Обесточенный (ЛП) - Валентайн Сиенна - Страница 25

— Пахнет карри, — сказала я, сняв куртку.

— Это из индийской лавки за углом, — сказал Ноа, кивнув головой. — Я... не очень-то много готовлю, как ты могла бы подумать.

— Хорошо, что ты достаточно богат, чтобы найти кого-то, кто будет готовить для тебя, — сказала я. — И не пленник Японской лапши, как все мы.

Глаза Ноа метались из стороны в сторону.

— Да, конечно. Это совсем не по теме, но не заглядывай в шкафы над плитой, хорошо?

Я расхохоталась, глядя на его смущенное лицо, как будто ему было пятнадцать, а я только что нашла его порно-тайник. Затем приподнялась на цыпочки, поцеловала его и попросила прокатить меня на спине до стола. Он посмеялся надо мной несколько секунд, но потом пожал плечами и перекинул меня через плечо на короткую прогулку до кухни, утверждая, что каждый захват моих бедер с внутренней стороны был «для равновесия». Маленький обеденный стол, стоявший у раздвижной задней двери, был заставлен разными контейнерами с индийской едой, двумя тарелками и открытым пивом. По всей комнате, на стойке, столе и подоконниках, мерцали разноцветные свечи.

— Тут так красиво, — сказала я.

— Ты, кажется, удивлена, — сказал Ноа, уткнувшись носом мне в шею.

Борода мужчины царапала кожу, но затем поцелуем, он успокоил раздражение.

— Немного, наверное. Это... никто не делает для меня ничего подобного, — сказала я.

— Ну, теперь кто-то делает, — сказал Ноа, убирая волосы с моего лица. Он поцеловал меня в щеку и пододвинул мне стул, а я улыбнулась.

Это было неожиданно, но, безусловно, не было неприятно обнаружить, что сидя за столом, ужинать с Ноа было также восхитительно, как и все остальное, что мы делали вместе. На полминуты я действительно почувствовала себя нормальной. Когда в последний раз я садилась и ужинала с кем-нибудь, даже с коллегой? Половина еды, которую я ела, была на ходу, а другая половина – это быстрая еда, которую я употребляла в два часа ночи, чтобы продержаться еще одну ночь пока редактирую.

Наслаждаться едой, сидя напротив Ноа и смеясь вместе с ним, заряжало мою душу. Я даже не осознавала, насколько мне этого не хватает. Между нами не было ни минуты уныния, ни даже затишья в разговоре. У нас обоих было достаточно опыта в этой отрасли, чтобы мы могли говорить друг с другом на жаргоне и с инсайдерскими знаниями, которые часто заставляли меня, по крайней мере, отчуждаться от многих людей.

Многие люди видели в музыкальной индустрии то, о чем мечтаешь, когда ты молодой идиот, место, где дети могут разбогатеть, разыгрывая свои глупые фантазии. И конечно, многие звезды в каждом жанре были детьми, которые понятия не имели, что с ними будет, когда их популярность угаснет. Но за кулисами это были не дети – это были люди вроде меня и Ноа, которые начинали гоняться за фантазиями, а заканчивали реальностью, что уже по шею погрязли в этой музыкальной индустрии, которую мы любили. Трудно было объяснить такие вещи человеку, который проводил все свое время, следуя жизненному плану школа-колледж-брак-дети, который нам навязывали, когда мы были молоды.

Мне не нужно было что-то объяснять Ноа. Он просто понимал.

Мы пили по четвертому стакану пива, а Ноа предложил отведать третье индийское блюдо, когда все немного успокоилось. Это не было неудобно, скорее наоборот. Мне было так уютно, как никогда в жизни. Я чувствовала себя дома.

Однако, погрузившись в свои собственные чувства, не заметила перемены в настроении Ноа. Когда его голос, наконец, донесся с другого конца стола, в нем звучала тяжесть, которую он больше не мог скрывать.

— Лорел, послушай, я должен тебе кое-что сказать.

Я положила ноги на один из пустых обеденных стульев. Повернувшись к нему лицом, поставила пиво на стол.

— Конечно. Что случилось?

Мужчина уставился в свою тарелку, как будто у него не было сил поднять глаза и посмотреть на меня. Я видела, как он облизывает губы.

— У меня сегодня была встреча с Гэвином, и... он сказал мне ... — Ноа прикусил губу и заставил себя продолжить.

Я чувствовала, как мое сердце бьется быстрее с каждой секундой.

— Он сказал мне, что окружной прокурор выдвинет против меня обвинения по поводу «Sun Fest». Я могу... я могу оказаться в тюрьме к концу этой недели.

Мое сердце упало. Хотя новость не была полной неожиданностью, она плюхнулась мертвым грузом в воду моего сознания.

— Черт, Ноа... О, Господи

Ноа, наконец, посмотрел на меня, его глаза были сердитыми, но также полными боли и печали.

— Мне очень жаль, Лорел. Я никогда не должен был... — он глубоко вздохнул. — Мне не следовало втягивать тебя во все это.

— Нет, — произнесла я, соскакивая со своего кресла, чтобы опуститься перед ним на колени. — Ты не втягивал. Ты ни в чем не виноват.

Чувство вины в моем сердце начало бурлить, расплавляться. Я должна была как-то утешить его.

— Я знала, кто ты, когда увидела тебя в клубе в тот день, и все же хотела встретиться с тобой. Ты меня ни во что не втягивал, я взрослая женщина. И сама себя втянула.

Он задумчиво посмотрел на меня, несколько раз моргнув. Его горло дрогнуло, когда он с трудом сглотнул.

— Лорел, я... я действительно переживаю за тебя. Знаю, что это звучит глупо с моей стороны, и сам не до конца все понимаю, но это чертова правда. Ты мне небезразлична. Чувствую себя полным куском дерьма, которого тащат в тюрьму, когда я только нашел тебя…

Мое сердце замерло в груди, когда я услышала слова Ноа. Слезы хлынули из моих глаз в одно мгновение, и я от шока открыла рот.

— Ноа, ты мне тоже небезразличен. Ты очень меня волнуешь. Думала, что это просто я, глупая... девчонка... влюбилась в рок-звезду...

— Это то, что ты обо мне думаешь? Рок-звезда?

Это был болезненный вопрос.

— Нет, — ответила я, — но думала, что именно так ты себя и видишь. Я ни на минуту не представляла, что ты на самом деле... на самом деле свяжешься со мной.

Ноа наклонился вперед, запустив руку в мои волосы.

— Но дело ведь не только во мне, верно? Ты тоже это чувствуешь?

Я сжала его руку своей.

— Конечно, чувствую, но я этого не понимаю.

— По крайней мере, мы оба в этом ужасны, — сказал Ноа, застенчиво рассмеявшись.

— Мы можем лажать вместе, — ответила я, улыбаясь сквозь слезы.

Ноа наклонившись, поцеловал меня. Поцелуй был нежным, сладким и медленным. Я чувствовала, как мои слезы оставляют следы на его коже.

После поцелуя меня охватило чувство вины, и я покачала головой, уставившись в пол. Он был так честен со мной, как я могла продолжать скрывать правду о себе?

— Я тоже должна сказать кое-что неприятное, Ноа.

И когда посмотрела на него в тот момент, у меня не было сомнений, хватит ли у меня смелости сказать ему, кто я такая. Я не смогла. Во всяком случае, пока нет.

Вместо этого начала с самого маленького разочарования. В конце концов, я понятия не имела, что найду в Лос-Анджелесе. Не было никакой причины уничтожать все, пока я не буду вынуждена это сделать.

— Мне нужно улететь из города на пару дней по работе. Я уезжаю завтра утром.

Лицо Ноа вытянулось, и мое сердце затрепетало в груди. Я крепче сжала его руки.

— О, конечно, все в порядке, сладкая. До тех пор, пока ты говоришь это не из-за... из-за того, что я только что рассказал...

— Черт возьми, нет, — ответила я, наклоняясь, чтобы поцеловать его. — Нет, нет, нет. Поездка была запланирована еще до моего приезда сюда. То, что ты сказал сегодня вечером, было... прекрасно.

Ноа улыбнулся мне, но вышло печально.

— Я действительно чертовски сожалею... время для этого просто ужасное.

Я потерла его щеку.

— Я хочу остаться здесь с тобой на все это время, но эта поездка... она безумно важна. Я бы не поехала, будь это не так. Это только на два дня, максимум.

Ноа размышляя, смотрел на меня. Он провел большим пальцем по моему лицу и губам и притянул меня к себе для сладкого поцелуя.

— Только если ты трахнешь меня еще раз, прежде чем уйдешь.