Эверест (СИ) - Свирская Дарья - Страница 48

Пока я перебираю скачущие мысли, Дима не отступается:

— Почему ты сомневаешься? Я не нравлюсь тебе? Чушь! Ты не легла бы со мной в постель, будь это так. У тебя был неудачный опыт? Но он был у всех. Главное, не закрывать себе из-за этого дальнейший путь… Не бойся, Лера. Доверься себе…

Ух, искуситель!

Он подвигается ближе, заглядывая в глаза:

— Ты же этого хочешь… — Его глаза гипнотизируют, а руки гладят мои плечи.

— И я докажу тебе… — Ладони спускаются на спину, чтобы забраться под свитер.

— Могу начать прямо сейчас, и до тех пор, пока ты не согласишься… — Крепко прижимает к себе и начинает медленно целовать…

— Скажи «да», Лерррааа…

— М-м-м, — вырывается у меня, когда я титаническим усилием воли от него отстраняюсь. Он убирает руки с моего тела, складывая их поверх одеяла, и молчит.

— Мне нужно подумать, Дима, — говорю, поднимаясь с кровати, и иду на выход.

— Погоди, я провожу тебя, — слышу спиной и застываю на пороге, не оборачиваясь.

Он, натянув штаны, подходит ближе, и приглашает двигаться дальше, погладив меня по спине.

— Мне, наверное, нужно пойти на работу, — уточняю я на выходе из квартиры.

— К черту работу, я позвоню и все улажу…

ДМИТРИЙ

Да, старик, все пошло не по плану…

А чего ты ждал? Что она от радости бросится на шею? Или, осчастливленная, припадет к твоим ногам, воздавая молитвы?

Учитывая первое подобное предложение в моей жизни, хотелось бы получить более позитивный ответ. Четкий и ясный. По крайней мере, она не сказала «нет»…

А над ее «я подумаю» можно работать, не так ли?

ЛЕРА

Выхожу из лифта в полном раздрае, не сразу замечая спешащего ко мне консьержа.

— Валерия Викторовна?

— Да.

— Дмитрий Романович распорядился, чтобы вас доставили по назначению.

— Кто? — Все еще пребывая в смятении, переспрашиваю я.

— Водитель. Он отвезет вас, куда скажете. Пройдемте, — он мягко берет за локоть, направляя к выходу, где меня ожидает автомобиль.

— Спасибо, — это все, на что меня хватает перед тем, как старичок помогает усесться мне на пассажирское сиденье и закрывает дверь.

— Куда едем? — Оборачивается водитель.

— Прямо.

Он хмыкнул, но все же завел двигатель, выезжая с охраняемой территории жилого комплекса.

Я смотрела в окно, а в голове было вязкое марево безмыслия. Я все хотела уцепиться за что-то, убегающее от меня, и никак не могла. Хотела сосредоточиться хотя бы на настоящем, и тоже не могла. Куда ехать? Что делать?

Из растопленного пластилина растерянности вытаскивает оповещение входящего смс:

Эверест: Жду тебя к вечеру. У меня есть как минимум сто аргументов, чтобы убедить тебя.

Я улыбаюсь, пряча телефон в карман, и наконец-то называю водителю адрес Мариванны. Но добраться по назначению не успеваю, потому что в пути мне звонит Дуся и говорит, что нужно встретиться.

— Когда?

— Можно прямо сейчас, ты на работе? Я подъеду.

— Нет, Дусь, не на работе…

Я прикрываю рукой динамик и после переговоров с водителем даю ему трубку, чтобы Дуся сориентировала его по месту моей доставки.

И это кафе просто обалденное…

Дуся, приехав раньше, уже сделала заказ, и я только теперь поняла, что зверски голодна.

— Как хорошо, что мы пересеклись именно сегодня, — уплетая салат, говорю Дусе. — У меня есть новость.

— У меня тоже, — отвечает подруга, в отличие от меня, вяло ковыряясь в тарелке.

— Слушаю, Дусь, — принимаясь за горячее, жду, что же это за новость, если ее нельзя обсудить по телефону.

— Сначала ты, — отставляя тарелку, твердо говорит она, и я заметно напрягаюсь, не зная, с чего начать.

А потом, соблюдая примерный ход событий, рассказываю ей о нашей с Димой поездке, о его болезни, и о том, что мне пришлось ухаживать за ним, даже оставшись на ночь.

Дуся слушает очень внимательно, без комментариев и лишних вопросов, а когда я заканчиваю, молчит.

— Что мне делать, Дусь? — Спрашиваю я, когда официант, забрав посуду, отходит от нашего столика.

Она по-прежнему молчит, а я, склонив голову, с какой-то обреченно говорю:

— Дусь, он меня замуж позвал…

— Серьезно? — Наконец-то подает голос моя подруга.

— Да, только для него это не серьезно, наверное. Ведь никого не зовут замуж после первой ночи.

— Так уже и ночь случилась? — Уточняет она, а я, почему-то в полном смущении подтверждаю:

— Ну… да…

— Лер, ну откуда ты знаешь, кого зовут, а кого нет? — Включается Дуся, высказывая свою точку зрения. — Тебе плевать должно быть на кого-то. И почему ты решила, что это несерьезно? Мужики, между прочим, такими словами даже в шутку не разбрасываются.

— Не знаю, Дусь, все так быстро случилось…

— Почему же быстро?

— Сколько мы знакомы? Три месяца? Это не быстро, по-твоему?

— И что? Понять, что человек тебе нужен можно за три минуты. Только тебя же не это смущает, да, подруга?

— Да, подруга… — Повторяю за ней механически. — Я не знаю, к чему это приведет, — признаюсь, как на духу, в своем самом большом страхе.

— И никто не знает, — горячо убеждает она меня. Не сопротивляйся, Лера. Просто иди. — Она кладет свою ладонь на мою. — Я думаю, вам по пути с ним.

— Спасибо, дорогая, — от души благодарю я, и, накрывая ее руку своей, чувствую, как тонкой струйкой выветриваются из меня мучительно душившие сомнения.

— А теперь к твоим новостям, — переключаюсь я, замечая в ее глазах сомнение. Она размышляет, стоит ли мне говорить то, о чем собиралась? Интересно…

— Я внимательно слушаю, — подгоняю ее, чтобы услышать:

— Со мной связывался Лёня. — Ну ничего себе новость!

— Зачем?

— Спрашивал мои реквизиты, и сумму, которую необходимо перечислить… В общем, он перевел на меня деньги, которые тебе обещал. Так что ты можешь больше не напрягаться по этому вопросу.

— Не нужно было… — Выдавливаю я ошарашено.

— Нужно, Лера, нужно… И я рада, что он решал этот вопрос именно со мной. Твои красивые жесты никому не нужны. А он, если ничего не понял о своем козлячьем поступке, пусть хоть раскошелится. Тем более что рублем его бить намного приятнее. А знаешь, почему?

Я молчу, ожидая продолжения.

— Потому что он это лучше понимает, чем слова и поступки.

Да… Я не знала, что сказать. И не ожидала подобного поворота. А Дуся тем временем не прекращала монолог:

— Так что, подруга, ты больше никому ничего не должна, можешь этот груз с себя снять, а если твоя работа только ради долга затевалась, теперь ты полностью свободна.

— Ага, свободна. А жить на что? Нет, работу я не брошу, — тут же возражаю я, после чего подруга усмехается:

— Так сама ж сказала, что твоя гора предложила на нее взобраться и ножки свесить.

— Не совсем так, Дусь. Он предложил перебраться к нему.

— А ты?

— Что я?

— Что ему ответила?

— Я ничего не ответила, сказала, что мне нужно подумать.

— А он? Ветровская, — не выдерживает Дуся, — ну что я каждое слово из тебя клещами должна тянуть? Соберись и объясни толком!

И я воспроизвожу наш с Димой утренний разговор, понимая, что отлично помню лишь свои ощущения. Казалось бы, каждое слово, каждая интонация врезались в память, но, нет, сейчас многие фразы я повторить не могу. Что это? Эйфория? Помутнение рассудка? Альцгеймер?

Но Дусе с головой хватает услышанного:

— И долго ты собралась думать?

— Дуся, — раздражаюсь я, — ну как я могу ответить тебе на этот вопрос? Я же не великий прорицатель! Откуда ж я знаю?

— А я знаю, Лер, знаю тебя! — О, знакомая фраза, где-то я совсем недавно ее уже слышала. — Не становись страусом и перестань бояться! Хватит! Ты не находишь?

— То есть ты считаешь, что я должна к нему переехать?

— Почему «должна»? Нет, ты никому ничего не должна. Я считаю, что от этого никому не будет хуже. Как минимум. А вообще, я наблюдала за вами, и считаю, что все получится. Да и условия проживания у тебя значительно улучшатся.