Жених для няни (СИ) - Сандер-Лин Галлея - Страница 75

У меня уже почти подкашивались ноги, но я продолжала наматывать километры по коридору, от запаха крови мутило, порез на плече ныл безбожно. Рустам, который отлучался, чтобы уладить все формальности с администрацией клиники и позвонить родителям Димы, вернулся и почти заставил меня заняться собой. Пока над Димкой колдовали врачи, медсестра задрала мне рукав, промыла рану, наложила нормальную повязку и дала обезболивающее.

— Сейчас приедут Зарецкие, — сообщил Ибрагимов, когда я вышла из процедурной.

— Спасибо, что сам с ними поговорил, у меня, наверное, язык бы не повернулся сказать… — мне было страшно даже подумать, как они восприняли жуткие новости.

— Ангелина Павловна, мы обязательно найдём тех гадов и накажем по всей строгости! — заверил бывший ученик. — Вы не волнуйтесь. И Андрей Петрович в стороне не останется, из-под земли достанет тех, кто сотворил это с Димоном.

— Да, Андрей Петрович такой, он сможет. Только, Рустам, хватит уже ко мне по имени — отчеству, мы через столькое вместе прошли… — я ощутила жуткую усталость, будто за этот вечер прожила десять жизней. — И можешь больше не выкать, а то чувствую себя старушкой.

— Да такая «старушка» даст фору любой молодухе, — подмигнул он и собрался усадить меня на кушетку, но нет, я была не в силах усидеть на месте и продолжила метаться по коридору.

Зарецкие ворвались в клинику ураганным ветром и ринулись ко мне. Мария Ивановна, кажется, готова была хлопнуться в обморок от одного моего вида.

— Где Димочка? — спросила она почти истерично.

— Всё ещё в операционной, — я повела дрожащей рукой в нужную сторону. — Сказали ждать.

Зарецкая тут же двинулась в указанном направлении, словно её могли бы пропустить в закрытую зону.

— Сама как? — Андрей Петрович внимательно меня оглядел. Мужчина держал себя в руках куда лучше жены, но его глаза выдавали тревогу и напряжение, которые царили внутри.

— Со мной всё хорошо, а вот Дима.

Мы с ним двинулись к входу в операционные покои, где наматывала круги по коридору и заламывала руки моя бывшая хозяйка. Рустам старался её успокоить, но как успокоишь мать, которая может потерять сына?!

— Ангелина, а ты что же? — ринулась она ко мне, раз не могла пока приблизиться к Диме. Судя по всему, ей нужно было выплеснуть на кого-то беспокойство, а по жилам текла потребность действовать и невозможность сидеть на месте. — Почему не у доктора? А вдруг что-то серьёзное? — она почти маниакально принялась меня оглядывать и ощупывать, с особым усердием останавливаясь там, где на одежде было больше всего кровавых пятен. Дошла и до плеча.

Я не удержалась и ойкнула, когда её пальцы случайно задели рану. Женщина тут же задрала мне рукав и нахмурилась.

— Видите, я уже была у доктора, — озвучила очевидную вещь. — Всё хорошо.

— Что же ты молчала?! — Зарецкий-старший остановился взглядом на перебинтованном плече. — Почему не сказала, что тоже пострадала? Ещё где-то повреждения есть?

— Да это мелочь совсем! — отмахнулась я. — Больше нигде не ранена. Да и сейчас главное, чтобы Дима поправился.

Эх, зря я о Диме напомнила, Мария Ивановна снова стала заламывать руки, так что в итоге медсестричка принесла ей воды и негромко сказала Зарецкому, что в случае необходимости может накапать его жене успокаивающих капель или даже сделать укольчик. Он пока отказался, но сказал, что будет иметь в виду, и крепко обнял жену, которая разрыдалась в его объятиях.

— Наш Димочка… — приговаривала она. — Как же так?!.

Я и сама готова была вот так же рыдать в объятиях Рустама, но старалась держаться. Нельзя впадать в отчаяние, Димасик сильный, он справится. Так я думала, пока не распахнулась дверь операционных покоев. Оттуда показалась взволнованная девушка, у которой видны были одни глаза, всё остальное пряталось за врачебной амуницией.

— У пациента слишком большая потеря крови! — сообщила она. — Хотели обойтись без этого, но придётся делать переливание. Нужно разрешение родственников или, что ещё лучше, донор, кто-то из семьи. Так уменьшатся шансы на отторжение.

— Я! — тут же ринулась к ней Мария Ивановна. — У нас с Димочкой одна группа! Желтухой не болела, таблеток в последние сутки никаких не пила. Что там ещё?

— Идёмте, мы вас подготовим.

Зарецкую увели, а мы ещё более нервно заходили по коридору. Меня снова трусило от напряжения, глаза болели и распухли от слёз. Кажется, я за несколько часов выплакала десятилетний запас влаги.

Потом приехали братья Рустама, привезли мои вещи и разбитый телефон мотоциклиста.

— Мы всё там подчистили, комар носа не подточит, — понизив голос сказал Зарецкому тот, что помладше. — Лишняя шумиха вам ни к чему.

— Спасибо, Ринат.

— Зацепки есть, так что мы уже ищем ублюдков, татуха поможет, — сообщил тот, что постарше. — Но вот телефончик мотоциклиста пробейте по своим каналам, у вас в этой области возможностей больше.

— Да, Рамиз, надо достать из него всё, что получится, — Андрей Петрович забрал у мужчины пострадавший девайс и спрятал в карман ветровки. По лицу главшефа можно было сделать вывод, что обидчикам его сына не жить.

— Прости, но, кажется, твой аппарат тоже сдох, — передал мне сумочку, как я теперь знала, Ринат.

Покопавшись в ней, я извлекла разбитый телефон, который категорически отказался включаться. Вот и накрылся мой гаджет медным тазом. Кажется, на камень налетел.

— Да ладно, что уж теперь… Но мне бы маме позвонить, предупредить…

— Утром организуем тебе новый телефон, — пообещал Зарецкий, — а сейчас набери с моего. И, может, пусть мама что-то из одежды передаст, а то.

Ну да, я совсем забыла, что выгляжу сейчас героиней ужастика. Но мне настолько не до того…

— Давай, предупреди маму и говори адрес, я сейчас сгоняю и привезу, переоденешься хотя бы, — вызвался Рустам. — Да и сам заскочу переодеться.

Я позвонила домой и вкратце рассказала о произошедшем маме, которая (хоть и было глубоко за полночь) совсем не была сонной и, оказывается, уже почти потеряла надежду до меня дозвониться, предупредила, что к ней заедет Рустам (чтобы не пугалась), и попросила собрать мне что-то из одежды. С Ибрагимовым она ещё не встречалась, но, думаю, Рустамчик найдёт с ней общий язык и сумеет успокоить.

— Ангелина, расскажи нам, что произошло, и во всех подробностях, не упуская ни малейшей детали, — попросил Андрей Петрович, когда Рустам уехал. — Хорошо, что у меня есть телефон бандита, мы попробуем достать из него всё, что можно, но мне нужно больше информации.

Братья Ибрагимовы тоже приготовились слушать. Я постаралась припомнить даже мелочи, хотя голова сейчас слабо соображала. Вдруг что-то, сказанное мной, действительно поможет в поисках?! Честно говоря, я была готова к тому, что меня обвинят во всех смертных грехах и посетуют, что не уберегла Диму, но нет, укора или чего-то подобного во взглядах собеседников не было, только безграничное внимание.

И я пересказала им события этого жуткого вечера. Все, кроме наших с Димасиком поцелуев.

— Спасибо, что сделала для Димы всё, что было в твоих силах, — слова Зарецкого-старшего оказались для меня неожиданностью.

— Да разве я что-то сделала?!

— Сделала, Ангелина, сделала. Уже тем, что была с ним рядом.

Ибрагимовы уехали, а мы с Андреем Петровичем остались ждать новостей. Новости запаздывали, а вот Рустам приехал совсем скоро. Оно и не мудрено, ночью да по пустым улицам можно погонять вдоволь. И мне переодевание привёз, и сам сменил испачканную кровью рубашку.

Я отправилась приводить себя в порядок. Медсестра провела меня в специальный санузел, где кроме необходимого минимума имелась ещё и небольшая душевая кабинка. С удовольствием сняв с себя окровавленную одежду, замотала рану кульком, чтобы не намокла, и очень осторожно приняла душ, стараясь, чтобы на больное плечо попадало как можно меньше воды.

Сначала с меня текли ярко-розовые струйки, которые будили воспоминания о недавних событиях, и я поспешила намылиться, чтобы смыть с себя отвратный тяжёлый запах, который, кажется, въелся в каждую пору. Насухо вытершись полотенцем (мама, умничка, положила мне не только одёжку, но и его), я надела бельё, чистое платье и набросила ветровку. После освежающего душа (а может, из-за нервного перенапряжения и недосыпа) меня слегка знобило. Грязную одежду я попросту выбросила. Надеюсь, вместе с воспоминаниями о том, как именно она испачкалась.