Жених для няни (СИ) - Сандер-Лин Галлея - Страница 63

Как-то всё это слишком похоже на шантаж.

— То есть отказаться я не могу? — спросила в лоб.

— Если Степанида не вернётся, то да, боюсь, отказаться не получится. К тому же… это будет моим вторым желанием, — добавил Дима тише.

Это был контрольный выстрел. Не думала, что Зарецкий использует желание вот так, надеялась, что не использует. Подлый приём. Но теперь я действительно не могу отказаться, дело чести.

— Ты настолько этого хочешь?

— Даже больше, чем ты можешь себе представить, — он сцапал мою ладошку и приложил к своей щеке. — Давай просто порепетируем. Ничего не бойся, доверься мне. Хотя бы притворись, что тебе нравится.

Его демонический взгляд взял меня в плен, не оставляя путей к отступлению. И я позволила Диме начать.

Зарецкий не спешил. Осторожно, едва касаясь изящными пальцами, он изучал меня, узнавал, запоминал. Да, прикосновения были невесомыми, но я ощущала каждое, они отзывались во мне сладко и тревожно. Мне не пришлось притворяться, я трепетала от всего происходящего, наверное, как листочек на ветру. Мужские руки всё смелее гладили и ласкали, кажется, значительно отходя от первоначального сценария.

— Забудь о Егоре, пусть, если хочет, глазеет. Смотри на МЕНЯ, Ангелина, чувствуй МЕНЯ. Это Я сейчас с тобой рядом, не он. Ты ведь уже понимаешь, что я давно не ребёнок, м? — шептал Дима в самое ухо. Чувственно так шептал, меня пробрало. — Видишь во мне мужчину? Забудь, что вчера сказал твой Киреев, я уже взрослый, хоть и не твой ровесник, и смогу тебя удовлетворить. Не смотри на меня свысока.

Говорит, что взрослый, а ведь поступает как обиженный мальчишка. Судя по всему, сейчас в нём говорит ревность. Чувствует себя уязвлённым? Беспокоится, что младше соперника и менее конкурентоспособен? Боится, что могу отдать предпочтение Егору, а не ему, всего из-за нескольких слов, сказанных Киреевым?

— Свысока не смотрю и никогда не смотрела, — пробормотала я.

— Тем лучше. Но всё равно считаешь, что я слишком молод и недостаточно для тебя хорош, так?

«Глупый, это я для тебя недостаточно юна и хороша!» Хотела бы так ему сказать, но.

Не так.

— Киреев уже который раз пытается всё нам испортить. Но на этот раз я не позволю! — почти прорычал шеф. — Расслабься, можешь прикрыть глаза… — он развязал моё парео и плавными движениями спустил до самых плавок, обнажая талию. Полностью снимать не стал, завязал узлом и прошёлся ладонями по бёдрам.

Краем сознания я понимала, что мы основательно превысили лимит «предварительных ласк», что давно пора идти дальше, пробовать вино и закругляться. Господи, что я делаю?! Что мы делаем?! Наваждение какое-то. Сердце неистово колотилось в груди, дыхание сбилось.

Дима медленно уложил меня на шезлонг и продолжил поглаживания, двигаясь всё ниже и ниже. Затем прохладная жидкость полилась мне на живот, а потом я ощутила тёплые Димкины губы, которые заскользили по коже. Он сцеловывал вино с моего живота, помогая себе языком и вызывая в моём несчастном теле, которое и так было в полнейшем смятении, толпы мурашек и рождая странный жар.

Глава 42

Щетина Димы немного кололась, и в то же время было слегка щекотно. Я инстинктивно выгнулась и запустила руку в мягкие Димкины волосы. Что он со мной делает?! В крови бурлил дурманящий хмель, хотя я в отличие от Зарецкого не взяла в рот ни капли. Не знаю, что чувствуют модели, снимаясь в подобных сценах (возможно, вообще ничего), но я постепенно сгорала и.

Многоголосный подбадривающий свист со стороны наших коллег и ребят из съёмочной группы, последовавший за смелыми Димкиными ласками, да ещё и подкреплённый бурными овациями, основательно меня отрезвил. Как и перекошенное от ярости лицо наблюдавшего за «репетицией» Егора. Господи, на нас же сейчас смотрит 100500 глаз! Как я завтра на работе покажусь вообще?! Это было в сто раз хуже, чем начудить на корпоративе. Потому что там все пьяные и чудят, соответственно, почти все, а тут только мы на потеху остальным. Одобрительные реплики присутствующих только добавляли соли на рану.

— Растопи её полностью!

— Поддайте жару!

И тому подобное.

— Хватит! — я упёрлась рукой Диме в плечо и уверенно отстранила от себя, а потом стремительно поднялась. — Наигрался. Желание исполнено, шантажист мелкий!

Он выглядел слегка ошалевшим. Втянулся в процесс, невооружённым глазом видно. И, кажется, совсем забыл, что мы не одни, что каждый наш жест видели остальные. Горячая волна стыда затопила меня с ног до головы. «Репетиция» превратилась в откровенный фарс. Злость, раздражение, смущение, возмущение. Меня переполняло всё и сразу.

— Ангелина, я переборщил, прости.

Димка хотел приблизиться, но я послала ему убийственный взгляд и отшатнулась.

— Не трогай меня! Даже не думай прикасаться! — прошипела как дикая кошка.

Я закуталась в парео, словно оно могло меня спрятать и стереть следы множества глаз, отпечатавшиеся на моём теле. Репетиция, говорите? Да чёрта с два! Я чувствовала себя грязной, словно меня облапала толпа народу, а все эти люди увидели моё «домашнее видео» и стали свидетелями каких-то непристойностей, которые я творила. По сути, так оно и было. Мы будто в порнухе снялись или как минимум в достаточно вольной эротической сцене, даже наш предстоящий ролик теперь казался мне верхом скромности. И за это кое-кому придётся ответить!

Но мой гнев готов был обрушиться не только на босса. Насколько поняла, один из операторов, скотина, нас заснял. Тот, который вёл репортаж с места съёмок и фиксировал процесс на цифровую камеру. И я его грохну, если рискнёт не удалить запись. Хорошо хоть никто из присутствующих не сподобился запечатлеть «репетицию» на мобильник, не то быть нам звёздами Ютуба.

— Зарецкий, мы с тобой обо всём этом ещё поговорим, — сказала воинственно. — Но если сейчас ты не заберёшь у оператора камеру…

— Заберу, не беспокойся, — настроение шефа опустилось до отметки «минус». Он сжал губы и смотрел исподлобья.

Мы направились к остальным. Нас встретили новой порцией оваций. Меня пожирала взглядами орава мужиков, и, судя по лицам, думали они сейчас вовсе не о розовых пони. Раньше ведь смотрели на меня совсем по-другому, а теперь им продемонстрировали то, что видеть должны только самые близкие, такую меня, которую я не показывала ещё никому. К горлу подступила тошнота, отчаянно захотелось завернуться в ещё одно парео, спрятаться или как минимум закрыть всем глаза.

— Это было горячо! — говорили одни.

— Ух, вы зажгли! — твердили другие.

— Ну, Ангелина, достойно заменила модель, достойно. — уверяли третьи, сопровождая слова очередной порцией откровенных взглядов.

Видимо, у народа до сих пор перед глазами наша сцена стоит. Только девушки отмалчивались и не поддерживали всеобщего возбуждения.

— Босс, нет слов, одни эмоции. Вы вместе — это огнище! — выдал Кирилл и схлопотал от Дмитрия мрачный взгляд, от меня, кстати, тоже.

Я неимоверными усилиями старалась держать лицо и не показать, насколько отвратно себя чувствую. Подумаешь, ушли в отрыв ради роли, с кем не бывает?!

— Мы с Дмитрием Андреевичем очень ценим ваш энтузиазм, но после коллективного совещания решили, что дождёмся возвращения госпожи Волковой, — сказала я громко, перекрикивая шум всеобщего ажиотажа. Плевать мне, какими способами, но Степанида вернётся, если нужно, сама привезу её или другую модель. — Даже если ожидание затянется.

Да, я определённо не стану принимать участие во всём этом фарсе, чтобы на меня потом глазела вся страна. И дело даже не в том, что моделям за подобные съёмки платят приличные деньги (это уже их дело, соглашаться оголиться на публике или нет), а мне ничего, я бы и за солидное вознаграждение не согласилась. Пусть я работала учительницей совсем недолго, но от одной мысли, что нас с Зарецким увидят мои бывшие ученики и коллеги-учителя, делалось дурно. А Димка… Этот стервец меня попросту нагло облапал на потеху остальным!