Доминика из Долины оборотней (СИ) - Чекменёва Оксана - Страница 126

– Гейб всё поймёт, – вздохнула я.

– Гейб – не твой отец. Он смотрит на это иначе. К тому же, у нас в рукаве есть не просто козырь, а Джокер.

– Рэнди, – улыбнулась я. – Она чудо, правда?

– Согласен. А поскольку она на нашей стороне, то с ней и Гейб тоже. Без вариантов. Половинки, помнишь? И потом – пусть он твой дядя и вроде как обязан «блюсти твою чистоту, мораль и невинность», но он ещё и жених Рэнди, а значит, полностью осознаёт, что это такое – притяжение половинок. Он не осудит, он порадуется за нас.

– Это хорошо, – я села, потянулась, разминая мышцы и стряхивая с себя сонное состояние. – Надеюсь, он не рассердится, что я испачкала его футболку? Я бы постирала, но боюсь её окончательно уничтожить.

– Эту его футболку давно уже присебякала Рэнди, и иногда надевает, когда они здесь. У неё претензий нет, просто мы должны унести её отсюда, и Гейб ничего не узнает.

Фрэнк встал и попытался привести себя в порядок. Оказалось, что молнию на его брюках я всё же сломала, но пуговица всё ещё была на месте, удерживая брюки на талии.

– Ничего, до палатки доберусь, а там переоденусь, – кивнул Фрэнк, оглядев дело рук своих. И моих. – Собирайся, Солнышко, пора возвращаться, пока нас не потеряли.

Я подняла свою футболку и увидела, что она располосована с боков, там, где я бралась за неё, чтобы снять. Ничего удивительного, странно, что я её вообще на клочки не разодрала. Фрэнк поднял свою футболку, которую я выронила при входе в пещеру, и ловко надел на меня. Потом забрал у меня мою порванную футболку, завернул в неё испачканную, сунул мне в руку получившийся узелок, вывел меня из пещеры, взял на руки и обратился.

– Пока-пока, пещерка, мы ещё вернёмся, – помахала я через его плечо приютившему нас месту, в котором я познала столько удовольствия.

– Обязательно вернёмся, – Фрэнк мимолётно поцеловал меня и, расправив крылья, шагнул со скалы.

Он летел низко, совсем низко над землёй, так, что я, наверное, могла бы коснуться рукой кустов, проносящихся под нами, если бы потянулась. Фрэнк петлял, двигаясь по странной траектории, и, в конце концов, я сообразила, что между нами и посёлком всё время было расположено какое-то препятствие – деревья, фермы, просто неровности рельефа. Осознав это, я сначала от души расхохоталась над подобной предусмотрительностью, а потом благодарно поцеловала его в щёку. Потому что мне бы тоже не хотелось, чтобы отец случайно кинул взгляд в эту сторону и догадался, где именно мы были. Пусть сама пещера пока никем из посторонних не обнаружена, но то, что в той стороне находится тайное убежище Гейба и Рэнди, знает, наверное, вся Долина.

Покружив ещё какое-то время, Фрэнк опустился на берегу пруда, поставил меня на землю, быстро поцеловал, а потом забрал у меня из рук узелок с «компроматом». После чего быстро выкопал ямку под корнями дерева и схоронил улику.

– Может, проще было бы постирать? – улыбнулась я.

– Вот ещё! – хмыкнул Фрэнк. – Если нужно, я куплю Гейбу десять футболок взамен, как только доберусь до какого-нибудь магазина. Но что-то мне подсказывает, что это не понадобится.

– Думаю, что нет, – покачала я головой и в этот момент услышала радостное:

«Еда, еда!»

Обернувшись, я обнаружила утиное семейство, приближающееся ко мне и дружно требующее привычного обеда.

– Как же вы выжили без меня предыдущие два месяца, а? – покачала я головой и, повернувшись к Фрэнку, пожаловалась. – Похоже, мне достался самый бестолковый дар из всех возможных. И бесполезный. Вначале это было интересно, необычно, но постоянно слушать однообразное «Еда, еда!», изредка разбавленное словом «плавать», не так уж и забавно. Если бы мы задержались тут ещё на недельку, я бы взбесилась, честное слово.

– Но у Лаки-то словарный запас побольше, верно?

– В разы! В десятки раз. Но где я, и где Лаки? А эти – здесь, рядом. И с каждым днём всё наглее. Нужно их накормить, а то я уже слышать не могу это их: «Еда, еда!»

– Я и сам готов то же самое кричать, – криво усмехнулся Фрэнк. – Блинчики твоей мамы уже куда-то бесследно испарились. Хорошо, что о нас уже позаботились. Думаю, и уткам твоим что-нибудь перепадёт.

После его слов я тоже ощутила сразу две вещи – ноющий от голода желудок и аппетитные запахи, идущие из палатки. Неужели родители побывали здесь и не застали нас? И догадались? Боже, как неловко.

В это время Фрэнк открыл молнию, запирающую вход в палатку и, скользнув внутрь, тут же появился с половиной батона в руке.

– Вот, покорми спиногрызов, а я пока на стол накрою, а то спокойно поесть не получится. Эй, в чём дело, почему ты хмуришься?

– Теперь мои родители знают, что нас тут не было, да?

– Что? Нет! Не волнуйся, их здесь тоже не было. – И видя мой недоверчивый взгляд, пояснил. – Запах. Я не знаю, кто именно принёс нам обед, но это определённо не твои родители. Здесь была женщина-оборотень, мне не знакомая.

– Когда же я научусь пользоваться нюхом-то? – облегчённо, но и чуть расстроено, выдохнула я.

– Это придёт со временем, не переживай, – Фрэнк легонько поцеловал меня в волосы и сунул в руку кусок батона. – Корми этих оглоедов, пока они саму тебя не слопали.

Бросив взгляд вниз, я увидела, что один из утят теребит штанину моих джинсов, видимо, надеясь на их съедобность. Вздохнув, я стала крошить хлеб и принюхиваться к окружающему меня пространству. Запахи воды, старого дерева плотины, жухнущей травы и уток я уже различала совсем легко. Так же я чётко различала запахи Фрэнка – самый яркий, – Рэнди и родителей – более слабые, – и ещё один запах, несколько сильнее, который я тоже не могла идентифицировать по имени, но то, что это именно оборотень – понимала. За последние несколько дней я успела понюхать достаточно людей, гаргулий и оборотней, чтобы заметить разницу. Видимо, это кто-то из моих родственниц, с кем я после обращения ещё не встречалась.

По мере того, как Фрэнк, видимо, доставал еду из упаковок, я стала лучше чувствовать запахи и начала комментировать его действия.

– Отбивные с картофельным пюре. Котлеты Рэнди. Жареные куриные окорочка. Пирожки с бататом – их Клер печёт. Какой-то салат, не могу понять – какой. Яблочная шарлотка. Шоколадное печенье. И... виноград?

– Всё верно, – я по голосу слышала, что Фрэнк улыбается. – Ты молодец. И я тоже не знаю, какой это салат, никогда раньше не встречал. Похоже, вся твоя семья взяла на себя обязанность следить за нашим питанием?

– Это нормально, – выбросив последние куски хлеба в пруд, в сторону остальных уток, я зашла в палатку. – В принципе, в наших семьях всегда готовят большими объёмами, в ваших, наверное, тоже. И они вполне могут отложить немного для нас и даже этого не заметить. Вот почему у нас с тобой такое разнообразное меню – с миру по нитке. После того, как я сама стану для нас готовить – такого изобилия уже не будет. Хотя я умею готовить почти всё это, кроме пирожков, да и салат этот мне не знаком. И котлеты у меня другие получаются, у Рэнди они какие-то особенные. Но я могу узнать рецепт.

– Солнышко, успокойся! – Фрэнк ласково приобнял меня и повёл к столу. – Я вовсе не жду, что ты станешь сутками стоять у плиты, проявляя чудеса кулинарии, чтобы прокормить меня, вовсе нет. Я довольно неприхотлив в еде, предпочитаю мясо в любом виде и побольше, вот и всё. К тому же и сам неплохо готовлю.

– Правда?

– Конечно. А как, по-твоему, я выживал последние девятьсот лет?

– Действительно, как?

– Если честно, то у меня большую часть этого времени были поварихи, как правило – приходящие, – признался он. – Чтобы не заметили, что обед на несколько персон я поглощаю в гордом одиночестве. В средневековье было проще – когда на вертеле жарится целый кабан, сложно заметить, сколько именно от него отъедено кем-то одним за раз. В последние полвека стало ещё проще – куча ресторанов, предлагающих еду на вынос, фаст-фут, полуфабрикаты. Но готовить я всё же умею и сам. Конечно, шеф-поваром в ресторан меня не возьмут, но простая пища у меня получается довольно вкусно.