поднесла его руку к губам, поцеловала, улыбнулась и потянула Алекса прочь из лабиринта. Если он хочет увидеться с Миной, то надо было поторопиться. С рассветом она уйдет в ковен. Мы и без того оставили ведьм одних на слишком большой срок.

Когда мы вошли, Мина с Лероем сидели напротив горящего камина. Лерой гладил ладонь бывшей приживалки и лениво следил за тем, как ведьма играет с языками пламени, заставляя их складываться в буквы, животных, цветы, витиеватые узоры. Оба повернулись на звук наших шагов, но остались сидеть на месте. Только горгул заметно напрягся.

За нами следом служанка вкатила в комнату столик с закусками и легким вином, забрала грязную посуду.

Гротери опустился в кресло, я встала за ним, положив руки на широкие плечи. В спальне повисла тишина. Александр внимательно разглядывал Заклинательницу, сидевшую напротив. Мина мягко улыбалась. Лерой переводил настороженный взгляд с одного на другую, но сказать что-либо не решался.

— Вам хорошо видно, повелитель? — по-прежнему улыбаясь, спросила Мина спустя какое-то время.

— Или мне стоит встать?

Я закатила глаза: зря надеялась, что после инициации у ведьмы появится больше здравого смысла. Александр, однако, на подначку никак не отреагировал, лишь слегка дернул уголком губ и потянулся к графину с вином, пришлось остановить его жестом.

Я обошла столик, расставила бокалы, разлила ароматный напиток, пряча в уголках губ улыбку.

— Присоединяйтесь к нам, — махнула рукой на диванчик напротив.

Лерой поднялся первым, подал руку Камине. Его напряжение подскочило еще на несколько пунктов, легкость движений сменилась настороженностью и точностью. Он сел, немного подавшись вперед, сжал руку ведьмы. Заклинательница огня нахмурилась.

— Софи? — снова не выдержала девушка. — Долго твой грун будет играть в молчанку, это нервирует, знаешь ли…

Я почти восхитилась наглостью ведьмы, в уголках губ Гротери тоже затаилась улыбка.

— Не так, как меня нервировало изменившееся вдруг поведение Софи, — склонил повелитель голову, беря в руки бокал и притягивая меня к себе на колени. — Тем не менее я рад наконец-то увидеть виновницу безобразий, так сказать, во плоти.

— Не представляете, как я рада быть во плоти. И как вам зрелище?

— А мы разве на «вы»? — снова не повелся Гротери. — После всего, что было? Да мы с тобой, Камина, теперь практически родня, — Лерой на этих словах дернулся, руки начали каменеть, Алекс изменения в горгуле проигнорировал поистине по-королевски.

— Я даже не знаю, радоваться мне или опасаться, — пробормотала ведьма, тоже беря в руку бокал.

— За знакомство тогда, полагаю? — подняла она хрустальную чашу.

— За знакомство, — склонил голову повелитель и на этот раз улыбнулся вполне открыто и доброжелательно. Горгул заметно расслабился, а мы с Миной расхохоталась.

Ситуация из разряда бреда местного масштаба. Постепенно напряжение совсем спало. И Заклинательница, и горгул окончательно расслабились, уступая обаянию Александра. Мы медленно потягивали вино и смеялись над произошедшим. Через оборот к нам присоединились родители горгула. Надо было видеть лица Сиорских-старших в тот момент, когда из-за спины их сына медленно вышла Мина. Я думала, придется использовать нюхательную соль, но… Слава ветрам, обошлось.

Оставшийся оборот до рассвета мы с Заклинательницей обсуждали дела ковена. Я, кажется, нашла место, где можно будет поселить ведьм.

А как только оборотомер пробил пять утра, ведьма поднялась на ноги и распахнула окно, горгул тут же оказался рядом, сжал девушку в объятьях, что-то быстро зашептал на ухо.

Что-то, что заставило непробиваемую и ничего не стесняющуюся ведьму покраснеть до корней волос. Они целовались долго и с упоением, ничего и никого не замечая, и никак не могли оторваться друг от друга, не могли сделать шаг назад. Иногда всего лишь шаг — это так сложно и так мучительно.

Мое сердце замерло на миг в груди, дрогнуло и отозвалось болью.

Целый год… Боги…

Алекс крепче сжал мои плечи, видимо уловив изменения в настроении.