Ветер Безлюдья (СИ) - Татьмянина Ксения - Страница 51

Кабинетик был комнаткой, как и читальня, с одним окном — здесь стоял стеллаж со старыми журналами, распечатками на стенах и рабочая зона — стол с допотопным компьютером, — экран оказался кинескопным, мышь проводной, клавиатура кнопочной а коробка процессора имела флоппи для дискет! Этого не застал даже мой отец, который сел за компьютер впервые в шесть лет.

— Боже…

— Витя говорил, что ты рисуешь в программах, так что это тебе поможет.

— Я не умею рисовать, даже в программах. Я визуал, а не художник.

— Начнешь работать, разберемся. Но ты можешь, если не нравится, к июлю поработать на карте. Пошли, покажу.

— Давно здесь не был, — вернулся к нашей экскурсии и Виктор, — столько обновилось! Вы планируете отдельно печатать сборник Сорницкого?

— Да. У него талант, мы всегда его стихи публикуем. И если накопилось на книгу, почему не издать?

— Отличная мысль.

— А вот и наша карта.

Пройдя длинный коридор, мы вышли в залу, на стене которой от пола до потолка была карта старого Сиверска. Подойдя ближе, отметила, что это не печать, а именно рисунок — скрупулезно вычерченная, подкрашенная прямо на оштукатуренной стене, с номерами домов, проездов, названиями улиц и значками различных объектов. Все кварталы трущоб, даже места бывшего частного сектора, сейчас превратившегося в пустыри.

— С ума сойти.

— Теперь смотри, — в руках дедушки Паши появилась свежая распечатка входов-выходов, — за неделю до следующего месяца и еще неделю после первого числа, на карте едва проступают точки. Видишь их?

— Да… с трудом, очень бледные.

— Работа скрупулёзная, но если знать алгоритм, работать легко. Точка наполовину черная, наполовину белая — подвал. Полностью белая — арка. Полностью черная — подъезд. Теперь фокус. Печатный Двор!

На карте на несколько секунд ярче прочих выделилась одна, — и она располагалась именно по тому адресу, где мы зашли. Точка черная — вход через подъезд.

— Сверяем, видишь? Написано «Улица Стрельцова, дом четыре, второй подъезд». Этот адрес загорелся первым, так что время открытия с девяти утра до шести вечера. Печатный Двор! Ага… — выделилась четко и укрупнилась вторая точка, а первая погасла. — Сверяй адрес. Точно? Второй раз — это время с шести до одиннадцати. Вот так мы готовимся каждый месяц — едва наступает последняя неделя, подходим сюда и перечисляем все по порядку.

— С ума сойти!

Других слов не было. Новая магия, о которой Ефим Фимыч или Виктор и не заикнулись ни разу!

— По-первости всех это завораживает, кто на карте работал, но потом, если честно, немного надоедает. Попробуешь? Сегодня второе, она будет сигналить еще пять дней, так что — поиграй.

Он дал мне свою распечатку и я назвала:

— Библиотечный Двор!

Да, рисунок указал мне на тот же адрес, что и был обозначен.

— Желательно не путать значки и всегда высматривать — к какому подъезду точка ближе. Не всегда это можно понять, если здание слишком маленькое.

Я назвала еще пару, наблюдая за сигналами, а потом замолчала. В груди наросло волнение и что-то толкнуло вместе с ударом сердца:

— Безлюдье!

Карта вспыхнула, как гирлянда, словно всю стену осыпало черными смородинами. И Паша и Виктор шарахнулись, а я разволновалась еще больше. Не было тусклых точек — все абсолютно выделились.

— Убежище!

Россыпь угасла, оставив гореть десятка два или три, сразу не понять, значков наполовину черных, наполовину белых. Подвалы.

— Эльса!

Я едва не крикнула следующее: «Колодцы», как Виктор резко схватил меня за руку. И Паша смотрел на меня буквально вытаращившись от ужаса — все его лицо заблестело от пота.

— Ты что творишь?

— Это же карта всего!

Я сама готова была задохнуться от восторга, но Виктор, крепче взявшись за локоть, потащил обратно — к выходу из «Печатника».

— Никогда. Никогда. Никогда так не делай больше!

На улице Виктор, развернул к себе и обхватил лицо ладонями, приблизил свое и горячо зашептал:

— Пожалуйста… пожалуйста, Эльса! Даже в шутку так не делай, это может плохо кончиться. Пожалуйста! Обещай не произносить здесь этих слов, обещай не играть с пространствами… этого Дворы не простят… Обещай.

— Обещаю.

Я кивнула, а Виктор тяжело ткнулся любом в лоб и закрыл глаза. Он был очень напуган, но после сказанного, его стало отпускать.

Я солгала не моргнув глазом — важнейшее открытие в жизни! А если сказать карте «Андерес Черкес» или назвать Илью, будет реакция, даже если они оба не в этих «закладках» пространства? Что с Колодцами? Что с Мостами? Мне хотелось осмотреть все адреса, на которые та указывала, и я готова была лгать о чем угодно, лишь бы Виктор и дедушка Паша не запретили мне к этой стене подходить!

— Я не хотела, я просто не подумала…

— Спасибо.

И он мне поверил. Я в его глазах и глазах его папы и мамы была всегда честной и своей-своей. Виктор обнял меня крепче, уже виском к виску, и я вся напряглась, испугавшись, что сейчас он от пережитого решится поцеловать меня. Дала объятиям несколько секунд, и отстранилась:

— Давай уйдем куда-нибудь подальше отсюда. Я тоже так испугалась, надо развеяться. В кафе посидим или на набережную, а?

— Помни, я хочу защитить тебя. Это не глупый запрет.

— Я поняла тебя, Виктор.

Он кивнул, вздохнул, взял меня под руку:

— Пошли в Садовый, там зайдем в кафе, а потом навестим щенят. Ты еще не определилась — мальчика или девочку хочешь?

Я любила собак, если те были добрые, но все же не могла себе представить, что выращиваю в своей ячейке полихауса такого слона. Ньюфаундленду нужны настоящие свободные прогулки, много движения и свежий воздух.

Нюф стал папой семерым, трем девочкам и четырем мальчикам — кутята родились в апреле и за полтора месяца превратились в ораву медвежат, которых трудно держать в квартире вместе с габаритной мамой. Пятеро уже пристроены, остались мальчик и девочка.

— А еще у меня для тебя есть сюрприз, но готов он будет только послезавтра… Все-таки я не утерпел, чтобы не проговориться.

Мы вошли в левый дом с цифрой «5», поднялись на второй этаж и через квартиру попали в Садовый Двор. Летом днем людей здесь гораздо больше, но один столик для нас нашелся. Чтобы не потерять место, я осталась, попросив Виктора взять мне минералки и сливки с клубникой.

Давно мне не было так волнительно и так хорошо. Последние месяцы, как испытание, дались тяжелее, чем я могла представить. Приходилось заново учиться, тратить время на курсы и экзамены, приходилось вникать в новые темы, пытаться все уложить по срокам с работой над роликами. Тетя Эльса оформляла свою комнату, диктуя пожелания, а я уже искала подходящую мебель, текстиль и обои. Немного залезла в кредит, потому что без сбережений и ограниченными заказами просела в деньгах. Я варилась в этом — нудном и обыденном, где даже Дворы стали скучными, как все опять завертелось! Карина со своим страшным рассказом, вновь чувство опасности, карта, которую я увидела несколько минут назад! Я снова могу маякнуть своим друзьям, встретиться с Тимуром и Андреем, узнать — приехала ли Наталья? Собраться вместе и поговорить! Пусть никто во Дворах на мои осторожные расспросы так и не откликнулся, ничего нового по Колодцам я не узнала, но все же — просто так встретиться всем и поговорить! Хватит ли сейчас смелости?

— А сразу обоих взять не хочешь?

— Ты о чем?

— О песелях.

— С ума сошел? — Я сказала так, не успев подумать, и не о щенках, а о минералке. — Это же…

Это же «Дюон», тяжелые стеклянные бутылки изумрудного цвета нельзя было принять ни за какие другие. Реклама транслировалась в вагонах метро, в пабликах, всплывала в поисковике — самый популярный и самый дорогой напиток, его продвигали с начала мая, как пришла жара. В розницу он продавался только в супермаркетах элитных полихаусов. Или заказ онлайн с доставкой от пяти бутылок. Напиток импортный, раскрученный, переоцененный, но для тех, кто хотел пить минералку для избранных — самое оно.