Трон в конце туннеля (часть 1) (СИ) - Светлая Дарья - Страница 70

— «Не убивать, даже защищая свою жизнь?»

— «Для самообороны можно, но все равно не желательно. Обязательно переврут, что, ты первая начала, а из покусившегося на твою жизнь, сделают жертву. И еще, постарайся быть собой. От тебя ожидают притворства, за которое тоже с готовностью возненавидят. Лучший девиз для тебя: честная, справедливая, благородная».

— «Может, в чем-то ты и прав, но в бездну благородство! В девяти случаях из десяти благородство — это враг за спиной».

— «Дело твое. Ого! А паладина оказывается, склонил к сотрудничеству старый лис Виллани! А это, да будет тебе известно, глава разведки его величества Харальда. Виллани собирается поженить вас с паладином, ради того, чтобы управлять вами обоими и всем кланом Маджи».

— «Что?! Еще не приехала, а меня уже замуж выдают! А что сам “жених” думает об этом?»

— «Он не хочет, чтобы свадьба состоялась».

— «Почему? Не хочет быть королем? Или есть любимая, которой мало роли фаворитки?»

— «Возлюбленной у него нет, но помимо самого трона, он боится еще и тебя».

— «Потрясающе! Вот пусть и боится! Полагаю про то, каковы в постели женщины Дуата тоже существует пара-тройка суеверий! А если их нет, непременно позабочусь, чтобы они появились!» — злорадно ответила я.

— «Сильвана, нечему радоваться! Если тебя боится такой бравый вояка, как первый паладин Серф Монрэй, то все остальные и подавно. Как политику, тебе это отнюдь не будет полезно. Тебе и в самом деле нужен уважаемый муж из местных, чтобы править этим народом».

— «Ферэйн, мне уже впору анекдоты про свою жизнь сочинять. Ехала как-то раз в Лас-Ивэн наследница клана, в компании агента-телепата эльфийской разведки и агента-новичка разведки Маджи. И оба они обмозговывали, как бы им женить наследницу на ком-то из местных…».

— «Я, между прочим, помочь тебе пытаюсь» — обиделся заколдованный эльф.

— «Не думаю, что тебе самому бы понравилось, когда столько посторонних рассуждают, кто должен греть тебе постель!» — возмутилась я.

— «Кстати, и об этом меня Сиятельный Владыка тоже потрудился проинструктировать».

— «О чем?» — насторожилась, подозревая что-то мерзкое.

— «Поручил мне забраться в твою постель после превращения, дабы упрочить свое влияние на ситуацию…»

— «Кошмар какой! Обложили со всех сторон!» — возмущенно перебила я.

— «… но я наотрез отказался от этого поручения» — терпеливо закончил фразу Ферэйн.

— «Ты не представляешь, как я тебе за это благодарна! Но… он что, хотел тебя королем сделать?»

— «Королем? Не смеши меня! Всего лишь подстилкой! Подстилкой, которая будет давать тебе советы, которым ты непременно будешь следовать!»

— «Но ведь ты мог бы просто внушить мне…»

— «Мог. Но все равно нужно было прикрытие, причина, по которой я мог бы все время болтаться рядом с тобой. А тут все понятно — фаворит имеющий влияние на королеву через постель».

— «Гениально, ничего не скажешь… Остается только вычислить, на кого поле твоего отказа, Сиятельный Владыка возложил эту без сомнения почетную и опасную работу!» — съязвила я.

— «Думаю, ты и без моей подсказки не пропустишь эту личность».

— «Ты его знаешь?»

— «Нет. Со мной это не обсуждали».

— «И почему ты рассказываешь мне об этом?»

— «Старый интриган Энриэль не учел одного: я верен тому, кому служу. Я больше не его подданный. Он подарил меня и теперь я служу тебе».

За последние двое суток я спала около четырех часов. Меня занимали то раздумья о спасении Валентина и Сехлара, то разговоры с Ферэйном и первым паладином. Однако я не могла уснуть в присутствии малознакомого человека. Потому, скрыв очередной зевок ладонью, принялась гадать, как встретит меня родня, которую никогда не видела.

По моим подсчетам до Лас-Ивэна оставалось два часа езды. Еще утром я спалила окровавленную куртку и штаны, и переоделась. На мне было платье персикового цвета с пышными юбками и скромным декольте, искусно украшенным жемчужной эьфийской вышивкой.

После переодевания Аврора уложила мои волосы в высокую сложную прическу, которую велела украсить моими любимыми шпильками — отмытыми и отчищенными от крови. За этот приказ я заработала от своей служанки недоуменно-укоризненный взгляд и замечание:

— Как вы можете носить их теперь миледи?!»

Я улыбнулась и ответила:

— Точно так же, как я их носила и до того, моя дорогая!

За окном поднялся ветер, вдалеке замаячило темно-синее облако, время от времени рассекаемое всполохами молний. Я обратилась к первому паладину:

— Скажите Серф, у вас тут бывают осенние грозы?

Или это мой дражайший кузен Эдуард нанял стихийника, чтобы гарантированно меня прикончить, поджарив молнией до хрустящей корочки и аппетитного аромата?

— Бывают миледи. Последняя неделя октября обычно изобилует грозами и бурями. Говорят, это как-то связано с обрядами эльфийских магов в Эльдамире. Они каждый год проводят особый ритуал, позволяющий дивному народу сохранять свои леса вечнозелеными, а климат теплым и мягким.

— «Какая редкость! Умный, образованный паладин! Браво!» — вторгся в мои размышления заколдованный эльф.

— «Этот “умный, образованный ” считает, что я пью человеческую кровь! Где же его ум и образование в этот момент? А вообще, скажи Валентину, чтобы проверил грозу на предмет магического вмешательства и пусть следит в оба. Если кто-то попытается управлять этой бурей, пусть немедленно скажет об этом мне».

— «Он говорит, гроза самая обыкновенная и спрашивает можно ли ему поставить над каретой “купол”, не то они с Сельниром вымокнут до нитки».

— «Можно. Валентин будет моим официальным магом, ему конспирация необязательна».

— «Готово. А ты чего такая хмурая? Волнуешься?»

— «И да, и нет. К презрению и ненависти я уже привыкла в своем прежнем, с позволения сказать “доме”. Мне такое отношение не в новинку, оно меня не волнует. Но хочется, чтобы все было иначе! Не представляю, как бы это выглядело, у меня никогда не было нормальной семьи… но наверное, когда она есть, это здорово!»

— «А! Боишься понадеяться, поверить, а потом разочароваться…»

— «Да, я боюсь разочарования. Боюсь остаться чужой для них. Получится, что я буду чужой по обе стороны хребта Шенди. Наверное, так оно и будет».

— «Харальд хотел видеть тебя. Это уже что-то значит. Когда он узнал, где его настоящая дочь, он захотел вытащить тебя из Ат-Дишан и вернуть себе. Он признает тебя, признает свою кровь».

— «Я на это надеюсь» — ответила и, чтобы отвлечься, спросила Ферэйна — «А ты? Как живешь волком все эти пять лет?»

— «Сам не знаю. Будь я один, наверное, сошел бы с ума. Но присутствие ребят мне очень помогло. Хуже всего пришлось Ламирву. Он самый молодой и талантливый маг в нашей пятерке. Арнаэ тогда кое-как удержал его. Сидел с ним целыми сутками, приносил человеческую еду, постепенно переводя на волчью, отвлекал от тяжелых раздумий. Однажды даже поколотил, когда тот задумал совершить самоубийство. А потом научил охотится. Сехлару же было все ни по чем — как балбесом был, так и остался, он и волком продолжал дурачиться. Это, кстати говоря, тоже сыграло свою роль. Глядя на него, я старался быть таким же беззаботным. Наверное, именно это мне и помогло. Остальные более ли менее держались. Мне казалось мир рухнул, когда узнал, что из-за заплетающегося языка юного недоучки, наложившего на нас необратимое заклятье, могу остаться волком на всю жизнь. Звезды знают, как я выкарабкался. Первый год был для меня, для всех нас, самым тяжелым. Второй легче, на третий я уже освоился. А сейчас, как ты: надеюсь и боюсь надеяться. Отношение к волчьей шкуре стало более философским, но видят звезды, я устал. Я хочу быть прежним!».

Наш разговор прервал мощный раскат грома. Посмотрела в окно кареты. Дождь шел, но за границами большого защитного купола. Паладины угрюмо мокли под дождем.

— «Фер, скажи Валентину, пусть распространит купол и на наше сопровождение».