Неравный брак (СИ) - Сандер-Лин Галлея - Страница 83

— Теперь всё наоборот и он заставляет меня улыбаться, — и Ника действительно улыбнулась, когда говорила это. — Мам, это Слава спас папу, понимаешь? Именно он. То «пугало», которое всегда тебе (да и мне тоже) не нравилось. А видишь, как получилось?

— О Господи-Боже, действительно он?!

— Да, мам, именно он. Пожалуйста, примите моего Святика. Ему нужна семья, очень-очень. Он хороший, правда. И ты ведь сама рассказывала, с какой любовью он на меня смотрел, когда был ещё в роли Стаса, — Вероника сделала акцент на самом важном.

— Так и было, смотрел. Ох, а я ведь его обзывала… — мама снова потянулась за каплями.

— Не переживай, он об этом никогда не узнает. Ты же в глаза не говорила, а косые взгляды не считаются. Так что у тебя есть шанс искупить «вину».

— И как же? — подключился отец.

— Да просто люби его, мам! И ты, пап, тоже люби. Ему ничего больше и не надо, просто почувствовать себя «дома». С остальным он и сам справится, вернее, мы с ним вместе справимся, — она снова улыбнулась, когда подумала о Святе.

В общем, утром в субботу будущие супруги выехали в радостном предвкушении от возвращения в родные пенаты и встречи с семьёй. Хотя Ника видела, что Славик улыбается довольно напряжённо и на самом деле волнуется. Ну ещё бы, он хорошо помнил взгляды, которыми его одаривала будущая тёща в школьные годы. Но Вероника верила в маму, в родителей, что они смогут сделать всё как надо. Один раз уже нашли общий язык с зятем, значит, смогут сделать это снова, но теперь уже точно зная, кто вытащил папу с того света.

Но даже самые оптимистичные предположения не прогнали волнение, когда они, взявшись за руки и пока оставив чемоданы в машине, поднимались на нужный этаж и звонили в дверь.

— Свят, они обязательно тебя полюбят. Так же, как люблю я, — шепнула Вероника и чмокнула его в щёку. — Потому что ты самый лучший!

Он улыбнулся и повернулся к двери, где как раз послышался шум отпираемого замка.

— Никуся, доченька, наконец-то свиделись! — мама расцеловала Веронику, а потом вытерла выступившие на глазах слёзы и улыбнулась Славе: — Ну заходи, сынок, — и крепко его обняла.

— И снова добро пожаловать в семью! — сказал Славке папа, и они коротко, по-мужски, обнялись. — Было две дочки, а теперь, вот, и сыном обзавёлся на старости лет.

И Нике так приятно стало, что не зятем его назвали, как раньше, а сыном. Она прекрасно видела, как важны были для Свята эти слова, очень важны.

Ксюша стояла в коридоре, сложив руки на груди, и насупленно помалкивала. Хоть гадостей не говорила, уже хорошо, а потом, кивнув, ушла в свою комнату и до вечера больше не появлялась.

А мама, заливаясь соловьём, рассказывала, как рада предстоящей церемонии, расспрашивала о жизни в столице и, конечно же, угощала «любимых деток» от всей души. Отец тоже радовался. Вероника видела его прояснившийся взгляд и то, с каким удовольствием он играл со Славиком в шахматы.

— Свадьба у нас седьмого сентября, так что ничего не планируйте на это время, — за чаем сообщила Ника. — Церемония состоится в столице, и всё будет достаточно скромно. А потом мы на две недели улетаем в Грецию на медовый месяц, под который как раз возьмём отпуск. Надолго оставлять компанию без присмотра пока нельзя, но нам нужно время, чтобы побыть друг с другом и отрешиться от насущных проблем. Так что вы с папой в августе езжайте, как обычно, куда-нибудь вдвоём отдохнуть, а мы со Святом будем осенью восполнять.

Родители переглянулись, заулыбались и совсем не возражали, когда ближе к вечеру будущие супруги выскользнули из их заботливых рук и отправились гулять по городу.

Посетив несколько самых красивых мест, Ника со Святиком пришли в родную школу, и ностальгия охватила обоих. Побродив по фруктовому саду на заднем дворе, они поднялись на спортивную площадку и прошлись вдоль новеньких тренажёров, которых в их школьные годы тут ещё не было.

— О, а помнишь, как ты меня дразнил в пятом классе, когда я вон на том турнике висела? — не смолчала Вероника.

— Веруся-растерюся? — усмехнулся Свят. — У тебя тогда платок из кармана выпал, так что всё было справедливо, я ничего не придумывал. Нечего своими вещами разбрасываться.

— Угу, а потом этот платок куда-то исчез. Я его весь день искала…

— Да не исчез, у меня он. Ты его снова потеряла, когда эстафету бежала, а я подобрал.

— А почему не вернул? — она глянула на почти мужа с любопытством.

— Шутишь?! Ты никогда не дарила мне подарков, и раз уж упустила платок во второй раз, я решил оставить его себе, будто это твой презент, — подмигнул Славик. — Он так и лежит в маминой квартире в моей коробке с «сокровищами»: там разные вещи из детства, которыми я очень дорожил. Если хочешь, можем сходить.

— Хочу! Я у тебя ни разу дома не была.

— Тогда идём.

И Вероника двинулась вслед за Славой. Она смотрела на его профиль, а сердце билось всё сильнее. Господи, платок — это же, казалось бы, такая мелочь, а он хранил его столько лет, да ещё и причислил к «сокровищам». В свои десять она бы в жизни не поверила, что колючка Ковалевский мог бы так поступить. Что выбросил в мусор — пожалуйста, плюс не удивилась бы, если бы ещё и потоптался (и, честно говоря, некоторое время именно такие подозрения у неё и были), а на самом деле всё оказалось так… здорово и даже трогательно.

Насколько знала Ника, жил Славка не очень далеко. И действительно, через два квартала они подошли к девятиэтажке и поднялись на третий этаж. Двухкомнатная квартира оказалась небольшой и скромно обставленной, но уютной, будто к бабушке в деревню приехал. Одна комната, которая побольше, была разделена шкафом на две зоны, в одной узкая кровать, в другой диван-раскладушка. Здесь, по словам Славика, в своё время жили его мама и бабушка.

Разувшись, Вероника ступила на ковёр и с трепетом прошлась по спальне-гостиной, которая хранила в себе множество воспоминаний, дорогих сердцу её будущего мужа. На комоде стояло несколько Славкиных фотографий разного возраста, начиная с раннего детства. На некоторых он был в нормальном виде, на других — в своих жутких очках и с гнездом на голове. Ох, а каким же пусечкой он, оказывается, был в детском саду! Глазищи просто огроменные.

Ещё Ника увидела совместные фотографии, где он стоял или сидел между мамой и бабушкой, и фото вдвоём с мамой. Что примечательно, когда фотографировался один, Славик всегда был серьёзен, ни одной улыбки, зато на общих снимках улыбался, как и женщины рядом с ним, которые и воспитали колючего и талантливого мальчишку, ставшего замечательным мужчиной.

В меньшей комнате обитал он сам. Скромная мужская обстановка с минимумом мебели: кровать, стол, стул, шкаф и несколько полок на стене, заставленных книгами. Здесь была одна совместная фотография, а ещё висела связка медалей и стопочка похвальных грамот Славки за успехи в учёбе. У Ники тоже были медали, но гораздо меньше.

В отличие от второй комнаты, эта выглядела жилой. Скорее всего, именно здесь ночевал Слава, когда перевёлся работать в их филиал.

Кухня тоже была не слишком большой, но там нашёлся необходимый минимум бытовой техники. Кружевные занавески на окнах придавали ей особое очарование.

— Может, тут и поживём эти три дня? — предложил Святик. — Не хотелось бы стеснять твою семью. У меня кровать одноместная, вдвоём будет тесно, но диван в гостиной хороший, я разложу.

— Да, давай побудем здесь, — согласилась Ника и отправилась раздвигать в большой комнате шторы и проветривать помещение, а потом то же сделала и с комнатой Славика. — Мне нравится атмосфера. Хочу представить, как ты тут жил столько лет.

— Хорошо жил, о тебе постоянно думал, веришь? — и улыбается, мягко так, ласково.

— Верю, — кивнула Ника и не стала добавлять, что сама в то время вот так же думала о Пашке. Потому что сейчас её мысли занимал совсем другой мужчина, который с каждым днём раскрывался перед ней всё больше и больше. И Вероника с радостным нетерпением ждала каждого его откровения, которое лишь подтверждало: она сделала правильный выбор, самый правильный из всех возможных.