Доминика из Долины оборотней (СИ) - Чекменёва Оксана - Страница 154

Через пару минут Фрэнк все же нашёл в себе силы выйти из воды. Придерживая меня одной рукой, он расстелил огромное полотенце и осторожно уложил меня, разомлевшую и, по моим ощущениям, амёбообразную, на него, а сам прилёг рядом, притянув меня к себе.

Какое-то время мы просто лежали, глядя на облака, плывущие по небу и изредка пролетающих над нами попугаев. Не знаю, сколько минут или часов прошло до того, как я почувствовала себя способной шевелиться и членораздельно выражаться. Я заёрзала, поуютнее прижимаясь к Фрэнку, и счастливо выдохнула:

– Этого стоило ждать!

– Ты права, – Фрэнк приподнялся, выдохнул лёгкий поцелуй на мои губы, потом стал покрывать мимолётными поцелуями всё моё лицо, потом дорожка из поцелуев стала спускаться по плечу.

– Ещё раз? – в предвкушении спросила я.

Фрэнк замер, потом отстранился и покачал головой.

– Не сейчас.

– Уууу... – разочарованно протянула я.

– Немного попозже, – успокоил меня Фрэнк, широко улыбаясь моему разочарованию. – Тебе нужно подкрепиться, да и мне тоже не помешает, после таких-то свершений.

Фрэнк наигранно-гордо выпятил грудь и постучал по ней кулаком. Я рассмеялась – это выглядело очень забавно, – а потом осознала, что Фрэнк прав, по крайней мере, по поводу еды. Опустевший желудок уже начал подавать знаки, мол, вон там бутерброды лежат, зря, что ли, брали?

Фрэнк развернул свёрток с бутербродами, открыл бутылку с водой, и мы перекусили, сидя на полотенце, прижавшись друг к другу и глядя на океан. Было так хорошо просто сидеть и молчать, чувствуя друг друга рядом. Я вновь и вновь прокручивала в голове события последнего часа, всё ещё не до конца осознав и поверив, что это произошло. Что мы с Фрэнком теперь одно целое не только душой, но и телом. И как это замечательно, восхитительно и... правильно. И нет никаких сомнений никаких угрызений совести, никаких других дум на тему «а тому ли я дала», чем грешат девяносто процентов героинь прочитанных мною любовных романов в подобной ситуации. Я даже не стеснялась того, что сижу, совершенно голая, рядом с таким же обнажённым Фрэнком, под открытым небом.

Это тоже казалось совершенно нормальным и правильным. Всё же удивительно, как изменилось моё сознание буквально за какие-то дни. Но, с другой стороны, это же Фрэнк, моя половинка, часть меня, а разве можно стесняться того, что составляет с тобой одно целое? Конечно же, нет, я и не собиралась.

И, кстати, рядом со мной сидит совершенно обнажённый Фрэнк, а я сижу и теряю время, глядя на океан! Быстренько проглотив последний бутерброд, я облизала пальцы и развернулась к Фрэнку, собираясь приступить к полному и детальному осмотру того, что я прежде видела либо по частям, либо целиком, но мельком.

Фрэнк, как оказалось, любовался вовсе не океаном. Улыбнувшись тому, с каким восхищением он меня разглядывает, я легонько толкнула его ладошкой в грудь, и он послушно улёгся обратно на полотенце, предоставляя себя в моё полное распоряжение.

– Какой же ты красивый! – не удержалась я от восторженного шёпота, рассматривая и оглаживая лежащее передо мной фантастически-прекрасное и совершенное тело.

Огладив широченные плечи, выпуклые грудные мышцы и кубики пресса, я ненадолго задержалась, исследуя идеальной формы пупок – даже он был прекрасен! – а потом спустилась туда, куда меня гнало неуёмное любопытство. Фрэнк-младший приветствовал меня, застыв по стойке «смирно», большой и толстый, но это уже не вызывало у меня опасений в духе «не поместится», наоборот, я теперь на практике убедилась, что мы идеально подходим друг другу.

– Привет! – негромко сказала я, наклоняясь и поглаживая красавца по нежной головке. Он в ответ дёрнулся, а по телу Фрэнка прошла дрожь. – Ты тоже рад меня видеть, да?

– Э-э... Солнышко? Ты сейчас с кем разговариваешь? – послышался растерянный голос Фрэнка.

– С Фрэнком-младшим, – честно ответила я, поглаживая толстый ствол своего нового любимца. Дыхание Фрэнка заметно участилось, а в его голосе послышалось недоумение.

– Ты дала имя моему члену?

– Да, – пожала я плечами. – А что? Надо же мне как-то к нему обращаться.

Возражений не последовало. Тогда я подключила вторую руку, одной двигая вверх и вниз, как уже делала в пещере, второй осторожно лаская головку, такую удивительно мягкую по контрасту со всем остальным «телом». Фрэнк уже откровенно стонал под моими руками, заставляя меня чувствовать гордость и возбуждение – от раскинувшейся передо мной картины моё дыхание участилось, сердце стучало, как сумасшедшее, соски сжались и приятно ныли, в тайном местечке между ног стало влажно и пульсировало, требуя заполнить неприятную пустоту. Прежде нечто подобное я уже испытывала, но такой интенсивности желание достигало только под ласками Фрэнка. Не думала, что подобное возможно без единого прикосновения его рук и губ, лишь от собственных действий да созерцания невероятно эротической картины, которую представлял собой распростёртый, стонущий от желания под моими руками Фрэнк. И теперь я прекрасно знала, что именно может облегчить эту тянущую боль внизу моего живота. Вспомнив кое-что из прочитанного, я решилась на эксперимент.

Перекинув одну ногу через бёдра Фрэнка, я расположилась над ним, и, удерживая Фрэнка-младшего под нужным углом, стала осторожно опускаться на него. Моё тело определённо было создано точно под тело Фрэнка, поскольку Фрэнк-младший проскользнул в меня легко, плавно, идеально наполняя меня и принося облегчение, вновь сделав нас с ним единым целым. Сам же Фрэнк распахнул глаза и ошарашено взглянул на меня, сумев выдавить лишь моё имя. Но поскольку он явно ничего не имел против, я решила продолжить.

Инстинкт заставлял меня двигаться, и, подчиняясь ему, я приподнялась и вновь скользнула вниз. Знакомая волна удовольствия прошла по моему телу, и теперь я уже точно знала, что это лишь начало, а в конце меня вновь поджидает неземное удовольствие. И я продолжала двигаться, сначала медленно, а потом всё быстрее и быстрее, чувствуя на своём теле руки и губы Фрэнка, который приподнялся, чтобы иметь возможность ласкать меня. А я двигалась и двигалась, пока знакомая волна цунами не унесла меня к звёздам.

Я обмякла в объятиях Фрэнка, он ещё какое-то время продолжал двигаться во мне, точнее, подхватив меня, не способную шевельнуться, приподнимал и опускал меня, но продлилось это недолго – громко закричав, Фрэнк отправился за мной вдогонку в моём полёте. После чего рухнул на спину, а я упала следом, распростёршись по его широкой груди и пытаясь отдышаться.

– Это было что-то нереальное! – пробормотал он, спустя довольно продолжительное время. – В жизни не испытывал ничего прекраснее.

– Правда? – довольно промурлыкала я, не открывая глаз, поскольку это почему-то стало сделать очень сложно. И шевелиться тоже. И думать. И вообще – Фрэнк такой мягкий, такой уютный…

– Спи, Солнышко, – едва слышно прошептал мне на ушко Фрэнк. – Ты устала. Спи.

И его пальцы, едва касаясь, стали поглаживать мои волосы. Под эти поглаживания я и уснула.

Разбудил меня запах чего-то безумно вкусного. Открыв глаза, я осмотрелась и поняла, что лежу на том же самом пляже, на полотенце, заботливо укрытая вторым, а в десятке футов от меня потрескивает костерок, над которым жарится небольшая свинка. Этот самый запах жарящегося мяса меня и разбудил.

Фрэнка нигде не было видно, но, принюхавшись, я, сквозь запахи мяса и джунглей различила его восхитительный аромат. Похоже, он был довольно далеко, но всё же не очень, так что я успокоилась и огляделась повнимательнее.

Солнце висело с другой стороны неба, похоже, близился вечер, я проспала несколько часов и сейчас чувствовала себя бодрой и готовой к новым свершениям. Задумалась, идти искать Фрэнка или подождать. Решила остаться – надолго меня Фрэнк ни за что бы не оставил. Так что я подошла к костру, повернула самодельный вертел, поворошила полешки, а потом стала с любопытством оглядываться. Прежде всё моё внимание захватил океан, а потом Фрэнк, сейчас же я более внимательно оглядывала идеально чистый пляж, бегающих в полосе прибоя крабиков, стену зелени, окружающую берег длинным полумесяцем, вулкан, возвышающийся за ней. Я видела каждую тычинку в ярких цветах, каждое пёрышко в хвостах сидящих на ветвях попугаев, каждую трещинку на стволах пальм, при том, что находилась от стены тропического «леса» футах в тридцати, а то и больше.