Заклинательница бури (СИ) - Вольная Мира - Страница 67

"А я считала Маришку больной", — пробормотала приживалка, затягивая последний ремешок. Алекс крошил когтями лед, тяжело и часто дышал, но не издавал ни звука.

"Что дальше?"

"Тебе надо открыть мой пространственный мешок, чувствуешь его?"

"Да".

"Ну хоть на этом спасибо. Открывай, там есть синий мешочек, пахнет тимьяном. Это обезболивающее. Достань и заставь Алекса проглотить. Потом найди новые нрифтовые штыри".

Поиски обезболивающего заняли у Камины непростительно много времени. Гротери гремел цепями и утробно, пока тихо, рычал. Я металась внутри собственного тела и нервничала. Терпеть не могла его приступы, терпеть не могла видеть и слышать, как он мучается. Что-то неправильное, дикое было в том, как большой, сильный мужчина раз за разом позволяет сковывать себя, раз за разом старается сдержать хрипы, раз за разом мечется и корчится от боли. Совсем неправильное.

— Давай, Алекс, — Мина, наконец, нашла искомое и сейчас пальцами проталкивала Повелителю в рот снадобье. Грун послушно проглотил лекарство, и ведьма метнулась назад.

"Что дальше?"

"Начинай с шеи и спускайся вниз. Вытаскивай штыри по одному, медленно, старайся не задеть кожу и мышцы внутри, штыри с проклятьем оставляют на них ожоги".

"Почему не вытащить все сразу?"

"Уберешь весь нрифт, и проклятье ничего не будет сдерживать, оно вырвется. Начинай, Мина".

"Я не буду этого делать", — шарахнулась в сторону мертвая. — "Они же уже вросли в мясо.

Алекснадр истечет кровью или умрет от боли раньше, чем я достану первый! Ты хочешь меня подставить!" — обвинительно заголосила девушка. — "Я ошиблась… Я думала, он тебе дорог".

"Дорог! Дороже всех!" — прорычала я. — "Ничего не будет, присмотрись, там плетение, Камина, оно не позволяет нрифту врастать в ткани".

"Не вижу! Оказывается, я тебя недооценила, Софи".

"Присмотрись!" — рявкнула я так, что приживалка дернулась и все-таки склонилась ниже к спине.

Ой, дура-а-а-а-а.

"Да не на спине, на самих штырях", — прошипела, с трудом сдерживаясь, Алекс дернулся так сильно, что заскрежетали нрифтовые крепления. — "Заклинание ледяной иглы знаешь?"

"Нет".

"Достань зеркало, покажу".

"Чтобы ты выбралась?"

"Камина, твою сову! Прекращай херней страдать!" — снова прорычала я. Приживалка достала зеркало, прочла короткое заклинание и открыла. Я быстро начертила плетение. — "Видишь в нрифте углубления, в них иглу и будешь вставлять. Вставляешь и медленно тянешь на себя, вместе с проклятьем и болью".

"Болью?" — Камина убрала зеркало и откинула волосы повелителя вперед.

"А ты думала… Еще помнишь, как это делается?"

"Да", — она создала ледяную иглу, склонилась к шее Алекса, вставила кончик в углубление и потянула.

"Не торопись, не дергай рукой, следи, чтобы нрифт выходил равномерно".

"Не говори под руку!" — оборвала меня мертвая. Я скрипнула зубами, но послушно заткнулась, внимательно наблюдая за действиями и состоянием ведьмы. Штыри шли туго, руки у мертвой тряслись, иглы постоянно соскальзывали и ломались, Алекс дергался от боли и гремел цепями. Снег валил без остановки, стеной, падал на плечи и руки, мешал разглядеть пазы. От напряжения и, очевидно, от спиртного разболелась голова, руки покрылись коркой льда.

"Не выпускай стихию", — прошептала я. — "Выпустишь, и придет ветер, придется заклинать".

"Твою мать, какого хрена у вас все так заморочено? Я-то думала…"

"Что?" — перебила я приживалку, не сдержавшись. — "Считала, что я целыми днями платья выбираю и на балах развлекаюсь? Добро пожаловать в реальность, Камина. Это еще не самое страшное".

"Обнадежила", — прошипела в ответ мертвая, вставляя на место десятый штырь.

Использованные, изъеденные проклятьем, валялись на полу. Камина переместилась к следующему позвонку, Алекс рванулся в оковах, заставив ведьму на миг убрать руки.

Вдохи текли бесконечно медленно, растягивались и словно уплотнялись, но с каждым следующим вытащенным штырем повелителю становилось легче, вместе с ним ровнее дышала и я. Хотя… Душа ведь не дышит, верно? Мертвая пусть и плохо, пусть и со скрипом, но все же справлялась, а это лучше, чем ничего. Я очень надеялась, что эту нерасторопность и неаккуратность грун если и заметит, то спишет на опьянение. С другой стороны, может, и надо, чтобы он как раз заметил? Вот только отчего я все равно чувствую себя виноватой? Очевидно потому, что я надеялась на то, что Мина потратит достаточно сил, ослабеет, и мое тело достанется его законной хозяйке. Хорошо бы понять, как долго ей надо копить энергию и на сколько ее хватает, хорошо бы научиться определять момент ее выхода заранее. Так много всего…

Последний штырь свалился на пол через двадцать лучей, и Мина чуть не рухнула следом за ним. Она вцепилась в края стола, склонила голову и тяжело дышала.

"Еще не все. Освободи Алекса, позови кого-нибудь из стражников и дай повелителю обеззараживающее, заживляющее и укрепляющее".

"Да пошла ты…"

"С радостью, как только ты оставишь меня и мое тело в покое", — отбила я, понимая, что мертвая приживалка не осмелится бросить груна здесь. Она достаточно для этого осторожна и предусмотрительна. — "Штыри собери — и в мертвый купол, на них проклятье и их надо будет потом уничтожить".

"Купол?"

"Зеркало", — вздохнула я, понимая, что, видимо, придется еще показывать и плетение ледяной стрекозы.

Еще через двадцать лучей Александр спал в своей комнате, а Камина лежала на кровати в моей, раскинув руки и ноги и едва дыша, над головой в воздухе болтался купол с почерневшими нрифтовыми штырями, и ведьма не сводила с него взгляда.

"Что это за проклятие такое?"

"Неправильное. Когда Александра проклинали, кто-то из магов напортачил, и плетения легли не так, как надо. Я пыталась разобраться в записях, что остались от прошлого лекаря, но там половины не хватает".

"Почему он не хочет избавиться от него?"

"Потому что слишком много времени уйдет на восстановление после. Гротери не привык быть беспомощным, он не сможет оставить дела на такой долгий срок".

"Ты знаешь, как его прокляли?"

"Знаю".

"Расскажи", — попросила Камина, убирая в пространственный мешок купол.

"Зачем?"

"Не ищи во всем подвох, Софи. Мне просто интересно, и потом, если захочу, я узнаю сама".

"Ладно. Я уже говорила, это дело рук Владимира. Не лично его, конечно, но суть ты уловила. Алекс вырвался из-под контроля бывшего повелителя неожиданно и не вовремя.

Совсем не вовремя — как раз в тот момент, когда сопротивление начало поднимать голову, когда груны дошли до точки невозврата, до черты, за которой либо победа, либо смерть.

Они приняли Гротери неохотно и с опаской, подозревали, не доверяли, проверяли.

Слишком резко он прозрел. Тем не менее, Александр все проверки выдержал, смог доказать, что он действительно беспокоится о своем народе, смог убедить грунов, что готов сражаться ради них. Два года они готовились. Александр продолжал жить во дворце, стараясь подобраться к Владимиру достаточно близко, чтобы обставить все без шума, чтобы избежать лишнего кровопролития. Но не получилось. Они не успели совсем чуть-чуть: кто-то предал Алекса, и его схватили, бросили в Аргард, пытали. В итоге такое решение стало для Владимира роковой ошибкой. Гротери надо было убить сразу же".

"Отрубить змее голову?"

"Да. Но предыдущий повелитель это не сделал, надеясь вытащить из Александра информацию о сопротивлении. Однако Алекс продолжал молчать и терпеть, через полгода за ним пришли, вытащили из застенков, но предателя найти так и не удалось.