Не-единственная в Академии (СИ) - Светлая Лючия - Страница 2

Тяжелый вздох не помешал продолжить завтрак, лишь напомнил, что не нужно так откровенно выражать эмоции. Мысли вертелись вокруг той же темы: да, она, новорожденный младенец, и вываляла отца в грязи. О да, да… А он сам совершенно не причем. Как же! Бесконтактное зачатие, не иначе. Фу! Мерзкая двуличная скотина!

Только матушку почему-то жалко. У неё такие были мечтательные взгляды, когда она маленькой Раде рассказывала об отце… И маленькая Рада только по этим взглядам, по мягкой улыбке матери, с которой она расписывала достоинства самого лучшего мужчины, представляла, что отец — огромный сильный воин, с суровой внешностью и добрым сердцем. Только такому её мать могла подарить свою любовь! Так она думала, пока после самой страшной потери в своей жизни не узнала, кто же на самом деле её отец…

Так что подгадить отцу — чем не мотив? Представила, как он будет надуваться от негодования, багроветь… Потом — орать. Но её-то не будет в это время рядом. Ха-ха! Жаль, если он не узнает. А если её всё же вернут отцу (о, как же не хотелось об этом даже думать!), он не сможет больше торговать ею как каким-нибудь товаром.

Не простит, не спустит ей. О нет! Никой надежды на это! Спина прямо заполыхала, когда Рада осознала это со всей ясностью, и болезненная гримаса скривила губы. Но она быстро поднесла ко рту кружку с горячим узваром, и впечатлительная Ариша ничего не заметила, да и другие девочки, что сидели с ней за одним столом, не обратили внимания на неё.

Не спустит. Горький смешок удалось сдержать. Накажет. Накажет так, что вряд ли Рада выживет, но вот уже ничего не сможет поделать. И гримаса сменилась злобным оскалом, который Ариша всё же заметила.

— Рада, ты что?

Рада сглотнула эмоцию, взяла себя в руки и спокойно ответила:

— Всё хорошо. Просто подавилась.

Ариша ещё какое мгновенье не спускала с неё внимательного взгляда, а потом вернулась к завтраку. И Рада вновь отпустила свои эмоции. Да, прекрасная идея! Стоит заняться ею всерьёз.

Задача была сложной, поэтому стоило подготовиться к ней основательно. Для себя Рада решила, что, во-первых, вполне хватит и одного раза, чтобы факт её порчи — ха-ха! — стал реальностью, а во-вторых, парня она должна выбрать сама. И выбирать нужно так, чтобы он не вызывал отторжения и чтобы она ему нравилась. Ну что ж, с самым важным определились. И Рада стала присматриваться.

Пару дней она внимательно рассматривала окружающих и прислушивалась к себе. Парней на их втором курсе общей магии было немало, но почему-то никто не задевал её чувств. Более того, даже просто рассматривать как приятный для глаза объект, ей никого не хотелось. Неужели так может быть? Это показалось странным, и Рада решила посоветоваться со знающим человеком.

— Слушай, Аришка, — шепотом спросила соседку по комнате, которая была также соседкой по парте, — а как правильно выбирать парня?

Аришка оторвалась от своего конспекта и круглыми глазами уставилась на Раду.

— Что?!

— Ты забыла, что ли? Ты мне как-то ночью сказала, что мне нужно завести парня.

Понимания во взгляде подруги не прибавилось.

— Я такое говорила?

Рада бросила косой взгляд на увлекшегося спором с каким-то адептом преподавателя и продолжила шепотом:

— Ну не важно. Ты мне просто скажи — как выбирать парня?

Ариша задумалась лишь на какое-то мгновенье:

— Выбирать надо сердцем! — и глянула с упрёком, так, будто это самая очевидная вещь в мире.

— Ну не знала, подумаешь. Потому и спросила.

— Я тебе уже говорила, что ты странная, Рада?

— И не однажды. Но я думала, что выбирают, чтобы умный был или красивый. Благородный?

Это уже было сказано с заметным сомнением. Она могла точно сказать только каким он не должен быть. Вспомнились горячее тело за спиной, горячие наглые и жестокие руки, хриплый шепот, гадкие слова… Рада передернулась. Парень точно не должен быть навязчивым, наглым, подавляющим. Ещё не должен быть жестоким и самовлюбленным.

— Не любишь благородных? — не правильно поняла её подруга.

— Дело не в благородстве, — Рада вспомнила мать, которая по меркам многих не была благородной. Возможно, по происхождению да, не была. Но все эти благородные вокруг неё, кто не стоил и ногтя с её мизинца… — Дело в том, какая у человека душа. А как оценить душу, если ничего не знаешь о человеке?

Ариша сидела, подперев подбородок рукой, и смотрела мимо Рады.

— Нужно поговорить, пообщаться, какое-то дело общее провернуть, чтобы понять какой он.

От кафедры послышалось зычное:

— Продолжим лекцию!

Рада слегка улыбнулась и расправила плечи, приготовившись писать — она не могла себе позволить пропустить хоть что-то, что вело её к мечте. А мечтала она стать магом.

К разговору этому вернулись в обед, когда второкурсники заняли почти четверть едальни в свою вторую обеденную смену — теснота не только заставляла уплотнять общежития и классы, но и прием пищи.

— А знаешь, — тихонько проговорила Ариша, чтобы их не было слышно соседям по столу, — я думаю, что сначала ты должна зацепиться взглядом за человека, а потом присмотреться. Как иначе выделить из всего вот этого многообразия? — подруга повела рукой по забитой до отказа едальне.

И уже доедая второе заговорила опять:

— Или знаешь, что ещё? Нужно видеть знаки судьбы!

Рада глянула на подругу холодно.

— Вот терпеть не могу, когда ты так смотришь… — фыркнула она.

— Как?

— Как рыбина — холодно и невидяще.

— Ой, ой, можно подумать…

Но Ариша уже ничего не слышала, а глядела в пространство и размышляла вслух:

— Да, сначала взгляд зацепиться должен, а потом — подсказки судьбы. Даже могу представить, что ты почувствуешь, — она мечтательно прищурилась.

Рада только вздохнула тихонько. Она тоже не любила, когда подруга вот так отключалась и уходила в свои мысли. «Жить рядом — терпеть и прощать», — говорила мама. И была права. Вот и терпела, и прощала — кроме Ариши, не пойми почему решившей, что должна принять участие в судьбе, никого рядом не оказалось в тот самый момент, когда было очень нужно.

* * *

Когда она, счастливая, что все сложности, будто волшебным образом, закончились, открыла дверь в комнату общежития, куда её отправила комендант, остолбенела. Ей тогда показалось, что в комнате не меньше десятка полуодетых девиц мечутся, сбивают друг друга с ног, скандалят и ругаются, и всё это в каком-то то ли дыму, то ли клубящемся паре.

Кто-то заметил её, злобно крикнул:

— Что надо?!

Рада молча смотрела на мелькание голых рук и частично обнаженных плеч, реяние растрепанных волос, обнажающихся из-под нижних рубашек то и дело ноги. Казалось, что девичьи тела переплетены в каком-то диком, сумасшедшем танце, и Раде нужно было сделать над собой усилие, чтобы спокойно ответить:

— Мне сказали, что у вас есть свободное место.

Дикий танец мгновенно остановился, замер. Все лица, а их было не десять, а всего лишь четыре, обернулись к ней. И были они совершенно разные, но объединяло их одно — выражение лица. Все девушки как одна были злы.

— Что? Ещё одна?

— Сколько ещё можно воткнуть в эту тесноту? — возмутилась блондинка с тонкими чертами лица.

Остальные злобно зашипели, забормотали, запричитали и опять пришли в движение, отчего танец полуголых тел в туманном мареве возобновился. Рада чуть наклонила голову к плечу — она пыталась понять что же все таки происходит в этом котле, где кипят женские сердца. Девушки продолжали злобно зыркать, а вновь прибывшая адептка пыталась понять есть ли в этой тесной комнатушке место для неё или нет. Откуда-то сверху послышался голосок:

— Девы, вы же не злобные ведьмы! Ей сказали сюда, вот она и пришла. Или вы думаете, что специально на вас нацеливалась и мечтала именно каждую из вас стеснить ещё больше?

Рада отыскала глазами говорившую. Девушка свешивала голову с третьей полки какого-то странного стеллажа, похожего на полки для книг. Полок было шесть — напротив друг друга, вдоль двух стен одна над другой, по три штуки. И, кажется, это были такие диковинные кровати, потому что на каждой была явно постель. Хотя утверждать наверняка за сумятицей полуголых девиц Рада бы не стала.