Не-единственная в Академии (СИ) - Светлая Лючия - Страница 35

Развернулась и ушла.

Реджи только вздохнул, глядя вслед высокой круглой фигуре Тэкэры, смешно переваливающейся с ноги на ногу. Позади смеющийся голос Суземского констатировал:

— И всё таки она здесь! Наша принцессочка, Тойво, как там её назвали при рождении?

— Надежда её назвали при рождении, — проговорил со вздохом Дамиан.

— Ты не прав, друг мой. Назвали её при рождении «радость», а надеждой она уже потом стала. И вот очень мне хотелось бы знать, чьей надеждой и на что… — задумчиво протянул Суземский.

Дамиан развернулся и глянул советнику в глаза. Тот только покивал, дескать, да, друг мой, случайностям тут вряд ли есть место.

— А если мы не успеем? — спросил Дамиан глухо.

— Должны успеть, реджи. Должны. Толстуха-ректорша права, и если девчонка тут, а она тут, то она в относительной безопасности. Абсолютной не гарантирует никто, но если она тут, то мы её найдём!

Напряженный взгляд Дамиана смягчился.

— Хорошо, Зорий. Если ты так говоришь, значит, так и будет. Но как нам её найти? — принц запустил пятерню в свои короткие светлые волосы. — Мне кажется, я сегодня каждому адепту заглянул в глаза, но на её след так и не вышел.

— Значит, — начал задумчиво Суземский и хитро улыбнулся, — будем проводить учения с теми, кто остался в Академии. Это для всех остальных они будут просто учениями. Сама-то Тойво, если смогла сюда добраться, совсем не глупа, и поймёт — это охота на неё. И думаю, когда она поймёт, что она уже у нас на крючке, стоит дать ей понять, что мы менее опасны, чем агенты её отца. И что нам нужны только сведения, а её жизнь пусть останется при ней.

Дамиан только покачал головой.

— Зорий, не хватает у меня сил ещё и тут придумывать всякие заковыристые учения, посылать информацию девчонке, которая прячется от нас…

Суземский склонил голов набок, улыбнулся Дамиану как малому ребенку и снисходительно похлопал его по плечу:

— Друг мой, твоё дело — принцево, вот им и занимайся, а своё, советническое, я беру на себя. Не переживай, всё будет как у Плодородной в кармане!

Глава 9.

Я сначала ничего не поняла. Вернее как… Понять-то поняла, что очередные жизненные испытания, но что они касаются меня, — не сразу. Была в другое погружена. Совсем в другое, да…

А началось всё с того, что в Академии появились реджи и его советник. Тот самый улыбчивый блондин-великан, обаяние которого меня всегда поражало. Вот кто мог бы называться самым красивым мужчиной. Во всяком случае, я именно так себе представляла мужскую красоту.

И единственное, что меня тревожило в этом человеке — его постоянная улыбка. Я просто боялась этой его улыбки. И не то, чтобы она была какой-нибудь зловещей, нет. Вполне искренняя, дружелюбная, даже порой заразительная — мне не однажды приходилось сдерживаться, чтобы не улыбнуться в ответ, когда встречалась с ним во дворце королевы Ильдарии.

Причина была в другом. Мне почему-то всегда казалось, что эта жизнерадостная улыбка не нормальна. Мне и сейчас кажется, что невозможно улыбаться просто так, от хорошего настроения. Но он улыбался. Почти всё время. И от этого начинало казаться, что он знает что-то такое, чего не знаю я. А такие ощущения, сами понимаете, тревожат.

Так вот вместе с этим своим вечно улыбающимся советником реджи явился в Академию. И я бы даже не знала об этом, если б не та нездоровая ажиотация, что возникла вокруг их явления.

Мы как раз шли с Аришей в едальню, и она в который раз за последние дни завела разговор:

— Рада, да что происходит?

И если раньше она говорила это требовательно и даже возмущенно, то теперь тон стал просящим и даже заискивающим.

— Ничего не происходит, — произнесла я, размеренно шагая по коридору к едальне. — Я же тебе уже говорила, Ариша.

— Но почему?.. Почему ты опять стала такая? — она почти плакала.

— Какая, Ариша? — я, честно сказать, устала уже от этих разговоров. В душе творился бедлам, мне не хотелось ничего, кроме тишины и неподвижно лежать под одеялом. А нужно было идти, есть завтрак, слушать подругу, а видя её слёзы, ещё и утешать. Кто бы меня утешил?

— Ты опять стала каменная, не улыбаешься, не смеёшься. Даже шутки свои злые забросила…

Это у меня злые шутки? Это не шутки, это жизнь такая! Хотелось возвести глаза к потолку и вздохнуть, но я держала себя в руках и продолжала молча размерено шагать.

— Рада, — Ариша семенила рядом, вполоборота ко мне. И, кажется, даже пыталась заглянуть мне в лицо.

— Да? — мне не хотелось ни на кого смотреть, ничего замечать. Тишины! Дайте мне тишины и одиночества! Дайте мне саму себя пожалеть…

— Ты… — робко пробормотала подруга, — ты на меня сердишься?

Я всё же вздохнула. Она странная, эта Ариша. У меня мир перевернулся, другим стал, я не знаю, как мне относиться к себе, к парню, которого считала идеалом, как — к его брату, ставшему моим первым мужчиной.

Зиад что-то разрушил в моей жизни. Что плохое разрушил. Своей нежностью, своей лаской.

Зная только любовь и ласку матери, я не представляла, что мужчина может так относиться к женщине. Мне казалось, и здесь, наверное, заслуга моего сводного брата, Варгена (чтобы все немилосердные боги посылали ему свои немилости в тройном размере!), что мужчины именно как он обращаются со своими женщинами — резко, грубо, жестко, порой жестоко.

Я не помнила, чтобы у мамы был мужчина. Отец же, король Юзеппи, в общении со своей женой не показывал чувств. Самое большее, что я видела — гордость короля за свою женщину. Всё, что мне удавалось увидеть в отношениях между мужчиной и женщиной, я видела в детстве, пока я жила с матерью, при казармах, и это было больше или меньше похоже на то, как вел себя Варген: пьяные приставания, грубость, оскорбления.

И когда Зиад бережно, осторожно целовал меня, тонко касался моей кожи, спрашивал, нравится ли мне, не больно ли… Не то, чтобы я думала, будто наедине с женщиной мужчины ведут себя по-другому. Хотя, что тут лукавить — я не думала об этом, не представляла, как они вообще должны себя вести. И то, что показал мне Зиад, — мою ценность в его глазах, потрясающую нежность, бережное, почти благоговейное отношение, — меня пронзило, как стрела пронзает дичь. Навылет.

Я была ему благодарна за всё. За то, что теперь владею магией. Да ещё как владею! И за то, что однажды он провёл меня в счастливую обитель милосердных богов, тоже была благодарна. Но никак не могла отделаться от чувства вины за своё непостоянство, а ещё — от страха, что я могу в нём обмануться, и стоит мне встретиться с ним ещё раз, проявить свою слабость, и он станет совсем другим. Таким, как Варген. И я не хотела продолжения наших отношений.

«Ты не достойна благородных мужчин! Твой удел — служить своему королю и отмаливать у немилосердных богов грех своей матери! Ты не достойна!..» — эти слова отца звучали в голове. И я, как ни старалась сопротивляться, не могла не верить.

А тут Ариша с виной во взгляде и вопросом не на неё ли я сержусь?

— Девочка моя! — Я остановилась в полупустом коридоре, посмотрела, положила ей на плечи руки. Мне почему-то казалось сейчас, что я старше подруги лет на сто. — Дело не в тебе…

— А в чём? — она что-то внимательно высматривала в моём лице.

— Не в чём, а в ком, — какая же она смешная и наивная! — Во мне, Ариша. Во мне дело.

— Ты из-за Зиада так расстраиваешься? — она немного расслабилась.

Не хотелось отвечать на все эти её смешные вопросы, и я только улыбнулась.

— Ариша, пошли уже позавтракаем.

Я не могла ей нагрубить или ещё как-то резко пресечь эти её разговоры. Потому что она была той тонкой нитью, которая связывала меня с этим миром, которая заставляла меня оставаться здесь, что-то делать.

Именно Ариша первая заметила, что моя аура перестала мигать, и предложила попробовать какое-нибудь заклинание, которое раньше у меня не получалось. И я попробовала. И у меня получилось. И как получилось! Будто я с раннего детства владела магией! Конечно, все те упражнения для пальцев были полезны, но когда у тебя такая послушная магия, какой стала моя, то это уже не столь важно, потом как тонкие потоки вами оплетают пальцы и будто подсказывают им что и как надо делать.