Наследница поневоле 2 (СИ) - Салтыкова Инга - Страница 14

— Ммм… — парень тоже повернулся, почти соприкасаясь со своей женой носами. — Звучит очаровательно… Суп варила? Или…

— Или, — Идрис придвинулась вплотную и прижалась губами к губам парня.

У Ани отчетливо защемило в сердце — любовь просто в воздухе висела вокруг этой парочки.

А вслед за этим заклокотала в душе ярость — да как он посмел разрушить такое искреннее, такое чистое счастье! Если бы не Элизар, послала бы этого гада с его отцовской любовью и помогла Идрис сбежать еще дальше — там, где папаша уж точно никогда ее не найдет…

Но ставкой был Элизар. Поэтому Анна задушила в себе ярость и продолжила наблюдать.

Молодые люди тем временем перестали целоваться, девушка отвернулась от мужа, отодвинулась и поставила между ними двоими большую корзину, из которой быстро и сноровисто вытащила термос, две кружки, и несколько аккуратно завернутых бумажных пакетов.

Вместе они спустили пустую корзину на землю, и на ее месте разложили небольшую клеенчатую скатерть.

— Пикник объявляю открытым! — радостно сказала Идрис и по-детски захлопала в ладоши.

— Вообще-то для настоящего пикника нужно сидеть в траве… А точнее полулежать… примерно вот так… — ее муж показушно развалился, закинув на сиденье обе руки.

— Серьезно? — Идрис замерла с поднятой над чашкой термосом, внимательно и напряженно слушая. Видно было, что она очень восприимчива ко всему новому.

— Конечно. А еще лучше, чтобы у нас был не суп, а вино. С какими-нибудь солененькими крекерами и сыром. И оливками.

— Обожаю оливки! — Идрис ощутимо расслабилась, щелкнула пальцами, и на ее ладони возникла пилушка, до краев наполненная крупными, зелеными оливками.

— Вот это уже лучше! — усмехнувшись, похвалил ее муж, принял пилушку и поставил на скатерть между ними. — А теперь, дорогая, еще бы бутылочку красненького, и мы с тобой будем в шоколаде…

Идрис вдруг замялась.

— Я не очень сейчас хочу… вина…

— Почему? — брови парня поползли вверх. Анины тоже. Действительно, отчего бы не выпить вина на пикнике с любимым мужем.

— Понимаешь… — начала Идрис, и Анна вновь почувствовала беспокойство в ее голосе. — Мне сейчас лучше не пить…

Высокие розовые кусты по обеим сторонам вдруг начали стремительно расти — все выше и выше, пока не превратились в арку, соединившись над головами парочки. И продолжили расползаться во все стороны, грозя скрыть воспоминание от посторонних глаз…

Аня шагнула вперед, чтобы продолжать видеть и слышать, но кусты мешали, цеплялись за ее руки и юбку, не давая подойти ближе…

— Ты что, заболела? — тем временем выспрашивал муж Идрис, беря ее за руки. — Мы же обожаем красное вино…

Она помотала головой, выдохнула, на мгновение зажмурилась и открыла было рот, чтобы что-то сказать ему…

Но тут все остановилось.

В буквальном смысле. Живая картинка сидящей на скамеечке пары замерла и стала неживой — двухмерной, поблекшей… Смазанной. А еще через секунду все воспоминание затянулось густыми, буйными розовыми кустами.

— Она всегда здесь останавливается, — голос подкравшейся сзади Идрис снова заставил Анну чуть ни подлететь в воздух от испуга.

— Что… что останавливается? — пытаясь отдышаться, девушка оперлась рукой о ближайшее дерево, но и оно скоро растворилось в тумане вместе со всем остальным садом.

— Моя память.

Идрис щелкнула пальцами, и они оказались на оживленной, городской улице — полной людей и машин, ярко освещенной, но совершенно тихой, будто включили изображение, но не звук.

— После этой картинки всегда появляется вот эта.

И она показала рукой через дорогу, по которой медленно ползла густая «пробка» из самых разнообразных машин.

Это же наш мир — внезапно поняла Анна. Непонятно было, какая это страна — ни вывесок, ни дорожных знаков не было заметно. Однако мир был явно простой, не магический. Обычный современный мир людей.

Неужели полубогиня Идрис жила когда-то с мужем на Земле?

— Ты знаешь, что это за дом? — «полубогиня» снова щелкнула пальцами, и картинка рванула к ним, расширяясь, будто на экране айпада кто-то раздвинул изображение пальцами.

Анна всмотрелась в серое офисное здание, на которое показывала Идрис. Дом как дом — большие окна, два подъезда… Сбоку заезд для машин. И снова ни вывесок, ни даже адреса.

— Нет. Не знаю, — ответила, медленно мотая головой.

— Эх… — Идрис вздохнула. — И я не знаю. Все забыла. Даже что хотела тогда мужу сказать.

— Ну… тут как раз догадаться не трудно… — Анна замялась, не зная, как понежнее подступиться к этой теме. Потому что если у Идрис был ребенок… то где он сейчас?

Стоп! Ее внезапно охватил дрожь возбуждения от догадки.

У Верховного он, этот ребенок! Где же еще! Если он заявился к дочери в дом, убил мужа и заставил дочь бежать без оглядки, каковы шансы, что он не узнал бы, если у Идрис был ребенок?! Ведь он явно не из таких, кто бросает свою плоть и кровь, иначе бы уже давно махнул на беглянку рукой!

Непонятно, почему он не сказал об этом — ведь это же наоборот стимулировало бы желание помочь ему найти мать брошенного дитяти.

— Ну так что… — нетерпеливо подогнала ее Идрис. — Что я хотела сказать мужу, как ты думаешь?

— А ты сама не догадываешься? — Анна прищурилась. Какая странная неосведомленность со стороны женщины, которая была замужем…

Но Идрис помотала головой с таким невинно-честным видом, что она тут же поверила — может раньше демоница и знала, но сейчас точно не знает и не догадывается, отчего женщина может сказать мужу, что ей лучше теперь не пить. Если уж про ребенка смогла забыть — чего уж тут удивляться…

Мгновение Анна еще сомневалась — говорить, не говорить…

И, наконец, решилась.

— Скорее всего… ты была беременна и хотела, чтобы муж узнал об этом.

Инстинктивно девушка потрогала собственный живот.

Все еще непонимающий взгляд Идрис опустился туда же, она чуть склонила голову вбок, будто прислушивалась к чему-то внутри себя…

— Беременна… — задумчиво пробормотала. — Как ты…

Анна слегка зарделась и кивнула, прижимая руку к животу еще крепче.

— Да… я тоже в положении. Так уж получилось…

Идрис вздернула на нее голову, цепко вглядываясь.

— А я? Я уже… не беременна?

Анна шумно проглотила слюну. Она уже жалела, что завела эту тему — мало ли на что способна эта дамочка в гневе… если вдруг окажется, что ребенок не выжил.

— Наверняка… ты уже родила… Ведь это давно было. Не так ли?

Идрис неуверенно кивнула. Она хмурила лоб, явно пытаясь вспомнить и выглядела настолько странно — почти безумно — что Анна на всякий случай отступила на шаг назад.

— Кто-то заставил меня забыть об этом… — бормотала дочь Верховного себе под нос. — О ребенке… Кто-то заставил меня забыть о моем ребенке…

Внезапно она подняла голову, вперившись в Анну красными, расширенными до невозможности глазами.

— Отец! — зашипела она. — Это он! Он заставил меня забыть! Он украл у меня ребенка!

— Что ты! — испугалась Анна. Не столько за Верховного, которому предстоит теперь иметь дело с этой фурией, сколько за Элизара, человеческая сущность которого может пострадать при нападении. — Он не украл, просто… Ты ведь сбежала…

— Я бы никогда не бросила своего ребенка! — рычала Идрис, меняясь на глазах и становясь похожей на отца — призрачные крылья уже колыхались за ее спиной, выгнутые рога взвились вдруг изо лба и загибаясь тонкими дугами, уходили назад, за голову.

— Никто не говорит, что ты бросила! — пыталась перекричать ее Анна, поняв внезапно, что перекрикивает уже не только голос, но и поднявшийся вокруг них страшный, завывающий ветер. — Ты просто забыла… На тебя заклятье наложили… Но необязательно отец! Он как раз хочет, чтобы ты вернулась… он бы не стал…

Ее голос утонул в сбивающем с ног ветре и вое разгневанной демоницы. Анна уже еле держалась на ногах, все пытаясь вразумить, успокоить…

Но Идрис не слушала. Крича что-то на непонятном, грубом и гортанном языке, она взмахнула крыльями и взвилась в воздух, мгновение исчезнув во вновь сгустившемся тумане.