Цена притворства (СИ) - Черная Снежана Викторовна "Черноснежка" - Страница 48

Снайпер был консервативен до мозга костей. Его самого так воспитали, по-другому он просто не умел. Дети — неотъемлемая часть семьи, нет детей — семьи тоже нет. Ошибки недопустимы! Любая из них может стоить жизни. А если лишат жизни её, то и ему больше жить незачем. Но если на свою жизнь ещё можно наплевать, то при одной мысли, что с ней могла произойти беда, его рвало на части.

Он хотел извиниться, отчаянно искал нужные слова, но не находил и от этого злился ещё больше.

— А чего ты от меня, блять, хочешь?! Ты что думаешь, мы тут в бирюльки играем? Раззуй глаза, всё по настоящему и очень плохо, — наконец выдавил он из себя.

— Я тебя услышала, прониклась. Теперь уйди с дороги! — оттолкнув, Ася поднялась, наконец, с пола и поплелась к двери.

— Куда?

— Как куда? Мне ведь теперь ничего не угрожает, так? — нервно хихикнула девушка. — Значит, я свободна. Свободна от отца с его конкурентами. От Бестужева. И от тебя! — натягивая ботинки, Ася изо всех сил старалась не разреветься снова. Пусть лучше думает, что ей всё равно. Пусть лучше так, чем унизить себя ещё больше, оголив перед ним свою рваную душу.

— Думаю, ты не в накладе, — продолжала она, натягивая куртку, — к деньгам моего папочки получил ещё и приятный бонус в виде меня.

Метнувшись к девушке, Снайпер развернул ее к себе лицом.

— Что в твоей голове творится? — его голос стал тише, но угрожающе жёстче. — Что ты себе придумала? Это твой единственный билет на свободу. Дальше пусть воюют между собой, зато ты уже вне игры. Деньги — это не главное, пойми это уже наконец своим кукольным мозгом!

Вспыхнув, Ася заколотила по нему руками и ногами, везде, куда только могла дотянуться.

— Да пошёл ты! Пошёл ты! Пошёл ты!

Снайпер стоял, молча снося обрушившиеся на него удары. Он не пытался остановить её, видел, что у девушки истерика, и спокойно ждал, когда она пройдёт. Ася же выдохлась и прислонилась спиной к двери.

— Руки! — выкрикнула, отстраняясь, когда Снайпер попытался приблизиться. — Не прикасайся ко мне! Никогда не смей ко мне больше прикасаться!

Толкнув его напоследок, Ася скривилась от боли в запястье:

— Терминатор долбаный! — прошептала она и, вывалившись на улицу, хлопнула дверью.

Она успела сделать несколько шагов. За спиной послышался лёгкий шелест и хруст сухой ветки. В полной тишине он оглушительно громко ударил по напряжённым нервам. В этот раз она даже не обернулась. Лишь усмехнувшись, тихо сказала:

— Наконец-то.

Глава 7

— Фамилия, имя, отчество, дата рождения.

— Пылёва Анастасия Викторовна. Тридцатое августа, тысяча девятьсот восемьдесят седьмой.

— Что же вы, Анастасия Викторовна, пропали так внезапно? Родители, поди, волнуются?

— У меня нет родителей.

— Ну как же нет? Вашей матери уже звонили, скоро будет здесь.

При этих словах я подобралась и вскинула взгляд на мужчину, сидящего напротив. Абсолютно лысый следователь-криминалист буквально буравил меня своими глазками-бусинками, покручивая в руке дешёвую шариковую ручку. Второй, за соседним столом, производил впечатление человека всецело уставшего от работы, да и от жизни тоже. Именно с таким видом он перекладывал листки в папки, а папки в стопки на своём рабочем столе. Он лишь раз мазнул по мне рассеянным взглядом и вновь углубился в бумажно-перекладывательный процесс.

— В каких отношениях вы состоите с Сабуровым Данилой Алексеевичем? — спросил лысый.

— Я буду разговаривать только с полковником Поповым, — упрямо повторила я уже в третий раз.

Спрятав руки в карманы, я откинулась на спинку скрипучего стула и уставилась перед собой. Даже если бы я и хотела поделиться с этим малоприятным «ментом» подробностями своей личной жизни, на этот вопрос мне было нечего ответить. В каких мы с Данилой отношениях? А ни в каких! Я даже его фамилию впервые услышала только что.

Тем не менее мой полный игнор не произвёл на мужчину никакого впечатления.

— Как долго вы сожительствовали с подозреваемым? – задал следующий вопрос дознаватель.

Сцепив зубы, сижу, будто воды в рот набрала, тупо смотрю на циферблат настенных часов. Только бы у Данилы всё получилось! Мысленно я уже раз десять за сегодня успела помолиться Господу и перечислить ему, от каких дурных слов и поступков откажусь навеки.

— Хочу вам напомнить, Анастасия Викторовна, что вы, как свидетель, несёте уголовную ответственность за дачу заведомо ложных показаний, как и за отказ от дачи показаний. Не забывайте также, что пока вы проходите по делу как свидетель, но вполне можете стать соучастником.

— Я не отказываюсь давать показания. Я хочу говорить с полковником Поповым! — твёрдо стояла я на своём.

Постучав шариковой ручкой по пустому протоколу, мужчина, видимо, решил зайти с другой стороны.

— Интересная картина вырисовывается, Анастасия Викторовна, — вкрадчиво произнёс он. — Я вам скажу, как это выглядит: вы вступаете в интимную связь с подозреваемым и подговариваете того убить вашего отца. Далее, вы убегаете с ним и прячетесь в заброшенном охотничьем домике посреди леса. Вы в курсе, что ваш сожитель — давно разыскиваемый преступник, след которого потерялся ещё в 98-ом?

Этот мент с глазками-бусинками ещё что-то говорил, только я уже не имела ни малейшего желания слушать весь этот бред. В голове множились вопросы поважнее. Так значит папину смерть всё-таки повесили на Данилу. Кому это нужно? И с какой стати Нинэль нарисовалась так не вовремя? Называть её матерью почему-то язык не поворачивался. Ей-то что нужно? Хотя, её мотивы вполне очевидны – деньги. Вот будет номер, когда она узнает, что денег нет. Представив выражение её лица, я едва удержалась, чтобы не прыснуть со смеху. Стоп, а как же Алекс? Надеюсь Нинэль хватит ума не таскать его с собой. Вопреки заверениям Дани, что мой брат никого не интересует, у меня были большие сомнения по этому поводу. Оставалось лишь надеяться, что отец действительно ещё перед балом переписал все спорные активы на меня, в качестве приданого. По крайней мере, так утверждал Данила.

Тем временем следователю, видно, надоела моя игра в молчанку, он с силой ударил кулаком по столу, чем и прервал мои невесёлые размышления.

— Может, ознакомить девушку с показаниями иных лиц? — У стола лысого, как по команде, материализовался его коллега. — Имя Антон Жуков вам знакомо? — обратился он уже ко мне.

Я бы и рада отвернуться и не реагировать на провокации, но при упоминании о Тохе я невольно подалась вперёд, уткнувшись глазами в листок с родным аккуратным почерком.

Впрочем, не успела я углубиться в смысл написанного Тохой, как следователь (тот, что лысый) тут же выдернул листок у меня из-под носа.

— Не с чем тут ознакамливаться! Слушай сюда, — зашипел он, буравя меня взглядом, — я вас, мразей неприкасаемых, хорошо знаю! Золотая молодёжь, разнузданная своей безнаказанностью. На прошлой неделе трое таких же студентку медучилища изнасиловали. И что? И ничего! Родители отмазали — и гуляют себе дальше, хозяева жизни! А девочке травма на всю оставшуюся жизнь!

— Сан Саныч, не кипятись. Анастасия Викторовна никого не насиловала и не убивала, — тут же подключился второй, тот что с бумажками. — Ты иди, кофейку выпей, а мы уже тут составим показания для протокола, правда Анастасия Викторовна?

Ну, мне, в принципе, уже всё было понятно. Судя по всему, сценка «добрый и злой полицейский» должна была произвести на меня неизгладимое впечатление.

— А что потом? — задала я интересующий меня вопрос.

— Что, потом? — отозвался тот, что лысый.

— Ну, потом. После вашего протокола, со мной что делать будете?

— А потом, — ответил за коллегу тот, что был занят бумажками, — не смеем вас далее задерживать. Скоро явится ваша мать, и идите на все четыре стороны.

А вот этого мне как раз и не нужно. Данила ясно выразился: любыми путями продержаться здесь минимум до вечера и разговаривать только с полковником Поповым. А я склонна была ему в этом довериться. Завтра, в ранней сводке новостей, будет опубликован мой официальный отказ от притязаний на наследуемые активы отца. После этого, по его словам, я не то чтобы полностью вне опасности, но охота на меня должна прекратиться. Хотелось бы верить. Дурацкий план или нет, отступать от него не стоит, потому что другого все равно не было. И я была полна решимости. Эта мысль дала мне необходимый толчок или пинок, не суть. Я метнулась к двери, сразу же как та захлопнулась за лысым ментом. Опустив защёлку, я мысленно перекрестилась и со всей силы впечаталась щекой в стену. Получилось так себе и повторить экзекуцию нужно было как можно быстрее, пока «добрый полицейский» не очнулся. Боже помоги! С этой мыслью я снова налетела на стенку, на этот раз сделав два шага назад для разгона. По левой брови стекала струйка крови, заливая ресницы. Качнулась, ощутив слабость и головокружение, — ненавижу кровь! Плевать!