Подари мне прошлое (ЛП) - Кристенсен Эль - Страница 17

Глава 7

Чейз

Блин, дерьмо.

Проведя рукой по своим не растрепанным, как после секса, волосам, я тяжело вздыхаю и пялюсь на дверь ванной комнаты.

Сорок пять минут.

Первые пятнадцать минут я провел, умоляя Тори открыть дверь и позволить мне поговорить с ней. Последние полчаса я лишь слушал. И ждал.

Рано или поздно она выйдет, и, когда она это сделает, я задержу ее.

Ее плач уже давно перешел от рыданий к всхлипам, а теперь к молчанию.

— Мне придется взимать с тебя почасовую оплату, — дразню я, испытывая при этом чувство тревоги. Я прислоняюсь лбом к холодной деревянной двери и молюсь про себя, чтобы она ответила.

Когда я снова встречен молчанием, то спускаюсь в прихожую за своим телефоном. Чуть позже я заказываю пиццу и снова возвращаюсь к двери.

Я пробую другую тактику.

— Тори, если ты не откроешь дверь, я ее выломаю.

С другой стороны двери слышится какое-то шуршание, и я ухмыляюсь в ожидании, что она откроет дверь. Вместо этого, я сталкиваюсь с ее характером.

— Отстань от меня, Чейз. Я хочу домой и не хочу тебя видеть. Не в таком виде, — огрызается она в присущей ей сердитой манере. Для меня печаль в ее словах почти осязаема. Мне хочется протянуть руку и стереть эти слова. Крепко прижать Тори к себе и не отпускать.

— Детка, тебе нужно…

— Я. Не. Твоя. Детка, — шипит она сквозь дверь.

Тяжело вздохнув, я решаю сделать то, что сорок пять минут назад пообещал себе не делать. Направляясь в гостиную к своему ящику с инструментами, я ворчу, что мне придется повредить дверную коробку.

Я нахожу отвертку с плоской головкой и несусь обратно к ванной.

— Последний шанс, Тори. Открой дверь.

Тишина.

— Дело твое, — раздраженно фыркаю я.

Втиснув плоский конец отвертки между дверью и дверной коробкой рядом с ручкой, я дергаю ее, пока дерево не трескается.

— Что ты делаешь? — рявкает она из-за двери.

Сосредоточившись на своей задаче, я ковыряю дверь еще немного, пока свет не просачивается сквозь щель. Одним ударом плеча я выбиваю ее и застываю внутри при виде Тори, сидящей на крышке унитаза. Она по-прежнему облачена в свой очаровательный наряд маляра.

Эта женщина выглядит великолепно в чем угодно, даже в моей одежде — это просто охренительно сексуально. Мой внутренний альфа самец рычит от гордости при виде ее в моей одежде, словно она помечена моим запахом.

Ее глаза становятся большими от шока.

— Ты выломал свою дверь!

Усмехнувшись ей, я пожимаю плечами.

— Я делал вещи и похуже. Ты голодна?

Я так далеко продвинулся с Тори, потому что не давал ей возможности обдумывать что-либо. И сейчас, когда я меняю тему разговора о ее нервном срыве, результатом которого стало ее часовое заточение в моей ванной, она колеблется и качает головой.

— Нет, мне, эм...надо идти.

Она встает, но я прислоняюсь к сломанному дверному проему и всматриваюсь в покрасневшее, опухшее, со следами от слез лицо. Ее светлые волосы находятся в беспорядке, и у меня руки чешутся распустить их. Эта женщина сейчас еще красивее, чем, когда собрана и наводит ужас на бедняг, попавшихся на ее пути.

— Ты никуда не пойдешь, пока я не накормлю тебя, — решительно говорю ей и делаю шаг вперед.

Она смотрит на меня настороженно, но не двигается. Заметив ее заминку, я больше не трачу ни секунды и быстро сокращаю расстояние между нами. Она поднимает руки в протесте, но я обхватываю ее за талию и притягиваю к себе. Крепко прижав Тори к своей груди, где ей самое место, я обнимаю ее и целую в макушку.

Несмотря на потерю самообладания ранее, Тори расслабляется в моих объятьях и прижимается щекой к моему плечу.

— Я сожалею, — едва слышно произносит она сквозь эмоции.

Качая головой, я поглаживаю ее по спине.

— Не о чем сожалеть.

Мы молчим, а потом я решаю вытащить эти чертовы шпильки из ее волос. Поначалу она сопротивляется, но в конечном итоге уступает и позволяет мне распустить ее волосы.

— Я хочу узнать тебя, — шепчу я. ''Со всех сторон''.

Она отстраняется от меня и говорит со слезами на глазах.

— Это не я, — пытается объяснить она.

Но это не так.

Это ее часть, которая рвется на свободу. Однако, Снежная королева держит ее в кандалах в закоулках своего сознания.

Притянув Тори к себе опять, я скольжу ладонью по ее шее вверх и приподнимаю ее голову, чтобы лучше видеть ее.

— Никто не может быть сильным постоянно. Поэтому человеческой натуре свойственно искать родственную душу. Кого-то, кто был бы иногда сильным для нас. Кого-то, с кем можно разделить свои тяготы, — шепчу я, поглаживая большими пальцами ее щеки.

Ее льдисто-голубые глаза, словно морская синева. Однажды, надеюсь, я отвезу ее на экзотический пляж Карибского моря, чтобы просто увидеть, померкнет ли его красота в сравнении с непревзойденным великолепием этих невероятно выразительных глаз.

— Ты делаешь меня слабой, — вздыхает она, ее сладкий аромат дразнит меня, мой рот всего в нескольких дюймах от нее.

Наклонив голову, я провожу своим носом по ее.

— Я здесь, чтобы поддерживать тебя.

— Что, если я не хочу, чтобы меня поддерживали? — бормочет она и закрывает глаза.

Я не отвечаю и нежно целую ее, надеясь, что этим поцелуем выражаю свое обещание помочь ей. У нее вырывается тихий стон, но он не несет в себе никакой сексуальности. Этот стон отпускает ее силу, позволяя мне быть сильным для нее. Притянув Тори ближе к себе, я углубляю поцелуй, переплетая наши языки. Она хватает меня за рубашку, умоляя не отпускать ее.

Я не собираюсь, на хрен, отпускать ее, никогда.

— Чейз, — бормочет она между поцелуями.

Ее голос невинный и молодой. Мне хочется защищать ее, крепко обнимать и никогда не отпускать.

— Мне страшно.

Ее слова приводят меня в замешательство, поэтому я отрываюсь от нее и оставляю легкий поцелуй в уголке ее губ.

— Почему тебе страшно, Тори?

Она всхлипывает, но проводит руками вверх по моей груди и обнимает за шею.

— Я всегда была сильной. Ради них. Чтобы спрятать память о них глубоко в своем сердце в безопасности.

Я прищуриваюсь, еще раз чмокнув ее в щеку, и жду, когда она продолжит.

— Если я откроюсь, поделюсь с тобой частью своей ноши... — она замолкает и вздрагивает, словно сама мысль об этом пугает ее, — ... Я могу потерять их навсегда. Что если, это заставит меня забыть их? Забыть мою жизнь с ними? Не думаю, что в моем сердце есть место для чего-то ещё. Мне так жаль.

Её слова пробирают меня до самых костей, но я не остановлюсь. Я считаю ее своей. Никто, даже Приставучая Сэви, никогда и близко не понимала мою боль. Невыносимую потерю. Ненависть к себе. Вину и желание изменить прошлое — перемотать нити времени и создать из них новый шедевр.

Тори понимает мою боль

Я понимаю ее боль.

Каждый вторник, посещая кладбище, я пинаю ногами деревья и бью кулаками по земле. Я взываю к Богу и молю его повернуть время вспять, дать ей ещё один шанс, чтобы жить.

«''Жизнь — несправедливая штука».''

Слова матери как всегда преследуют меня.

— Тори, — я целую ее, затем отстраняюсь и смотрю на нее, стараясь сказать своим взглядом, что не позволю ей отказаться от меня.

— Иногда быть сильным ради другого человека означает определить, что лучше для него, даже, когда он думает, что знает лучше. Ты уже привыкла, что я руковожу тобой...

Она открывает рот, чтобы возразить, но я наклоняюсь и целую ее, вкладывая в этот поцелуй всю свою страсть и решимость. Мне нужно, чтобы она почувствовала мою силу…силу, о которой я и сам не знал.

— ...теперь настало время взять под контроль твоё сердце.

Раздается звонок в дверь, и я неохотно отстраняюсь от нее. В ее глазах отражается тысяча мыслей, крутящихся в ее голове.

— Боже, Тори, — усмехаюсь я, намереваясь пошутить над ней.— Так ты встречаешь всех, с кем ужинаешь? Может, тебе стоит переодеться более подобающе для ужина?