Неравный брак (СИ) - Сандер-Лин Галлея - Страница 18

Краем сознания Вероника поняла, что Ковалевский принёс её к их с Викой номеру и, кажется, вознамерился затащить внутрь. С трудом Славке удалось извлечь из женской сумочки ключ от номера, с ещё большим трудом его отпереть и, наконец, заволочь свою жертву в комнату, ибо та стала сопротивляться уже серьёзно, потому что приходила во всё большую панику от происходящего.

Он на мгновение оторвался от девичьих губ, чтобы перевести дыхание, и, не дав времени что-то предпринять, снова впился в её рот. Его жуткие очки давили на щёки. Сердце Вероники билось где-то в горле, в висках стучала кровь, ей становилось по-настоящему страшно. Затащив в комнату, Ковалевский повалил её на кровать Вики и сам упал сверху, навалившись и прижав всем своим весом. Его рот продолжал терзать её рот, их дыхание смешивалось в этом бешеном круговороте.

Теперь Нику охватил настоящий ужас. Она стала отчаянно отбиваться и попыталась закричать, но вышло только невнятное мычание. Слава пресекал все попытки освободиться и держал крепко, ни на мгновение не ослабляя хватки. Когда Вероника окончательно выбилась из сил, то пришла в отчаяние. Это не парень, а гора какая-то! Не сдвинешь, не оттолкнёшь. Она затихла, вся как-то съёжилась и заплакала от бессилия.

Только тогда он освободил её несчастные губы и хрипло прошептал, дыша рвано и часто:

— Ну что? Успокоилась немного?

— Я тебя ненавижу! — глотая слёзы, выдохнула Ника в его склонённое лицо, которое всё равно было толком не разглядеть из-за свесившихся волос.

— Поверь, я себя тоже! — откликнулся он.

И тут её прорвало:

— Ты… Ты украл его, гад! Как же я тебя ненавижу! Мой первый поцелуй… Я хранила его, я его берегла…

— Для Пашки, что ли? — сказал, как плюнул. — Вряд ли он оценит такие жертвы…

— Да при чём здесь Пашка?! Первый раз особенный! Я хотела не с кем попало, а тем, кого любить буду, и кто меня будет любить! А ты… — её душили рыдания. — Да кто тебе разрешил, кто дал право?! Почему ты всегда вмешиваешься в мою жизнь, когда я прошу всего лишь об одном: исчезнуть, чтобы я и думать о тебе забыла?! Уйди! Испарись! И никогда не появляйся на горизонте! Ненавижу твоё лицо, ненавижу прикосновения, ненавижу даже только упоминание о тебе, понимаешь?

— Понимаю, и слишком хорошо, — сказал спокойно, но не сделал ни малейшей попытки отстраниться.

Она всё так же лежала под ним, расплющенная тяжестью его тела. Когда хотела стряхнуть Славку с себя, он не разрешил.

— Да что ты делаешь?! — возмутилась и ткнула кулаком в грудь. — Отпусти меня немедленно!

— Нет! — отрезал невозмутимо. — До утра ты останешься здесь. Я за этим прослежу!

— Ты что, с ума сошёл? Я хочу… я должна…

— Что? Вернуться в наш номер? Не думаю, что ребята будут рады нас там увидеть. Наверняка они сейчас занимаются тем же, чем и мы только что…

Вероника скрипнула зубами от злости:

— Да, я хочу вернуться и навешать Пашке по первое число, чтобы на всю жизнь запомнил. Не тебе меня удерживать! И что всё это значит? Совсем рехнулся?! Слезь с меня, сейчас же!

— Как я уже сказал, до утра ты и с места не сдвинешься! — его невозмутимости можно было только позавидовать. — Да и Паша вовсе не ринулся нас догонять, значит, ему сейчас не до тебя, не думаешь? Поэтому лежи спокойно, советую немного поспать. И я тоже посплю вместе с тобой…

— Это что, шутка такая? — дёрнулась Ника. — Я не намерена проводить ночь в твоей компании. Тем более что ты тяжёлый и я уже начинаю понемногу задыхаться. Так что хватит меня лапать… и выметайся из моей комнаты!

— Я немного ослаблю хватку, — он действительно уменьшил давление, — чтобы тебе было удобнее, но никуда не уйду. Поэтому просто расслабься и спи.

Вероника обалдела от такой наглости. Её губы болели от чужого напора, во рту было странное ощущение, от слёз щипало глаза, а эта бездушная скотина решает, что ей делать или чего не делать.

— Слушай, ты что, по-хорошему не понимаешь? — Ника стала закипать. — Я всё же не хочу скандала, но если не отпустишь, то заору так, что сюда полгостиницы сбежится и тебя упекут за решётку за попытку изнасилования!

— Попробуешь открыть рот — и я запечатаю его таким же способом, как и до этого, — хладнокровно заявил Ковалевский и склонился ниже. — По правде говоря, я готов этим заниматься всю ночь… Дай только повод! Не хочешь такого поворота событий — веди себя тихо и дай нам обоим, наконец, возможность хоть немного поспать: завтра тяжёлый день!

— Знаешь, мне страшно даже подумать, что с тобой происходит, — она откинулась на подушку, чтобы быть от его лица как можно дальше. — Ты никогда раньше так себя не вёл…

— И очень зря! — усмехнулся Слава. — Теперь безумно жалею о своей всегдашней сдержанности и нерешительности.

— И что же будет дальше? Зачем ты всё это только что устроил?

— Я решил не дать тебе возможности сделать то, о чём бы ты впоследствии горько сожалела, — пожал плечами он. — А остальное скоро узнаешь…

— «Ты решил»?! Хватит уже решать за меня! — разъярилась Ника. — Буду я жалеть или нет — только моё дело, не смей мне указывать! — и действительно попробовала закричать.

Славка, как и обещал, снова приник к её губам. Нет, противно не было. Было странно, мокро и… слишком интимно. И каким бы паршивым ни был сегодняшний вечер, усугублять ситуацию и дальше она не намерена! Если раньше её пригвоздило к месту удивление, сменившееся испугом, то теперь душу заполонили нешуточное возмущение и ярость.

Вероника укусила Ковалевского за губу, и когда он инстинктивно отпрянул, изо всех сил оттолкнула, а её ладонь, замахнувшаяся для пощёчины, в последний момент трансформировалась в кулак, который и заехал Славке в челюсть.

Кажется, Славик не ожидал такого гонору со стороны жертвы, потому что озадаченно тёр ушибленное место, хотя нависать над Вероникой не перестал и освобождать не спешил.

Отпихнув его от себя как можно дальше, она попробовала выбраться из-под мужского тела и уже навострила колено, чтобы засветить ему в самое чувствительное место, но он вдруг скатился с неё и сел на постели, свесив ноги на пол.

— Ладно, Вероника, твоя взяла. Скажи, чего ты хочешь? — выдохнул он. — Завтра сделаю что угодно, чтобы компенсировать эту ночь и произошедшее, но сейчас ты должна остаться здесь, не надо тебе туда возвращаться.

Ника отползла на противоположный край кровати и тоже села. Дыхание всё ещё было сбившимся из-за недавней схватки, но в эти мгновения она чувствовала себя победительницей.

— Чего я хочу?

— Да.

— Что угодно? — уточнила дотошно.

— В разумных пределах. Звезду с неба достать не смогу при всём желании, — Славик вытер с губы кровь и зализал ранку языком. — Дикая кошка, — пробормотал беззлобно.

После того, как он её унизил и насильно поцеловал, отчаянно захотелось унизить его в ответ, унизить и растоптать гордость. Этого требовала обиженная душа. Ника была зла, отчаянно зла и на него, и на Пашку, да и вообще на всех мужчин. Кобели бесстыжие! Никому нельзя верить! Считают, что женщинам можно пудрить мозги и почти насиловать, а им самим потом за это ничего не будет?!

— Тогда хочу… хочу… мужской стриптиз! В твоём исполнении, — прищурилась она. — Сейчас, на крыше гостиницы. Думаю, ночной ветерок тебе не повредит. И тогда я не пойду в ваш номер и тихо-мирно буду спать до утра и даже позволю тебе воспользоваться Викиной кроватью, чтобы скоротать остаток ночи.

«А как будет весело, если тебя, похотливая скотина, кто-нибудь там застукает за этим занятием!»

— Уверена? — внимательный взгляд тёмных глаз.

— Уверена, — выдохнула зло.

«Ну-ну, посмотрим на твоё дряблое (а может, ещё и волосатое) тело и пофотографируем вдоволь!»

Глава 12

Они, как два заправских заговорщика, со всевозможными предосторожностями пробирались на крышу, где располагалась смотровая площадка с видом на море. Вероника ощущала себя девчонкой-подростком из пионерлагеря, которая вместе с ребятами из отряда задумала очередную ночную вылазку в город, пока вожатые сладко спят.