Мир в моих руках (СИ) - Свительская Елена Юрьевна - Страница 86

Ведь бог этого мира может сам в нём рождаться, сколько захочет. И он рождался вновь, силясь забыть свою грустную историю. О мире, который вышел не таким добрым, каким ему хотелось. О девушке, ради которой он сотворил этот мир, и которой так и не успел поднести свой подарок.

— И ты пришёл ко мне, родившись в другом теле, теперь уже Благом?

— Я хотел стать твоим другом.

— И… и Камилл — это тоже был ты?

— Я же уже говорил тогда, когда мы впервые поговорили с тобой откровенно о себе. Да, я был Камиллом, которого прозвали Камиллом Облезлые усы.

— Но Камилл не пытался ос мной дружить!

— Так ведь Камиллом я стал, когда ещё ты ненавидел меня, чтобы отдохнуть от тоски по моей Хьа и от твоего ненавистного лица. Я тогда тебя ненавидел. Теперь нет. А поговорили мы в тот день, когда умер Камилл.

— Точнее, в тот день его убили. Ты ещё держался рукой за то место на теле, куда нанесли ему последний, смертельный удар.

— Я был Камиллом. Мне было больно пережить его смерть. Но я очнулся. Я снова вспомнил себя. И ещё ты нашёл меня в тот день. Я не хотел с тобой говорить. Меньше всего хотел говорить тогда именно с тобой, но… я рад, что ты не ушёл, и мы искренно поговорили.

Кайер вздохнул.

— Но объясни мне ещё кое-что. Вот Камилл умер. Вернулся ты. Почему ты не пришёл ко мне тогда, хотя сам говоришь, что хотел стать моим другом? Зачем тебе потребовалось рождаться заново?

Кьякью смущённо потупился.

— Я боялся, что меня ты всё же не примешь. Поэтому я пришёл к тебе в новом теле и в новой жизни.

— Придурок!

— Уж извини, какой есть, — он развёл руки в стороны, подражая его жесту, тогда, на морском берегу показанном Благу.

— Придурок, я бы принял тебя и таким. Зачем тебе потребовалось создавать себе новую жизнь и новое тело и лезть ко мне в маске?

Какое-то время они молчали, смотря в разные стороны.

— Тогда, когда Благу приснилось, что ты пришёл к нему во сне… это ведь был не сон? — внимательный взгляд на него.

— Разумеется, это был не сон! Я просто соскучился по тебе, — Кайер смущённо улыбнулся, — Но я же не мог прийти к тебе просто так, когда похитил Кэррис и грозился её убить! Тем более, что я не знал, что тот Кьякью и Киа, которого я ищу — спит в теле Блага!

— Извини, я тоже всё запутал, — Кьякью виновато взглянул на него и смущённо потупился, — Если бы я признался тебе, что Благ — это я, тебе бы не пришлось похищать Кэррис, чтобы Благ и хранители искали меня и умоляли с тобой поговорить.

— Да ладно! — глаза Кайера весело блеснули, — Так даже лучше. Ты был и Благом, значит, ты знал мою историю. А я всё время терзался, потому что хотел рассказать Благу правду обо мне, но не решался.

— Я рад, что ты всё-таки хотел мне всё рассказать.

Они какое-то время тепло смотрели друг на друга, радуясь миру, воцарившемуся между ними.

— Постой, Благ! То есть, Кьякью… то есть… в общем… Благ сказал, что ему являлся Киа, Страж Небес. Но разве не ты — этот Страж? Как ж ты умудрился явиться себе в новом рождении, да ещё и со стороны? Или всё-таки Благ соврал мне о той встрече?

Бог, смотревший на него теперь уже из тела Блага, вздохнул.

— Помнишь, я тебе говорил, что рождаюсь заново в моём мире, чтобы забыться? Но в какой-то момент я начинаю вспоминать. Меня преследуют виденья или сны о первой жизни. Я ношу с собой память о родине, — на его руке появился шнурок с клыком какого-то хищного зверя, тот самый, который постоянно таскал с собой Кьякью и, временами, Киа, — Я сам прихожу к морскому берегу или вдруг понимаю, что почему-то очутился там. Это потому, что какая-то часть моей души не хочет засыпать насовсем, не хочет забывать. И тогда, даже когда я живу уже новой жизнью и в новом теле, во мне просыпается та часть моей души — и начинает бродить по миру в виде Киа, Стража Небес, который присматривает за миром, или же в самом первом и самом главном моём облике — Кьякью.

— Для тебя эти новые тела и новые жизни что-то вроде одежды или масок, которые ты иногда надеваешь, а потом снимаешь?

— Да, вроде того.

— Кажется, я теперь понял.

Кайер перевёл взгляд на замершую Надю. Здесь, на мосту, она ещё подчинялась власти Творца мира и Моста между мирами.

— Почему она может ходить между миров, Кьякью?

Тот ответил сразу на мучавший его вопрос:

— Потому, что она ребёнок человека моего мира и человека из мира с той стороны моста.

— Надя… ребёнок двух миров?

— Да. Наполовину — ребёнок моего мира. Наполовину — чужого.

— Забавно. Это была твоя идея?

Кьякью покачал головой.

— Нет. Они сами. Гаад, нынешний Старейшина чёрнокрылых, и Кария, недавняя Посланница Небес, полюбили друг друга и провели вместе ночь. Они не хотели расставаться. Хотели быть рядом. А Гаад ещё и своей мечтой создал новую звезду, ту, которая закрепила Мост между мирами. И светит теперь над этой девочкой, помогая ей перемещаться между мирами. Она даёт ей силу, правда, только в моём мире.

— Постой-ка… — Кайер нахмурился, обдумывая эту историю, потом усмехнулся, — Так это что ж получается… Этот Гаад сотворил новую звезду… Он закрепил Мост между мирами, привязав его к своей дочери… ну или заставил повиноваться ей, вне зависимости от твоей воли… Ведь это она сама пришла сюда, верно? Ты её не приглашал?

— Не приглашал. И уж тем более, не ожидал, что она приведёт тебя.

Кайер задумчиво потёр выбритый подбородок.

— Тогда выходит, что в твоём мире появился человек, подобный богу? Новый Творец?

К его удивлению, Кьякью кивнул, причём, радостно.

— Да, — сказал бог этого мира, — Один из моих сыновей, Гаад, уподобился мне и тоже стал Творцом. Он, правда, ещё не понял, что натворил.

— А Надя… забавно, что полное её имя Надежда! Она тоже… Творец?

— Не знаю. Видел, что её сила подобная силе пришедших из другого мира. Тебе. Мне. И Другим Посланникам Небес. Она зелёная, цвета травы, может, бирюзовая. А Третья сила, с которой можно творить новые миры красного цвета, как кровь. Собственно, она и становится кровь нового мира.

— Не боишься мне секреты выдавать? — его друг усмехнулся, — Вдруг я тоже стану Творцом или что-нибудь наворочу в твоём мире?

— Я был бы рад, если бы ты стал таким же, как я. Скучно быть одним единственным богом на весь мир, его единственным Творцом.

Они оба задумчиво взглянули на Надю.

— Интересно, она будет такой, как ты, или такой, как я? — задумчиво сказал Кайер, — Ей подчиняются две изначальные силы, Тьма и Свет. И Четвёртая, сила чужеземцев. Подчинится ли ей когда-нибудь Третья сила?

— Оставайся — и увидим.

Они долго смотрели друг другу в глаза.

Значит, Кьякью хотел, чтобы Кайер остался! Чужеземцу от понимания этого стало радостно.

Надя шевельнулась. Мрачно взглянула на Кайера. Она не слышала его разговор с Творцом этого мира, поэтому для неё он был простым мерзавцем, сунувшимся туда, где ему было не место. Она хотела вернуть его в тот мир, где он родился простым Кириллом, да и был ещё только мальчишкой.

— Я остановлю её! — твёрдо сказал Кьякью.

А Кайер подумал, что ни оставшись с ним, ни вернувшись в мир Кирилла, он не узнает, что стало с душой Анжелы. Он родился Кириллом в родном мире. Значит, у кого-то есть возможность родиться заново! Но там не было Анжелы. И здесь её не было.

«Любимая, как же мне понять, куда ушла твоя душа?..»

А впрочем, был ещё один способ, который он ещё не испробовал. Он мог лишить его тела, души, памяти. Но мог и привести туда, куда попадали души после смерти. Он… он, кажется, родился слишком быстро после того, как Кайер умер в мире Кьякью — и потому не запомнил, куда уходят души после смерти.

«Хотя, может, этим поступком я достану уже Бога моего мира? Или богов иных миров? — Кайер весело улыбнулся, — А, впрочем, вдруг я у кого-нибудь узнаю что-то об Анжеле?»

Добавил, от сердца, чтобы только Кьякью его услышал:

"Прости меня, друг! Это моя последняя надежда"