Трон в конце туннеля (часть 1) (СИ) - Светлая Дарья - Страница 29

— Нет, это невозможно!

Витиевато выгравированная надпись гласила: «Лиридий Крайтон Вардесан».

Еще раз взглянула на портрет: прекрасно сидели на графе светло-коричневый костюм для верховой езды и тончайшая белая сорочка с воздушными кружевами, золотые волосы струились по плечам, развевался на ветру пурпурный плащ и смеялись удивительные серебристо-изумрудные глаза…

— Это он… но как… Он же мертв уже… без малого два века! А сегодня я видела его, как тебя и… если это был призрак, то ради Творца, как он нес меня на руках?!

Даниэль задумчиво покачал головой и взял меня под локоть:

Пока не знаю, но обещаю, что разберусь. Пойдем принцесса, тебе нужно согреться и поспать.

ГЛАВА 13

ГЛАВА 13

Пологий склон холма тонул в колючих зарослях. Не знаю, каким чудом мне удавалось продираться сквозь них. Слабый рассеянный свет, едва сочился с ненастных небес, меж деревьев висел холодный густой туман. Заросли неожиданно расступились, и нога тут же булькнула по самое колено в ледяную воду, укрывшегося среди бурьяна озерца.

От неожиданности вскрикнула и, пытаясь восстановить равновесие, резко взмахнула руками. Тыльные стороны моих ладоней оцарапали шипы боярышника, весьма некстати находившегося за спиной. Земля подо мной предательски осыпалась. Вторая нога потеряла опору, и я соскользнула в ледяную воду.

Стуча зубами, быстро выбралась на берег и обнаружила, что вполне успешно промочила целиком сапоги и штаны, а так же ровнехонько половину плаща. Цветасто выругавшись (при чем только мысленно: в незнакомом лесочке лучше не шуметь — никогда не знаешь, кто тебя может услышать), стала выливать воду из сапогов.

Вдруг поняла: что-то не так. Застыла в живописной позе — на одной ноге, держа в руках уже опорожненный сапог — и внимательно окинула взглядом поверхность озера. Местами над водой клубился туман, но он не помешал мне заметить, как минимум две, нет, даже три странности.

Во-первых, гладь лесного озерца была усеяна опавшими, по виду осенними листьями. В то время как заросли вокруг были исключительно темно-зеленого цвета.

Во-вторых, вода не отражала ни единого кустика и ни одной макушки дерева. Даже серая муть затянутого облаками неба, не была в ней видна.

Поспешно натянула сапог и протянула руку над водой — ни намека на отражение моей ладони. Меня эта вода «не видела» тоже. Зато я заметила, что мои руки расцарапаны в кровь.

А еще вода совсем не двигалась. Я бросила в нее маленькую сухую веточку и та застыла, никоим образом не исказив идеально гладкой поверхности.

Пусть в этом озере ничего не отражается — подумалось мне — но хоть кровь-то смыть, можно? Протянула израненные руки к воде, но раньше, чем коснулась ее, с моих пальцев сорвалась красная капля и упала на серебристую гладь.

Вода на мгновение вспыхнула, нереально ярким белым светом. Ослепленная, я отшатнулась, прикрывая глаза рукой, а когда повернулась к озеру вновь, то обнаружила, что смотрю на свое отражение. Вода покрылась мелкой рябью и листья на ней стали слегка покачиваться.

Сразу как-то раздумала смывать кровь здесь. Отступила на шаг от озера, двинулась в обход, но не тут-то было: не могла я просто так пройти мимо чуда! Причем всегда — даже если страшно.

Листья вокруг моего отражения медленно закружились, словно создавая раму, узоры которой постоянно менялись, не прекращая движения ни на миг. Заинтригованная, рискуя еще раз свалиться в воду, присела на корточки совсем рядом с кромкой воды и не прогадала.

Мое отражение начало расплываться и менять очертания, пока не приняло форму того, кого больше всех любила в этом мире. Передо мной появился Дитрих — младший наследник клана Дуат, которого еще несколько дней назад считала братом.

Он сидел на кровати в моей комнате — по-видимому мои апартаменты не пострадали при пожаре — сидел и смотрел на вензеля, вышитые на том самом платке, что оставила ему в ночь побега.

Брат вздохнул и, убрав платок, во внутренний карман подошел к открытому окну. Тот взгляд, каким он смотрел вдаль, на пламенеющие в пожаре осени леса, заставил глаза наполниться слезами. И тут он легко запрыгнул на подоконник. Я закричала.

Я звала его так, словно он мог меня слышать, умоляла не прыгать. И я была готова поклясться, что он действительно услышал! Он вдруг нахмурил брови, тряхнул каштановыми волосами и, последний раз взглянув на горизонт, слез с подоконника.

Мне так знакома была эта морщинка на его лбу — она всегда появлялась, когда он злился на себя. Все еще хмурясь, Дитрих быстро вышел из моей пустой комнаты, хлопнув дверью.

Меня постепенно перестало трясти и тут отражение моих апартаментов поплыло и превратилось в нечто совершенно другое.

Это была мрачная комната со старыми гобеленами. Простой каменный пол, не был покрыт коврами, обычным, непокрытым коврами. Зато на потолочной балке висела парочка летучих мышей. Была в этом доме лишь однажды, но узнала с первого взгляда — здесь жила одна из четырех колдуний Дуата.

За круглым, грубо сколоченным столом, сидела и сама старая Элиза с закрытыми глазами. Лицо ее клиентки, что сидела напротив и куталась в длинный серый плащ, не давал увидеть глубокий капюшон.

— Ты видишь ее Элиза? Скажи мне, — голос показался мне знакомым — я должна узнать, куда она пропала!

— Не вижу…

— Она мертва? — голос женщины наполнился надеждой и неприкрытым торжеством — тогда скажи, где ее тело Элиза! Я хочу заставить ее мучиться и после смерти!

— Погоди… Нет, она жива — прокаркала старуха.

— Что?! Где она?!

— Она высоко… плохо видно… мне туда трудно пробиться… древняя магия мешает мне… Она где-то в горах… я вижу ее среди заснеженных вершин Шенди.

Старуха открыла дикие, с неимоверно расширенными зрачками глаза, по ее вискам струился пот.

— Больше я ничего не смогу тебе сказать.

В ответ клиентка прошипела:

— На Север… эта изменница решила податься на Север! Благодарю тебя, колдунья. Вот твоя награда.

Брошенные бледной рукой, на стол, с приглушенным звяканьем, упали два увесистых кошеля. Элиза довольно улыбнулась, сцапала деньги и поглаживая мешочки, с проворством девицы, спешащей на свиданье, упорхнула в другую комнату.

Вернулась уже с пустыми руками и вдруг застыла как вкопанная, глядя на собирающуюся уходить клиентку. Но колдунья уже не видела свою посетительницу, ее глаза смотрели сквозь предметы, на что-то видимое только лишь ей одной.

Клиентка застыла у дверей, рассчитывая получить еще какую-нибудь ценную информацию. Голос старухи из хриплого карканья сменился на глубокий и сильный. Колдунья вновь и вновь повторяла ту же фразу:

— Она принесет в эти земли войну… Она принесет в эти земли войну… Она принесет…

Дверь перед женщиной в плаще распахнул сильный ветер. Он закружил вихрем вокруг старухи, вздымая тяжелые полы ее черного балахона. Один особенно сильный порыв скинул с загадочной клиентки капюшон. Увиденное меня поразило: лицо женщины было изуродовано огнем. Ожоги так исказили ее, без сомнения некогда прекрасное лицо, что невозможно было смотреть на него без содрогания.

Склонившись над водой ниже, я едва смогла узнать в ней Зирту, которая быстро накинула капюшон и поспешила на улицу — под проливной дождь. В этот момент мне показалось, что за окном шевельнулась какая-то неясная тень и двинулась за Зиртой следом.

Картина потеряла четкость и снова изменилась. На сей раз увидела отца… вернее конунга Дуата. Его величество был не в духе, сидел в тронном зале замка Ат-Дишан, поглядывая на ревущее в огромном камине пламя и слушал отчет командира поисковой группы.

— Мы напали на след, дайте нам еще людей и немного времени — мы вернем ее!

— Хватит Генрих! — в гневе воскликнул Сагр — Вы всем отрядом ходите кругами почти неделю. Твои люди мне нужны не для этого! Скажите всем, что наследница умерла — растерзана дикими зверями. Выкрадите из какой-нибудь отдаленной деревни женщину ее роста и с волосами такого же цвета, изуродуйте хорошенько и оденьте в одежду Сильваны. А завтра мы устроим этой селянке торжественные похороны на нашем фамильном кладбище в Черной Долине.