Анатомия Линды. Дилогия (СИ) - Лакина Ирина - Страница 33

Мои мысли оборвал его жадный поцелуй, который, наконец, добрался до моих губ. Он целовал меня страстно и горячо, впитывая в себя соль моих слез. Я запустила пальцы в его шелковые волосы и полностью отдалась этому мгновению. Мне кажется, на диске моей памяти не хватит места для записи, если мой муж будет продолжать делать меня счастливой изо дня в день.

Что же ты делаешь со мной, Рэй? Мне начинает казаться, что ты самый настоящий бриллиант. Но, сколько же у тебя граней?

Часть I. Глава 24

Глава 24.

Ноябрьское солнце Санторини грело ничуть не хуже июльского в Чикаго. После предложения Рэя я успела принять душ, выпить кофе и придти в себя, и теперь нежилась на грязно-сером от вулканической пыли пляже Периссы. Прохладный песок компенсировал жар от солнечных лучей, а небольшие волны создавали такой приятный для слуха шум, что я прикрыла глаза и просто наслаждалась моментом.

Рэй решил поплавать, несмотря на то, что вода была довольно бодрящей. Я рискнула намочить ноги, но тут же отпрыгнула назад, ощутив, как холодные волны лизнули мои пятки.

Когда я последний раз искала его глазами в море — он качался на волнах в нескольких метрах от кромки берега. Как оказалось, мой муж, несмотря на свои множественные прогрессирующие аденомы и кучу операций, находится в прекрасной физической форме. Поэтому я со спокойной душой позволила себе вздремнуть.

Меня разбудила вода. Холодный дождь окропил сначала мой живот, а затем несколько капель упали на лицо. Я открыла глаза и увидела перед собой Рэя — улыбающееся какой-то особенной, счастливой улыбкой. Он склонился надо мной, и с его тела и шевелюры на меня струйками полилась вода. Я поморщилась.

— Рэй, холодно!

— Вставай, лентяйка! Нас ждут великие дела! — Он быстро поцеловал меня в губы, а затем начал трясти головой, стряхивая воду с волос, как делают кошки или собаки.

Через минуту такой деятельности на мне не осталось сухого места. Я нехотя встала и начала вертеться в поисках прямых солнечных лучей, в надежде ускорить процесс высыхания. При очередном повороте в сторону дороги, я увидела, как неподалеку от нас остановился серебристый джип с прицепом — марку с этого расстояния я не могла рассмотреть. Человек в этой пустынной местности? Откуда?

Из машины вышли двое мужчин. Один из них откинул с прицепа тент, а второй быстро запрыгнул внутрь. Мне стало любопытно — что затеяли эти двое?

Через несколько минут на земле оказалась огромная плетеная корзина, кажется, она называется гондола, а рядом с ней кусок материи. Даже идиоту было ясно, что это воздушный шар. Я с недоумением посмотрела на мужа.

— Ты знаешь этих людей?

— Не очень близко, но намерен это исправить в ближайшее время, — ответил мне Рэй, со свойственной ему остротой и иронией.

— Мы полетим на воздушном шаре?

Он когда-нибудь прекратит меня шокировать? По-моему, по причине зашкаливающей частоты удивительных событий и моей неконтролируемой реакции на них, у меня на лбу образовалась пара морщин, которым там совсем не место. Если я продолжу так же часто морщить от удивления лоб — то через пару лет буду похожа на скукоженную тыкву.

— Именно! — Рэй слегка шлепнул меня по заднице и подтолкнул в направлении виллы, до которой от пляжа было не более пяти минут пешего шага — нужно было только обогнуть ту скалу, которую я увидела на рассвете за нашим домом. — Быстро домой, переодеваться! — скомандовал он, и я повиновалась.

И куда только подевалась своенравная бунтарка Линда? Почему я позволяю этому мужчине лупить меня по попе, когда ему вздумается, и указывать, что мне следует делать? Возможно, потому что последствия у всех его приказов весьма приятны. Наверное, именно так приручают диких кошек, награждая после каждой выполненной команды чем-то восхитительным, от чего те не могут отказаться, несмотря на всю свою строптивую сущность.

Я подняла с песка свое полотенце, которое служило мне лежаком, и направилась в сторону особняка, наблюдая боковым зрением, как парочка молодых греков устанавливает гондолу и начинают накачивать купол холодным воздухом с помощью мощного вентилятора. Рэй шел сзади, периодически собирая в руку воду с волос и сбрызгивая мне спину. Он вел себя, как ребенок, подзадоривая меня и заставляя взвизгивать каждый раз, когда холодные капли падали на мою разогретую солнцем спину. Он заразительно смеялся, заставив в итоге и меня впасть в детство — в один прекрасный момент я сорвалась с места, подбежала к кромке моря, зачерпнула полную ладонь холодной воды и запустила ей в Рэя. Мы отпустили на волю все свои взрослые стереотипы и модели поведения, и просто резвились, как будто нам снова стало по десять лет. Эти минуты пути до виллы я, наверное, тоже запишу в папку «Счастье».

Дома я переоделась в легкую, почти прозрачную шифоновую блузку и ярко-синие хлопковые шорты, собрала волосы в конский хвост, нацепила на голову солнечные очки и вышла в гостиную, чтобы дождаться Рэя. Я слышала его пение из душа на втором этаже и невольно улыбалась. В отличие от омерзительных завываний Дерека, у моего мужа был прекрасный слух и приятный тембр голоса. Он напевал песню Френка Синатры «Killing me softly» и я начала покачивать головой ему в такт.

У меня было примерно пятнадцать минут, и я решила осмотреть гостиную на первом этаже и холл. На рассвете мы так стремительно сбросили с себя одежды, и после пятиминутного душа, опрокинув по чашке кофе, бросились на пляж, что я практически не успела толком ничего разглядеть.

Внутри вилла была не менее прекрасна, чем снаружи. Никакого пафоса, отделки золотом или мрамором, как любят наши богачи. Все просто и со вкусом. Все те же бело-голубые стены, аккуратные окна в синих рамах и с цветами на подоконниках, низкие диваны, обтянутые серой тканью, похожей на мешковину, декоративные подушки в пастельных серо-бирюзовых тонах, морская тема в декоре. На стенах было множество панно с ракушками и песком — черным, золотистым, бордовым. В холле на полках были расставлены акварели с видами островных деревушек, рыбаков и их стареньких лодок, натюрморты с морскими обитателями и виноградом, который в огромном количестве произрастает на острове. На полу, в углах комнат, стояли стеклянные керосиновые фонари и декоративные бутылки с вином под старину, как будто их достали из сундука пиратов.

Я вышла на террасу, которая располагалась прямо на центральном крыльце и уселась в деревянное кресло-качалку на мягкую подушку. Всего таких кресел здесь было четыре — по два с каждой стороны.

Все в этом место сулило безмятежность и комфорт. Все дышало негой, веяло наслаждением и источало умиротворение. Романтичнее места я в своей жизни не видела.

За этими мыслями я не заметила, как скрипнула дверь, и на пороге появился Рэй — в светлых брюках, коричневых сандалиях на ремешке и майке — поло от «Lacoste» ярко-зеленого цвета с неизменной эмблемой в виде крокодильчика. В руках у него был теплый плед.

— Боишься замерзнуть? Помнится, ты говорил, что слишком горячий, чтобы бояться холода — съязвила я.

— Это для тебя, милая. — Он улыбнулся и подмигнул мне. — Идем.

— Какой внимательный у меня супруг! — улыбнулась я ему в ответ.

На пляже аэростат был полностью готов к полету. Купол принял привычную форму огромного яйца, размером с высотный дом, разукрашенный во все цвета радуги, а воздухоплаватели заканчивали привязывать к бортикам гондолы мешочки с песком.

Мы подошли к воздушному шару молча, держась за руки и слушая, как хрустит под ногами вулканический песок.

— Kaló̱s í̱rthate! [1]— Произнес один из мужчин, широко улыбнувшись. Его загорелое лицо источало доброжелательность и радость, и почему-то вселило в меня уверенность, что эти двое знают свое дело и мне нечего опасаться.

— Еf̱charistíes, [2] — ответил ему Рэй и первым запрыгнул внутрь корзины.

Я не поняла ни слова, но догадалась, что молодой грек приглашал нас внутрь, а Рэй поблагодарил его.