Не-единственная в Академии (СИ) - Светлая Лючия - Страница 42

Я там, в первом томе, выложила несколько вариантов начала. И очень, ну просто очень-очень прошу высказать своё мнение в комментариях, какое начало вам заходит больше всего. У кого мне ещё спрашивать, если не у своих читателей?

Клан Удабнос? Что такое я слышала, но вспомнить не могла. Только и всплыло, что живут в пустыне и назызывают себя Дети пустынных родников. Но сын князя!.. Да… Жутко представить, что устроит отец, узнав про это. Из глаз опять потекли слёзы, а дверь в кабинет открылась.

— Достаточно? — Суземский приветливо глядел на нас.

Зиад кивнул и усадил меня на стул для посетителей. Я смотрела на него, и ужасно, просто очень сильно боялась. Принц, занявший место за столом ректора, как раз напротив и, казалось, прожигал взглядом. И помолчав несколько мгновений, всё же начал:

— Расскажите, что за игру ведёт ваш отец.

Губы Зиада тронула мягкая улыбка, а глаза будто сказали — говори, не бойся. И я ответила его высочию Дамиану, не отводя взгляда от своего… мужа:

— Он… он хочет сместить вашу династию с престола.

Тишина стала многозначительным ответом, и я на мгновенье перевела взгляд на вопрошавшего. Он и его советник переглядывались.

— Как?! — это уже Суземский. А я не отрывала взгляда от своего островка надёжности — тёмных красивых глаз.

— Он уже давно, если я правильно поняла некоторые оговорки, пытается устранить вашего старшего брата, наследника, его высочие Льва. И вам была уготована та же участь, — и прикусила губу.

— То есть планировалось моё убийство?

Опять закапали слёзы.

— Да.

— И каким же образом?

Неужели я это раздражение в вечно спокойном и холодном голосе младшего принца? Можно себя похвалить — расшатала твердыню. Только почему-то не хочется. Я изо всех сил пыталась, чтобы моё лицо оставалось неподвижным, но губы прыгали от сдерживаемых слёз. И только тёмные, как спелые вишни, глаза удержали меня и подбадривали.

— Я… должна… должна была… убить вас, — я закусила губу и зажмурилась. Сейчас, наверное, зайдут гарды, и меня арестуют. Но — несколько мгновений тишины, и последовал следующий вопрос:

— Как и когда?

Я сдержала рыдание, а когда открыла глаза, увидела стакан с водой в знакомой изящной, но сильной смуглой руке. Стуча зубами по тонкому стеклу, выпила и поблагодарила взглядом.

— Это должны были определить обстоятельства.

— То есть чёткого плана не было?

Я только тяжело вздохнула, не решаясь посмотреть на того, кого должна была убить.

— План был. Даже не так. Планов было много.

— И сколько же вы попытались воплотить?

— Ни одного, — подняла глаза на Зиада. «Правда, я сопротивлялась. Я боялась и не хотела», — пыталась сказать ему взглядом. И видела — верит.

— Расскажите обо всех, — скажи это его высочие Дамиан, прозвучало бы как приказ, но в устах советника я услышала просьбу. И потому рассказала.

Моё задание было сложным. Нужно было при первой же встрече поднять вуаль и поздороваться с его высочием. Это ритуал. На мне была ритуальная одежда, да и сама вуаль была ритуальной, свадебной, и лицо было в ритуальной брачной росписи.

По нашим обычаям жених не должен видеть невесту до помолвки, и первым шагом в брачном ритуале — поднять покров с лица девушки, чтобы суженый первым увидел неземную красоту наречёной. Ритуальная раскраска лица шаманскими снадобьями призвана поразить мужчину, внушить любовь и намертво закрепить узы до самой свадьбы.

Планировалось, что второй принц возгорит ко мне неземной страстью и женится. Моя задача на этом этапе состояла в том, чтобы свадьба произошла как можно раньше. Даже если шаманские штучки отцовских советчиков не сработают как надо, открытое лицо перед принцем — уже обязательство. Оно давало право отцу требовать свадьбы, поскольку приравнивалось к первой брачной ночи.

Далее мне надлежало сделать так, чтобы принц Лев уступил своё место его высочию Дамиану. Пути мне предлагались разные — лишить его наследников, убить его жену или его самого. Или даже изобрести свой, собственный путь, главное, — чтобы он вёл к цели.

Но я смогла сделать так, чтобы вуаль сползла с моего лица до того, как я добралась к мужчине, назначенному мне в наречённые. И тем самым сорвала ритуал. Так провалился первый план.

Был ещё один план — лишить жизни принцессу Суэллу и его высочие Дамиана, а самой стать женой Льва. В конце концов, просто убить всех. Фантазия выживших из ума фанатиков была безгранична…

— Даже если отбросить нелепость этих планов и предположить, что мы все здесь не заботимся о своей безопасноти, то вы же были обречены на смерть! Вас бы нашли и нейтрализовали после первой же попытки!

Я уже немного успокоилась, а, вернее, укрылась за апатией, и только пожала плечами:

— И так, и эдак мне жизни не было бы. Да и не хотела я никого убивать.

Когда подняла глаза на Зиада, испугалась. У него заострились скулы, губы сжались, а в фигуре появилось что-то зловещее. А в глазах горело обещание чего-то страшного. Всё внутри у меня похолодело. И заметив эту реакцию, Зиад одними губами произнёс: «Я его убью!». Я только горько усмехнулась.

— Почему же вы согласились на это?! — его высочие принц Дамиан и сейчас не сдержал эмоций. Но я не смотрела на него, я рассказывала всё своему мужу.

— Мне сразу дали понять, что сопротивляться бесполезно. Или забью до смерти сейчас, или погибну позже. Поэтому когда мне сказали, что года через два я должна буду осуществить великую миссию в другой стране, открыть своему брату путь к её престолу, расширить границы великой Оландезии и вернуть ей былое могущество, я сопротивлялась. Но… с королевскими палами долго не поспоришь. И я малодушно отложила смерть на потом. А время до «потом» решила использовать как можно лучше. Я хотела вырваться из этого круга, хотела учиться на мага. И пока меня накачивали знаниями вашего языка, умениями строить планы убийств и самим навыкам убийства, я строила планы побега.

Глаза Зиада спросила: «Это тогда?..» и показал на свою спину. Я только скривилась и покачала головой — нет. Тогда меня били просто ногами. И больше по спине. Потому что живот и голову я пыталась прикрыть руками. После этого я долго болела — и сломанные рука и рёбра без помощи (а отец по указке шаманов запретил мне помогать хоть чем-то) срастались долго. Да и от голода едва не погибла — кормить тоже было не велено. Спасло меня только материнское заклятье. Видно, отцу стало плохо, и он всё же позволил меня кормить. Но ни кости, ни раны никто лечить так и не разрешил.

Суземский заинтересовался великой миссией восстановления могущество Оландезии, нетерпеливо и с немалой долей иронии. И я снова рассказывала, глядя в любимые глаза. Рассказывала о бредовых идеях шаманов, которые нашёптывали отцу об исторической несправедливости: северные народы принесли жизнь на континент, наши сильные воины расчистили дорогу от Северного Моря, они прародители всех стран и народов, всех королей. И наше великое королевство достойно большего, чем прозябать среди вечных снегов и буранов. А наш король достоин править если не миром, то королевством побольше маленькой Оландезии. И южные соседи вполне могут в этом помочь. А поскольку войну с сильной Бенестарией мы ни за что не осилим, то сменить династию — тихо, мирно, бескровно (ну почти бескровно, ага!) — вполне наш путь.

— Но почему вашими руками?!

— Так решили шаманы. А они у нас очень умны, — иронию скрыть мне не удалось. — Что же, в логике им не откажешь. Действительно, принцессе легче, чем кому бы то ни было, пробраться в королевский дворец Бенестарии и осуществить задуманное. Разве нет? Остальные разы подбирались близко, и даже очень близко, хоть и недостаточно, — я на мгновенье отвела глаза от Зиада, и бросила вопросительный взгляд на его высочие Дамиана. Он только чуть приподнял брови, кажется, в сомненьи. А я продолжила:

— А меня им было не жалко.

Черты лица Зиада опять заострились, приобрели звериные черты. Я послала ему умоляющий взгляд — не надо! А Дамиан спросил: