Наследница поневоле (СИ) - Салтыкова Инга - Страница 13

Поняла, что не воспринимала все это время дракона как человека — тогда как фактически она сидела (и продолжает сидеть) у советника на шее!

И между прочим, в платье. Ногами врозь.

Но делать было нечего — дракон приземлился и, по прижатой к песку голове, явно предлагал ей спуститься на землю. Во всех смыслах этого слова.

На шатких ногах Анна встала, посекундно хватаясь за рога, ступила на широкую голову и спустилась по носу на землю.

Дракон фыркнул — отойди, мол.

Отошла. Отвернулась, сделав вид, что заинтересовалась прямо в скале выбитой лестницей, ведущей наверх, к маяку.

Сзади вспыхнуло, на мгновение осветив всю прибрежную полосу…

Аня морально приготовилась. К насмешкам, упрекам, нотациям. К лекциям на тему того, как вести себя, когда летишь на драконе…

Но к тому произошло на самом деле, она оказалась совершенно не готова — резко, за плечо, он вдруг развернул ее к себе…

— Анна…

Голос советника был хриплым от напряжения, ладони горячими и немного шероховатыми от песка. Лицо горело лихорадочным румянцем…

— Сайр… — с теми же интонациями произнесла девушка, предупреждающе поднимая руку и упирая ему в грудь… чувствуя, как неистово колотится под ребрами его сердце…

— Анна… — повторил он со странной интонацией в голосе, будто удивлялся самому себе. Или ей.

Его ладонь пробралась выше, под волосы, массируя ее затылок и надавливая, заставляя сделать шаг ближе…

Она так и не поняла, кто сделал этот последний рывок, но через секунду они уже были как одно целое, впечатываясь друг в друга в поцелуе — жадном, горячем, безудержном… Лучшем поцелуе в ее жизни.

Глава 9

Это было похоже на жидкий огонь, медленно разливающийся по венам, плавящий ее, лишающий воли и разума…

«Что ты делаешь, дура?!» — кричал мозг.

Но телу было плевать. Разгоряченное тело хотело только одного — вот этого мужчину напротив. Да какое там напротив! Она уже и не смогла бы сказать, где заканчивается она и начинается он — до такой степени переплелись их тела и руки.

И по тому, как умело ее увлекали вниз — на соблазнительно мягкий, манящий прибрежный песочек — становилось понятно, что скоро они переплетутся еще плотнее.

По идее, это должно было отрезвить ее, но господин советник целовался так замечательно, что не было никакой, ни малейшей возможности ему противостоять — не с ее неискушенностью… и не после Андрея уж точно, который убеждал ее, что поцелуи — для глупых романтиков… На самом же деле он просто не умел! Не умел целоваться так, чтобы хотелось рычать и кусаться, вцепляться мужчине в волосы и открывать рот, принимая его и полностью отдавая ему себя…

Затылок Анны мягко коснулся песка, и Элизар тут же набросился на ее шею, жадно вдыхая и покрывая поцелуями каждый миллиметр ее кожи…

Обмирая от удовольствия, она запрокинула голову, подставляясь, кусая себя за запястье, чтоб не застонать… И все же не сдержалась, когда он рванул лиф ее платья вниз, обнажая грудь и припадая к разгоряченной коже губами.

Каким-то невероятным, непостижимым образом он был везде — сверху и снизу, обнимая ее как целый мир и растворяя в опытных, требовательных ласках. Незаметно, исподволь заставлял ее расслабляться, убирая одну мешающую деталь одежды за другой, лишь каждый раз заставляя подскакивать, когда вдруг оказывался там, где еще секунду назад было «нельзя», а теперь становилось «можно»…

Плечи, грудь, судорожно втянутый живот… — все обласкано и зацеловано так, как никогда за всю ее жизнь с бывшим… И вот уже подол платья летит вверх, вздернутый нетерпеливой рукой…

Анна зажмурилась, цепенея в страхе и предвкушении…

— Моя… — позвал ее глухой, рокочущий голос, и она распахнула ресницы, чувствуя, что тонет в его нечеловеческих, горящих в темноте глазах…

— Твоя… — как под гипнозом, против воли, прошептала, — твоя…

Рука осмелела от этого признания, метнулась ниже… и ее взорвало. Мир распался, рассыпался на миллион разноцветных, радужных фейерверков, оглушая и ослепляя… выгибая тонкое тело дугой…

Всхлипывая и дрожа, Анна прижимала мужчину к себе — так сильно, что, казалось еще чуть-чуть и задушит, пока он целовал ее — в ушко, в шею, в губы — везде, куда только мог достать, и успокаивал, сам дрожа так сильно, что неизвестно еще, кто кого должен был успокаивать.

— Тише, тише… ну что ты… глупенькая…

И от этого «глупенькая» она всхлипывала еще сильнее — уже не сдерживая слез, потому что понимала — что бы не произошло дальше, он победил. А она пропала — безвозвратно и бесповоротно. Как «глупенькая»…

Или глупая.

Очарование момента прошло, удовольствие растворилось в горьком разочаровании. Не в нем. В себе.

Элизар приподнялся над ней, вглядываясь и почему-то принюхиваясь.

— Что? — облизнув губы спросил, все еще машинально поглаживая ее по внутренней стороне бедра.

Анна закрыла глаза и отвернулась, чувствуя, как с краешка глаза стекает в песок одинокая слеза.

— Ничего… Продолжай. Я… готова… К тому, что ты хочешь.

— Хм… — он взял ее за подбородок и медленно повернул к себе лицом. — Ты какая угодно, только не «готова». Но ведь хотела же. Я чувствовал твой запах… Что вдруг случилось? Отчего ты плачешь, Анна?

Она помотала головой, все еще не открывая глаз.

— Просто… Это все неправильно… вот так…

— Как?

Без любви — ответила она уже у себя в голове.

9-2

И к чему она уж точно не готова — так это обсуждать это сейчас, с человеком, которого знает лишь сутки и цель которого заставить ее выйти за него замуж, подписав контракт, по которому она отдает ему бразды правления страной… Когда он фактически лежит на ней, засунув руку ей в штаны! Точнее, под юбку.

Оттолкнув советника, Аня откатилась в сторону, оправила все, что было задрано и сдвинуто в сторону…

— Черт! — ругнулась, обнаружив, что он порвал на ней платье и теперь его не застегнуть.

И вдруг разревелась — горько, по-девчачьи вздрагивая плечами, и оседая на землю.

— Что я наделала… Господи, какая же я дура…

Сильные руки внезапно подхватили и подняли, прижав к горячему мужскому телу под тонкой рубашкой…

— Прости… Это не ты дура… Это я был сам не свой… Я не вполне человек еще долго после перехода и не в полной мере владею собой… И не должен был набрасываться на тебя… вот так. Ну, хочешь, давай будем делать вид, что ничего этого не было…

Она закивала ему в грудь.

— Давай… хочу.

И почувствовала, как он улыбается ей в волосы.

— Что?

— Ты стала называть меня на ты.

Анна замерла.

— Правда? И что это означает?

— Как минимум то, что я тебе нравлюсь и ты хотела бы узнать меня поближе…

Она возмущенно хлопнула его по груди.

— Ты… вы обещали не напоминать мне об этом!

Он шутливо поднял руки.

— Слово герцога — больше не буду! — и многозначительно усмехнулся. — До свадьбы.

Анна застонала, пряча свое раскрасневшееся лицо в ладони.

— Брак ведь не будет деловым, да?

И подняла глаза в ответ на тишину. Он смотрел на нее так, будто хотел сожрать — учитывая его вторую ипостась, возможно, что и в буквальном смысле.

— Может и был бы… До сегодняшнего вечера.

Она вдруг ахнула в понимании.

— Поэтому вы устроили весь это цирк с катанием на драконе! Раззадорить меня и проверить, понравлюсь ли я вам… в постели?

— Цирк? — он снова шагнул к ней так быстро, что она даже заметить не успела как.

Аня отпрянула в страхе — лицо советника вдруг приобрело сероватый-зеленоватый оттенок, он явно становился крупнее, а на скулах отчетливо проступили округлые пластины, похожие на чешуйки.

— Знаешь, как давно я позволял кому-нибудь ездить на мне?

— К-как давно…

Его рука с удлинившимися когтями плотно легла ей на шею — не душа, просто обозначая себя, давая прочувствовать всю мощь той самой… промежуточной формы.

— Никогда. Ты — первая… — даже голос его изменился, стал низким и в то же время шипящим, будто с ней говорил не человек, а некий гуманоидный ящер.