Ветер Безлюдья (СИ) - Татьмянина Ксения - Страница 85

Время Илья назначил на шесть вечера. Ему не придется приходить так каждый день, дожидаясь моей возможности исполнить обещание — мы появимся там сегодня вместе с Кариной. В три дня я открыла персоник и задумалась — кому позвонить с просьбой? Кончено, о таком нужно было позаботиться раньше, но я беспечно забыла об этом. Не заметила никого подозрительного у полихауса, — ни вчера, когда возвращалась, ни сегодня, когда выглянула на улицу после бассейна. Почему-то острое ощущение опасности отодвинулось от меня, — из-за стольких защитников разом, и друзья, и Гранид, и Нюф, — последний способен найтись в любой точке трущоб. Это не значило, что я не нужна больше колодезным, это лишь значило, что они или лучше сокрылись, или сменили тактику. Елисей написал в последнем сообщении: «Я буду вас преследовать, Эльса».

Очень хотелось позвонить Граниду. Оторвать его от любой работы, найти веский предлог чтобы он приехал. Эгоистично, но и без предлога — мне хотелось увидеться с ним. Тимуру не хотелось звонить совсем — отвлекать его от его службы, а он не свободен в этом отношении, от семьи — это самый крайний случай. Он однажды избавил меня от слежки, но в драке он проиграет. Я не прощу себе этого. Звонить Андрею? Оптимальный вариант, если бы не одно но — вдруг он увидит Илью? Не время для их встречи. Обманывать, водить следователя за нос, попросив проводить до другого входа во Дворы, мне не хотелось.

И я решила никому не звонить. Выбрала сама самый недалекий от метро вход, чтобы перескочить побыстрее путь от станции до подъезда, арки или подвала, с минимальным риском. А вот на обратном пути, — из трущоб в город, когда будет позднее по времени и совсем не многолюдно, другая история. Прикинув, сколько примерно может занять все дела во Дворах, я и написала сообщение Граниду: «Привет. Сможешь сегодня в восемь встретить меня на Павловской станции? Мне нужен провожатый». Он не ответил сразу. Ни через час, ни через полтора. Я уже собралась на выход в половину пятого, не зная, что и думать, как пришло короткое: «Да».

Щенок

— Эльса! Здравствуй, солнышко. А я думала, что ты совсем пропала… Витя сказал, что ты не переехала.

— Я не переехала. Но и не пропала.

В третьем при переходе Дворе меня окликнула Анна, пышная женщина с белой кожей и пшеничными волосами. Она была моей ровесницей, но из-за большого веса казалась постарше и по-взрослому степеннее. Анна выгуливала Матильду и последнего из помета маленького медвежонка, — можно сказать жену и сына Нюфа.

— Смотри как еще подрос, будет больше папки! Представляешь, повадился ночью залезать спать в постель, никак отучить не могу. Сейчас-то маленький слоник, а как взрослый будет? Так придется отдать ему кровать и спать самой на полу. Ты надумала, может, а?

Я присела на корточки, не в силах удержаться от щенячьего обаяния, и тискала пушистую копию Нюфа.

— Да, я очень бы хотела… А знаете, я же теперь здесь прописана, — немного слукавив, ответила Анне, — и могу взять на воспитание это чудо. Эй, хочешь обосноваться на Набережной? Хочешь бегать и ловить чаек, а?

— На Набережной? — В голосе женщины прозвучало откровенное удивление. — Там же дома закрыты.

— И что?

— Ты удивила меня. Правда будешь жить там?

— Буду. Анна, а можно забрать щенка прямо сейчас?

— Да, конечно, солнышко! Я знала, что малыш тебя дождется! Запоминай: кушает три раза в день — в восемь, два и в восемь. К улице приучен, дома терпит. Костей не давай, мясо ест сырое, я капаю рыбьим жиром и витаминами, чтобы рахита не было. И творогом раз в день корми.

— Хорошо.

— А назовешь как?

— Пока не знаю.

— Эльса, а ты точно там? Я могу это знакомым сказать, поделиться новостью?

— Если новостью, то лучше говорите, что на Набережной поселились жильцы, не упоминайте именно меня.

— Есть и другие? — Глаза Анны округлились. — Кто?

Я не ответила, только чмокнула ее щеку в знак благодарности. Подняла тяжелого щенка на руки.

— А типография все еще закрыта?

— Конечно! Не успели еще решить, что делать со входом на Пекарский, как теперь и Библиотечный не закрывается! Что за сбои, никто ума не может приложить. Дедушка Паша, — Анна понизила голос до шепота, — подозревает, что это карта наша зачудила, из-за нее все. Там ей в последние разы кто-то неправильно вопрос задал… это версия такая. А что на самом деле, не знает никто.

Почему же никто, подумала я, вспомнив как проводила впервые Карину — как раз из трущоб на Библиотечный.

— Анна, спасибо! Мы пошли.

Глаза Карины нужно было видеть, когда я вышла к ней не с той стороны, откуда она ждала меня, да еще и с таким спутником. Она открыла рот, как рыбка, невольно потянула руки и сразу присела на корточки, чтобы погладить щенка.

— Какое чудо…

Резкость голоса отпала, как шелуха. Ершистость движений, строгость лица, — все исчезло. Не узнать было эту маленькую помолодевшую женщину, вдруг просиявшую умилением и нежностью.

— А в трущобах собак нельзя заводить… не то, чтобы запрещают, но я же без дома. Все время боялась, что если мой четвероногий отбежит от меня, его отлов убьет. Уроды так пекутся о безопасности, типа стаи там и эпидемии бешенства… что сразу ловят и травят. Оттуда песик?

— Песик весит килограмм двенадцать уже. Я его несла сначала, чтобы не убежал, но долго не смогла. Оказалось, он послушный.

— Так ты мальчик, красавчик.

— Возьмете его себе? Ты и Илья?

— Странная! Да тебе имя — рыжая дьяволица! Если я скажу «нет» ты предложишь выкинуть его в реку, как ключи?

— Ты не скажешь так.

— Тогда зачем спрашиваешь? Иди ко мне, лапочка… иди ко мне, мой звереныш…

Карина села в траве, обнимая собаку, целуя в темный лоб, пожимая по очереди передние толстые лапы.

— Илюха нас больше никогда не оставит, да? Посмотрит в твои глазки, и все забудет. Он у нас хороший, только глупый. Прямо как ты, несмышленыш, с добрым щенячьим сердцем и дурацкой башкой.

— С едой пока делать нечего, берите в дворовых магазинах. Потом, может, чего придумаем и будем отсюда носить, покупные. Карина, времени мало, запоминай на лету откуда и куда можно пройти.

— Не учи ученого, я Мосты на зубок знаю, а там ваще паутина, мозг сломать можно. Запомню с первого раза, хоть экзаменуй!

Она не врала, схватила схему быстро, и я немного перепроверила ее вопросами. Нигде не ошиблась.

— Сейчас попробуешь сама?

— Да.

По плану, Карина должна была ждать нас уже за аркой. Я подозревала, что как только проведу Илью в Почтовый Двор, так и этот будет открыт… навсегда? Сейчас была важна попытка — пройдет ли Карина в одиночку? Или мне всегда нужно будет водить их за руку? Эксперимент вышел с помехами. Сначала в арку вбежал щенок, а она следом, и не ясно — собака ли помогла, с врожденными способностями здешних переходов, или это ни на что не повлияло?

Встреча

Я стала нервничать, оставшись одна у великой стены. Соглядатаям уже нечего делать здесь, Гранид правильно сказал, — тетя умерла, причин гулять по местным маршрутам нет, кто меня мог тут караулить? А все же… не далеки были места, где пришлось очередной раз бороться за свою свободу. Я никого не попросила подстраховать, и даже сам Нюф не появился. Но это, как раз, может быть хорошим признаком — значит, и опасности нет. А появится — он почует и прилетит! Я не торчала у арки, а затаилась под одним из балконов — проверенное уже убежище, если все поросло вьюном или лозой.

Он не пришел к шести, и я тщетно высматривала окрестности еще минут двадцать, пока не решила, что он мог точно также высматривать меня из своего укрытия. И действительно, едва маякнула на открытом пространстве, как Илья появился со стороны деревьев у дальнего дома напротив. Осмотрелся не раз, и я немного выдохнула — тень подозрения все же была, что Илья завлек меня письмом в ловушку и придет не один.

— Твоих рук дело? — Без предисловий прямо к носу сунул конверт, наполовину смятый в его тощем кулаке. — Я предупреждал тебя, чтобы не лезла. Ни моя жизнь, ни моя история тебя не касается. Обещала же, не докладывать!