Ветер Безлюдья (СИ) - Татьмянина Ксения - Страница 91

— Сядь, неугомонная. Сегодня я буду крутиться и носить-подавать. Вы не возражаете, Мари?

— На ты, — кивнула та, — и я не возражаю. Тима с посудой неуклюжий и суетливый, разбил уже на сервиз. Не жалко, но однажды это была любимая чашка Тимурки, и была трагедия.

— Сын тоже Тимур, — улыбнулась Ната, — это о многом говорит.

Хозяйка закатила глаза, но общее выражение лица все равно говорило о счастье:

— Это говорит о том, как мне трудно с двумя одинаковыми упертыми мужчинами!

С непривычно далекого расстояния, с кухни, доносились звуки посуды, микроволновки, взрослое ворчание, детское ворчание и цокот коготков по ламинату. Ната ушла, а Мари сказала:

— Тима рассказывал о вас, о друзьях. Такой счастливый, что вспомнил, столько мне рассказал. Я его даже немного не узнаю, хоть мы и давно уже вместе, изменился в лучшую сторону. Как будто лет двадцать ушло.

— Вы… ты не сердишься? Получается, что теперь кроме работы у него еще и компания завелась.

— И чудесно. Так и должно быть. А времени хватает, даже если за вечер он всего час проводит с сыном, прежде чем тому пора будет спать, то весь этот час он действительно с ним, а не головой в работе и раздражении. Со мной он вообще носится! Был бы сам полегче, мне кажется, на руках бы носил.

Есть мне никак не хотелось. Голод был, но не было аппетита. И я и Ната отделались скромными закусками и уже пили чай, когда Тамерлан рассказал, что вспомнил буквально утром эпизод прошлого с купанием в речке. Он не умел плавать, и его пытались научить Эльса и Наталья, а Андрей издевался и мешал, но не долго, потом сжалился и тоже помог.

— А еще на твой, Ната, день рожденья летом, в какой-то июльский день…

— Двадцать восьмого?

— Я точной даты не помнил, прости. Ты принесла цифровой фотоаппарат. Мы почти на головах стояли, бесились, носились…

— Есть фотографии? — Вскинулась я. — С тех лет есть фото?

— У меня не сохранились. Мама, скорее всего, уничтожила.

— А у меня есть! — Закивал Тимур. — Бабушка меня забрала когда, вещи мои бережно сохранила.

— Умоляю, хоть одним глазком!

— Тимка, принеси альбом. Помнишь, мы вчера вечером его разбирали?

Снимка было всего четыре. На трех не было кого-то из.

— А этот на таймер поставили, видишь, как горизонт завален? Зато вся компания.

— Можно взять хоть один на память?

— И мне?

— Конечно, — он перевернул все четыре картонки, покрутил их на столе, и довольно предложил: — выбирайте!

Я потянула самую крайнюю и забрала ту, какую хотелось больше всего — общую.

— Все равно все отсканируем и перешлем друг другу. Надо еще следователя нашего на этот счет поспрашивать. Видала, Ната, какой я тощий был?

— Да и так помню! Я тебя не толще, — жердь, как моль ходячая… А у Андрея еще синяк виден… Это его отец приложил?

— Ну, да…

Время уходит

Только к семи Андрей наконец-то позвонил. Попросил подъехать на его станцию «Космонавтики». Наталья делала мне понятные знаки, и я спросила, можно ли приеду с ней? Следователь колебался секунды три, а потом сказал «конечно».

Тамерлана с собой не потащили. Оставили его с семьей, распрощались с признательностью взаимного знакомства. Тимур младший не желал расставаться с собаками и твердо заявил, чего хочет в подарок на день рождения. Для Таксофона и Ёрика привычный выгул сегодня растянулся на долгий срок, и они устали. До станции и дальше мы несли их на руках, и Ната приговаривала ласковые извинения, почесывая за ухом то таксу у себя, то йорка у меня:

— Потерпите, мои хорошие, еще попутешествуем. Знала бы, выгуляла вас пораньше, а теперь вашей хозяйке приспичило кое-кого увидеть, и домой попадем не скоро…

На безлюдной конечной мы вышли одни, и я сразу увидела Гранида. Выглядел он намного лучше вчерашнего, как и не было усталости, одна только легкая скованность осталась в повороте плеча. И другое подметила — какой-то он был погруженный в себя, особенно сдержанный и даже суровый. Не слишком приветливо посмотрел на Наталью, но на знакомство и «очень приятно», ответил вежливо:

— Взаимно. Идем? Нужные люди на месте.

«Я не знала, что и ты будешь на встрече», «А кто такие «нужные люди?», «Что выяснилось, или случилось?» — реплики оставила за зубами, перенимая его серьезный настрой. Зудеть на ухо вопросами расхотелось.

Такса на руках беспокойно задергалась, пытаясь соскочить, и Наталье пришлось отпустить его, едва проехали по эскалатору. Второй тоже спокойно сидеть не стал. Я подумала, что они почуяли Нюфа рядом, но обе собаки не рванули вперед к воротам, на улицу, а полезли под ноги к Граниду.

— Да вы издеваетесь? Предупреждаю, если и эти звери собираются сбежать от хозяйки, я выставлю на улицу всех трех. Чего тебе от меня нужно?

Застряв в бетонном коридоре, мы обе непонимающе наблюдали, как Таксофон не давал Граниду прохода, прыгая впереди, погавкивая и виляя хвостом. Но при этом не на ботинки смотрел, как обычные собаки, заигрывающие с пятками или штаниной, а задрал мордочку вверх, к лицу.

— Наступлю, ведь лапу сломаю…

— Я сейчас их на поводок подстегну. Эй, бандиты мои!

Но бандиты бессовестно рванули вперед, как будто Наталья решила с ними в догонялки поиграть, а они и рады стараться.

— Они не сбегут от меня на самом деле?!

Я не знала, как было объяснить их поведение. Наверху за площадкой, не попадаясь под камеры и в зону сканов, в тени лежал Нюф. Не чипированный, он словно человек, понимал, что на эту территорию вход запрещен. Гранид свистнул в его сторону, и тот подскочил с места, оббежав по кругу, и встречая нас уже на трущобной улице.

Все-таки было непривычно видеть Нюфа рядом с Гранидом, а не Виктором. Пес приветственно боднул головой меня, Нату, а потом всю дорогу крутился рядом. Мелкие тоже. У подъезда разнокалиберная стая завернула под окна, улегшись там на бетон, а мы зашли внутрь.

Нужные люди — трое незнакомых мужчин. Андрей представил их как коллег — двое с его работы, а самый возрастной, уже полностью седой мужчина оказался следователем из Тольфы.

— Эльса, нужно уточнить некоторые вопросы. Пока не под запись, все официальное — позже, поэтому приходится так собираться. Поговоришь с моим коллегой на кухне, пока мы с Гранидом в зале побеседуем?

— Конечно.

Андрей задержал на мне взгляд на секунду дольше нужного, и я немного насторожилась от этого, как от невысказанного предупреждения. В чем-то был подвох? Но если не для помощи, то для чего еще здесь эти трое?

Трущобная квартира не кабинет, и я села за стол у окна, а следователь напротив развернул ко мне экран планшета:

— Вы узнаете кого-нибудь из этих людей? Если да, то где вы их видели и при каких обстоятельствах?

— Этого узнаю. Один из тех, кто на меня напал в трущобах в начале месяца. Второй — он, только стрижка другая.

— Где и когда?

Я назвала дату и место, и мужчина тут же спросил — что я там делала?

— Ноги занесли. Я часто гуляю по старому Сиверску, тут прошло мое детство.

— Они что-то хотели от вас? Угрожали? Что-то спрашивали?

— Спросили, как и вы, что я здесь делаю? Мне ни лица, ни тон сразу не понравились, я пыталась избежать неприятностей. Но не очень вышло.

— И все же они от вас отстали?

— Да. Но не помню причину — или спугнуло что-то, или отвлеклись, передумали. Не знаю. Отпустили, не причинив серьезного вреда.

— Вы заметили, у них было что-то с собой? Коробки, сумки, свертки, пакеты?

— Рюкзак.

— Еще вопрос: встречали ли вы среди местных людей без персоников? Знакомы ли с кем-то из них?

— Без персоников? — Переспросила я, разыгрывая в первую очередь удивление. — Нет. Я и не думала…

— Слышали хоть от кого-нибудь о гонцах? В разговоре попутчиков, случайных прохожих, или местных трущобных.

— Нет.

— Имя Илеас вам знакомо?

Я помедлила, потянувшись к своему персонику и открыв контакты.

— Так сразу не скажу. Среди друзей точно нет никого, а по именам заказчиков должна проверить. Я визуалом давно работаю, у меня все в отдельном рабочем списке.