Жених для няни (СИ) - Сандер-Лин Галлея - Страница 86

— И зачем ты всё это узнавал?

— А сама как думаешь?! Искал законные пути сократить срок ожидания церемонии (это было ещё до ранения), а теперь можно вообще не ждать. Сегодня договоримся, завтра нас приедут и распишут. Хотя нет, — он глянул в окошко, где играло лучами заходящее солнце.

— Сегодня уже поздно звонить. Завтра с утра позвоним, днём распишут. Ладно, иди ко мне,

— Зарецкий приподнялся.

— Ты что творишь?! Быстро лёг, а то рана откроется! — я уложила его обратно.

— Тогда обними меня, пожалуйста. Хочу почувствовать тебя, очень хочу! — попросил он.

— Обниму, только лежи спокойно! — сказала строго и снова аккуратно обняла. — Люблю тебя, мальчишка мой. Пусть с тобой всегда всё будет хорошо!

Глава 58

— Ну как, всё между собой решили? — после деликатного стука в дверь просунулась голова Рустама. — Тогда я поехал?

— Ага, езжай! — сказали мы хором, не разжимая объятий.

Наобнимавшись, я отдала Диму медсёстрам для вечерних процедур, а потом неспешно кормила его йогуртом. В процессе рассказала и о возникшей между мамой и Василием симпатии, и о том, что эта потенциальная пара была моим запасным планом. Я не собиралась подгонять их обоих, но после угрозы Глеба грешным делом рассмотрела вариант, чтобы они поженились и оформили малышку на себя. Хорошо, что не пришлось к этому прибегать, пусть у мамы всё идёт своим чередом, она это заслужила. Но в связи с этим у меня появилась к Диме просьба.

— Слушай, а можно поменять местами Василия и Антона?

— Хочешь, чтобы они с Ольгой Михайловной проводили больше времени вместе? — правильно понял ситуацию Зарецкий.

— Угу.

— Хорошо, поменяем. Но не раньше, чем мы с тобой поженимся! — добавил ревниво. — Незамужнюю я тебя возле Антона не оставлю.

— Спасибо, родной!

Потом Дима позвонил родителям и долго с ними разговаривал, а я взяла ноутбук и вышла из палаты, чтобы ему не мешать. Работу над проектами ведь никто не отменял, я и так по большей части мотаюсь вне офиса.

В эту ночь мы заснули поздно. Всё обсуждали, как мне лучше поговорить с его родителями и что именно им сказать. Дима советовал мне ни в коем случае не пасовать и быть искренней, говорить то, что думаю. Уверял, что они относятся ко мне хорошо. Хорошо — то хорошо, но что будет, когда речь зайдёт не о дружбе или работе, а о свадьбе? Моя — то мама и бабушка давно приняли Диму как родного, а вот у Зарецких на сына могут быть вполне определённые планы.

Так что наступления утра я немного побаивалась. Зарецкие приехали вдвоём и пригласили меня на прогулку по территории клиники.

— Ангелина, скажи, ты любишь нашего Диму? — с места в карьер начала Мария Ивановна.

— Я… Кажется… Да… — я попросту растерялась от заданного в лоб вопроса.

— Хм, «кажется»? — Зарецкий-старший задумался. — Зато честно. Впрочем, спрошу по-другому. Ты его любишь как младшего брата? Как ученика и бывшего воспитанника? Или же как мужчину? Ты нас не бойся, говори как есть. Мы же не ради праздного любопытства спрашиваем.

Вот и настал момент истины…

— Люблю именно так, как вы сказали. Сначала любила как младшего братишку и воспитанника. Потом полюбила как ученика. А сейчас. Кажется, я пересекла ту черту, когда ученик и воспитанник стал любимым мужчиной. Знаю только, что Димка для меня стал дороже всех! — призналась как на духу.

— А разница в возрасте тебя не смущает? — продолжила допрос потенциальная свекровь.

— Честно? Очень даже смущает. Я прекрасно понимаю, что вы хотите для наследника самую лучшую избранницу, что мечтаете о внуках, а тут я, уже не юная, да ещё и с сестрой-дочерью, — я стиснула ткань юбки. — Возможно, думаете, что не имею права быть рядом с ним, что перешла все границы дозволенного, позарившись на молоденького мальчика, будучи сначала его няней, а потом и учительницей. Наверное, вы в чём-то правы, в какой-то мере я лишила его выбора, — в голосе прорезалась горечь. — Простите меня за это. Но знаете. Я очень хочу, чтобы Дима был счастлив, очень! Он это заслужил. Со мной рядом или с кем-то другим, лишь бы у него всё было хорошо. Димка удивительный, таких больше нет!

Слеза-предательница таки скатилась по щеке.

— А Тимофей? — спросила Зарецкая. — Как ты относишься к нему?

Тут я помимо воли улыбнулась:

— Тима — это милейшее создание, маленький неугомонный моторчик. За проведённое вместе время он стал мне почти младшим братишкой. А вот с Димой всё совсем по-другому. Быть может, мне действительно стоило бы поискать себе сверстника или даже кого-то постарше, однако. только рядом с ним, с этим взрослым мужчиной в теле юноши, моё сердце бьётся чаще. Ничего не могу с этим поделать. Можете считать меня неправильной или даже порочной, но ваша семья всё равно всегда будет для меня особенной.

Хух-х, высказалась. Даже легче стало.

Зарецкие переглянулись. Ну что, сейчас всё и закончится, да? Скажут, что мне не место рядом с Димкой? Что им не нужна двенадцатилетняя «внучка», которая будет претендовать на часть наследства? Или нет?

Наверное, ещё никогда в жизни я так не волновалась. Разве что когда везла Диму в операционную.

— И это она только что говорила «кажется», — сказал Андрей Петрович жене.

— Женщины. — развела руками Мария Ивановна. — Порою нам сложно понять даже самих себя.

— А насколько сложнее понять вас нам, мужчинам. — закатил глаза возможный свёкор и посмотрел на меня. — Ангелина, я одного взять в толк не могу: кого ты сейчас пытаешься обмануть, нас или себя? У тебя глаза светятся, когда о Димке говоришь. Кого другого ты собралась искать? Кому другому его отдавать? Да и сына я вижу счастливым только рядом с тобой.

— А моя Дарина?

— Ну что тут скажешь?! Была у нас с женой одна дочь, а станет три, да, Маш? — подмигнул он благоверной. — Хотя нет, твоя Дарина будет считаться уже внучкой? Ох, а я ведь ещё молод для дедушки, но что уж поделать…

Я смотрела на будущих свёкров и понимала, в кого пошёл Димка. Гены мощная штука. Поэтому я не могла не сказать того, что собиралась сообщить им с самого начала.

— Андрей Петрович, Мария Ивановна, я узнала, что могу оформить удочерение только на себя, главное, чтобы супруг был не против. Тогда Дарина не будет претендовать на ваше состояние, и я тоже не буду. Мы с вашим сыном можем заключить брачный контракт, где я откажусь от всего. Потому что мне от Димы нужны не деньги, совсем не деньги.

— Не надо ничего подписывать. — покачала головой Зарецкая. — То, что ты не охотница за деньгами, мы поняли уже давно. И то, что отчаянно в них нуждаешься, особенно сейчас, когда для девочки нужно сделать так много, нам тоже известно. От тебя требуется лишь одно.

— Ангелина, наш Дима болен, болен с самого детства. И речь сейчас не о его физическом состоянии! — поспешил успокоить Зарецкий, взглянув на моё вытянувшееся лицо. Потому что я грешным делом испугалась, что чего-то не знаю и от меня скрыли страшный диагноз.

— Наш Дима болен тобой. Нужно быть слепыми, чтобы этого не видеть. Ну а если причина «болезни» ты, то тебе и быть лекарством. Поэтому прошу тебя как отец: не загуби мне сына, сделай его счастливым! Это всё, чего я хочу.

— Да, Ангелина, помоги нашему Димочке, пожалуйста! Просто оставайся с ним, ему это очень нужно! — Мария Ивановна сжала мои ладони. — А сейчас, дорогая, поехали выбирать тебе платье и всё остальное: днём у вас роспись. Пусть свадьба и скоропалительная, но необходимый минимум приготовлений нужно провести. Ты ведь хочешь запомнить этот день на всю жизнь, правда? А наш папа уладит все формальности. Да, папа?

— Уладит, уладит, — отпустил нас Зарецкий-старший за покупками.

Пока мы ехали в машине, я позвонила маме и сообщила радостную новость, попросила на пару часов отпроситься с работы. Бабушку тоже пригласила. Со стороны жениха у нас будут его родители и Рустам.

Давно не помню такого быстрого похода по магазинам. Я примеряла наряды и туфли со скоростью урагана, пока не остановила выбор на коротком платье, скромность покроя которого компенсировалась кружевами, украшавшими лиф. Сейчас, когда Дима на больничной койке, не хотелось вычурности, только самый минимум, чтобы и себя чувствовать красивой, и ему усладить взор. Туфельки на невысоком каблуке и короткая фата отлично дополнили образ невесты.