Заклинательница бури (СИ) - Вольная Мира - Страница 147

Она протягивала мне руку. Я сглотнула неприятный комок в горле, сжала кулаки и вышла. Голова была пустой, каждый шаг подстегивал расшалившиеся нервы. Во двор вышла как во сне. Так же отрешенно оглядела почему-то почти полный двор ведьм. Очень странно улыбающихся ведьм.

— Я вернусь, — пробормотала едва слышно, но девчонки услышали.

— А мы знаем, — задорно прокричала Селина, и юные ведьмы расхохотались.

— Тихо, — шикнула на них Камина и взлетела в небо, обернувшись фениксом. — Софи! Шевелись! Ты почти опаздываешь!

Опаздываю?

Я передернула плечами, впустила в себя ветра и сменила форму. Дорога к Северным землям стерлась из памяти напрочь. Я просто слепо следовала за Заклинательницей огня.

Когда на горизонте показался город, а потом и шпили ледяного дворца, очертания сада, сердце клокотало в горле, перестало хватать воздуха, сдавило горло, грудь, зашумело в ушах.

Ветра, еще несколько вдохов. Всего несколько вдохов.

Я зажмурилась, дернулась, вдоль тела прошла мелкая неприятная дрожь.

А через вдох я стояла в саду и смотрела на пустое пространство перед собой.

Камина отчего-то направилась к главному входу во дворец, но мне было не до нее.

Алекса не было. Он не пришел.

Засранец!

Я топнула ногой, сжала руки в кулаки, вздернула подбородок.

Я его из-под земли достану.

Отмороженный!

На кончиках пальцев заиграло, засеребрилось плетение стрекозы. Рьорк беспокойно гонял вокруг.

Скади и Лир замерли где-то над головой.

Я подобрала юбку, ругая слишком длинный шлейф, развернулась и направилась ко входу во дворец. Убью! Сначала поцелую, обниму, надышусь, а потом убью!

— Опаздываешь, Софи, — руки обвились вокруг талии, мягкий упрекающий шепот вырвал вздох из груди, с пальцев сорвалась уже ненужная стрекоза. Я расслабилась.

— Я думала, ты не пришел, — прошептала, все еще стоя к нему спиной, сжимая его ладони в своих.

Грун резко развернул меня к себе лицом, впился горящими глазами в лицо.

— И не мечтай, — прорычал мужчина. — Ты мне должна!

— Должна? — не поняла я.

— Да. Год, ты мне должна год, Софи. Год поцелуев, прикосновений, взглядов. Ты должна мне Кинар, каждый твой вдох и выдох. Четыреста двадцать пять ночей.

Его слова вызвали улыбку. Счастливую улыбку. Он сжимал меня так крепко, так тесно прижимал к себе, что дышать было невозможно.

Поцелуй окончательно забрал весь воздух. Он был таким сладким, таким вкусным, таким долгожданным, этот поцелуй. В него почти не верилось. Александр поглаживал сзади мою шею, перебирал пальцами выбившиеся пряди, ласкал позвонки. Его губы были жадными, требовательными, клеймящими. Он посасывал мой язык, покусывал, втягивал его в рот и отпускал, а я только и могла, что цепляться за широкие плечи. Отчаянно.

Судорожно.

— Я люблю тебя, и я ужасно скучал, и я люблю тебя, — прошептал он мне на ухо, опускаясь к шее, прокладывая дорожку из поцелуев по ней. — Ты не представляешь… Зима, Софи, я готов сожрать тебя. Я хочу тебя до боли… Прямо здесь, — очередной судорожный шепот и горячие, влажные поцелуи. Он укусил меня за мочку уха, слегка потянул вниз.

— Так… что… тебя останавливает? — выдохнула, уже дрожа всем телом.

Видимо, вопрос был неправильным. Гротери вдруг резко отстранился, посмотрел на меня своими темными, бездонными глазами и… Схватив на руки, перебросил через плечо и понес куда-то в глубь сада.

— Александр, мать твою, Гротери, какого духа грани ты творишь?

— Делаю так, чтобы ты больше никуда от меня не ушла, никогда, — проворчал он и шлепнул по попе.

Он. Шлепнул. Меня. По попе!

— Алекс-с-с, — зашипела, — если ты думаешь…

— А я не думаю, — перебил меня повелитель, — я уже очень долгое время вообще ни о чем не думаю, кроме тебя. Тебя в моей постели, тебя подо мной и надо мной. Твоих губ и твоих глаз, твоих рук, даже твоих дурацких строгих платьев. Я тебя из постели месяц не выпущу, — как-то мрачно пообещал он.

— Но…

— И это не оборот речи, — уже прорычал. — Упрямая ведьма!

Так же неожиданно, как поднял на руки, Алекс поставил меня на землю, быстро поцеловал и развернул…

Я застыла каменным изваянием.

Прямо передо мной была толпа грунов, придворные, советники, Сабрина и Блэк, мелькнули лица Сид и Ширана, слева стояла Камина, ехидно улыбаясь, а прямо впереди был алтарь. Странный, очень странный алтарь, рядом с которым покачивался с носка на пятку старый шаман и к которому уверенным шагом почти подошел Гротери.

— Что… — проблеяла я, все еще туго соображая.

— Ты замуж выходишь, — расхохоталась Мина. — Поздравляю!

Я неуверенно улыбнулась.

Замуж. Я. Ага.

Толпа взорвалась криками, почти оглушив, Заклинательница огня легко подтолкнула в спину.

Первый шаг вышел твердым и четким.

Александр Гротери, повелитель Северных земель и владыка Северных угодий.

Я стоял в тени яблоневого дерева и хмуро наблюдал за последними приготовлениями к предстоящему… событию, прости Зима.

Ран был упырски прав, когда советовал мне жениться на необитаемом острове.

Когда-то давно, казалось, что в прошлой жизни, хотя прошло, по сути, чуть больше года.

Я не видел ее год. Практически ничего не знал о ней целый год. Я просыпался и засыпал с мыслями о ней, я каждую ночь ровно в полночь спускался в гребанный сад и ждал, ждал, ждал.

Боги, да я там тропинку успел протоптать. И не одну. И даже не двадцать одну.

Я почти возненавидел ночь.

Да, очень взрослое поведение очень взрослого мужика… Но было как-то глубоко плевать.

Советники и придворные периодически позволяли себе шепотки за спиной, но только очень тихие, чуть ли не под столом, потушив свет. Несколько раз, в самом начале, я натыкался в своих покоях на полуодетых или полностью раздетых — зависело от степени самоуверенности и глупости — дамочек и выталкивал их за дверь. Похождения закончились сразу же после того, как я отослал их из дворца в какую-то глухомань. Первый раз даже смешно было, потом просто все равно. Тоже мне, великие соблазнительницы с влажным блеском в глазах.

Они не видели, как танцевала Софи… Они не знали, какая бархатная у нее кожа, и как она дрожала в моих руках. Они не знали ее запаха, не чувствовали вкуса губ. А главное, они не понимали, не верили, что Александр Гротери отдал свое ледяное сердце ведьме. Я любил Софи до дрожи, до боли, до хрипа. До судорожно сжатых кулаков. До того, чтобы прожить этот год без нее.