Неравный брак (СИ) - Сандер-Лин Галлея - Страница 15

После заплывов Ника промокалась полотенцем Паши, чувствуя его свежий, немного отдающий мятой запах. Это было… так интимно, что ли. Вот и сейчас она мягко проводила по коже тканью, а Дронов вдруг подошёл со спины и закутал её в полотенце, будто ребёнка, а потом сжал с такой силой, с которой маленький ребёнок сжимает плюшевого мишку, когда ему страшно.

— Ник, — пробормотал ей в волосы, — мы ведь уедем вместе?

— Паш, ты чего вдруг?

Он вёл себя странно. И такого отчаяния в его голосе она, наверное, не слышала ещё никогда. А от силы объятий уже становилось тяжело дышать.

— Почему «вдруг»? Мы с тобой долго к этому шли… и, наконец, пришли. Ты и я… Я давно должен был это сделать, — сказал едва слышно и, кажется, даже не ей, а самому себе.

И ведь не врал же! Сейчас он говорил правду, не поверить было невозможно. Тогда что за спектакль состоялся у неё дома во время семейных посиделок? Почему от того предложения сквозило фальшью, а сейчас хочется сказать безоговорочное «да» и больше ни в чём не сомневаться?

Но нет, сомнения у неё были, и ещё какие. Между ними с Пашей за эти годы случалось всякое, но было кое-что, чего не случилось. И речь вовсе не об интиме, а о доверии. Да, стыдно признаться, но Ника ему не доверяла и в любой момент ждала подвоха. О какой семейной жизни в таком случае может идти речь? Интересно, сколько времени понадобится, чтобы развеять сомнения и с чистым сердцем открыть ему душу?

Потом Дронов будто опомнился и принялся заботливо растирать Нику, а она, решив не отставать, так же тщательно вытерла его. Разумеется, особое внимание уделив «слабому месту», то есть груди.

— Ни-ик, — пробормотал ненаглядный хрипло.

— Да-да? — откликнулась она как ни в чём не бывало.

— Ты это специально делаешь?

— О чём ты? — и стала сворачивать полотенце, стараясь не смотреть на Пашку.

— Испытываешь меня на прочность, — не отступал благоверный. — Ник, я же не железный. Не надо так.

— Прости, больше не буду.

Отпираться было бесполезно, зато услышать из уст потенциального мужа, что её прикосновения не оставляют его равнодушным, оказалось очень даже приятно.

— Слушай, я такая голодная! — воскликнула она, собирая вещи.

— Я тоже, и очень, — откликнулся Дронов.

И метнувшая на него взгляд Вероника прекрасно поняла, о каком голоде речь, и к еде он имел мало отношения. Тем не менее они вернулись в гостиницу и, не поднимаясь в номера, зашли в ресторанчик на первом этаже, где набросились на еду с азартом хищников, настигших добычу. Всё же беготня по пляжу и барахтанье в воде не прошли для них незаметно.

Около половины восьмого Ника зашла в номер, чтобы смыть с себя морскую соль и переодеться для вечерней прогулки. Быстро простирнув купальник и одежду от белых солевых разводов, она повесила вещи сушиться, после чего стала под косые струи воды.

Тело окутывала приятная усталость, но разум был как никогда бодр. Сейчас они с Пашей отправятся в парк развлечений, а потом вместе встретят закат. Её девичьи мечты понемножку, по капельке начинают осуществляться… Только бы никто не влез и не испортил свидание!

На ум пришёл только один человек, который, похоже, сделал бы это с удовольствием. Гадский Славка! Умыкнул её полотенце — и будто так и надо! Ну не сволочь ли?! И ведь наверняка не вернёт, а если и вернёт, то, разумеется, перед этим не постирает. Интересно, будь оно не светло-бежевым, а, скажем, малиновым, он бы его всё равно взял? Хорошо, что в гостинице были полотенца, иначе вытираться Нике было бы нечем. Она как раз облачилась в гостиничный халат, когда в дверь постучали.

Обслуживание номеров. Молодой парень в форменной одежде со словами «Вам просили передать» протянул ей бумажный пакет и удалился, не дожидаясь чаевых. Заглянув внутрь, Вероника обнаружила обвязанный белой ленточкой свёрток, в котором оказался комплект из двух светло-розовых полотенец, одно побольше (для тела), и другое поменьше (для головы). Ткань была очень мягкой, и об неё так и захотелось потереться щекой, что Ника и сделала.

Неужели Паша решил загладить вину друга? Делить с ним на двоих одно полотенце, конечно, было здорово, но всё же лучше, когда предметы гигиены и прочие личные вещи у каждого свои.

Однако записка, также обнаружившаяся в пакете, гласила:

«Предлагаю бартер. Ты ведь всё равно не стала бы вытираться своим после меня. Так что оставлю его себе на память об этом дне».

Выходит, «благодетелем» оказался не Пашка, а Славка. Вероника даже не знала, как к этому относиться, но пушистая розовая ткань так и манила наплевать на личные склоки и всячески отгоняла мысль о том, чтобы вернуть подношение. Действительно, с чего Нике не принять презент, если это фактически компенсация ущерба? Рассудив таким образом, она любовно сложила полотенечки в шкаф.

И вообще, Слава прав. Даже после стирки Вероника бы вспоминала, что в него заворачивался он, и от подобных мыслей становилось как-то… А вот его подобные предрассудки, по всей видимости, совсем не смущали, даже наоборот, раз он сцапал чужую вещь. А ведь полотенце было ещё влажным после Ники, несло на себе её запах. И думать, что он всё это чувствовал… От этого озноб по телу проходил.

Постаравшись переключиться на позитив, она вновь стала размышлять, что бы надеть, чтобы и скромно, и романтично. В итоге выбор пал на лёгкое розовое платье с рукавчиками-крылышками. В таком и вечером не озябнешь, и вид очень милый. Слегка влажные волосы Ника перекинула за спину и подколола у висков невидимками. Косметики нанесла минимум, чтобы выглядеть как можно естественнее (размалёванных кукол у Дронова и так было хоть отбавляй), а губы вообще покрыла лишь бесцветной гигиенической помадой с лёгким блеском. Ни к чему Паше на одежде лишние следы, правда?

Глава 10

Спускаясь в холл, Ника находилась в радостном нетерпении. Пашка её уже ждал, однако неподалёку от него топтался переодевшийся Слава. По сути, вещи на нём были почти такие же, как и днём, только расцветки другой. Божечки, да сколько же у него этой жути?! На все случаи жизни, не иначе.

Всё происходило практически так же, как в средних классах школы: Паша и Ника гуляли, а Славик таскался следом безмолвной тенью. Постепенно она заставила себя перестать обращать на него внимание. Пусть ходит, где хочет. Вон вокруг сколько народу, она же не дёргается от каждого постороннего взгляда. Вот и его не должна замечать. Да и Пашка сделал всё, чтобы невеста стала думать только о нём и их прогулке.

Побродив по живописным улочкам городка, они отправились в парк развлечений, который закроется только в 11 часов. То есть у них масса времени и можно без спешки насладиться тёплым вечером.

Тщательно изучив карту парка, которая висела на входе, они распланировали, куда пойдут в первую очередь, а куда — даже носа не покажут. Вероника никогда не любила карусели, её на них укачивало. И какими бы заманчивыми ни были лошадки, «бегавшие по кругу», она обходила их десятой дорогой, потому что даже от одного их вида начинало мутить. По тем же причинам они с Пашей отмели большую часть аттракционов, потому что те, по сути, являлись разновидностями каруселей.

Зато на поезде покататься она согласилась с удовольствием. Яркий и разноцветный, он был, конечно же, предназначен больше для детей, чем для взрослых, но вагончики оказались достаточно просторными, дабы вмещать и малышню, и их родителей. Ах, как же здорово вспомнить детство, когда они вот так же развлекались с родителями и капризничающей Ксюшей.

Потом они подошли к небольшому бассейну, на котором плавали лодочки самых разных форм. Ника выбрала белого лебедя, Паша чёрного, а Слава, как-то незаметно снова их нагнавший, залез в дракона. Надо ли говорить, что чёрный лебедь и дракон принялись друг друга таранить и в пылу схватки чуть не опрокинули белого лебедя? Отплыв подальше от впавших в детство парней, Вероника смотрела на прозрачное дно бассейна, где поблёскивала россыпь монеток «на счастье».