Ученик бури (СИ) - Стальная Вероника - Страница 6

Идти было тяжело. Любимые кеды намокли и гадко хлюпали, а шею что-то натирало. Я только сейчас запоздало вспомнила, что на плече всё ежё висит сумка с камерой! Подозреваю, что дорогостоящая аппаратура пала смертью храбрых.

Городская стена оказалась, как и ожидалось, довольно близко. Узкий туннель заканчивался массивной кованой решёткой, что меня совсем не удивило, но вот за ней… Судя по всему город находился на возвышенности, а точнее — на самом обрыве громадной каменной скалы. Под ногами разверзлась пропасть, а дальше, насколько хватало зрения — бескрайним ковром простиралась пустыня. Раскалённые песчаные барханы бугрились огромными волнами, а закатное солнце окрашивало их в багряные и медные оттенки. И ни одного несчастного деревца не было видно на горизонте, только мыльное туманное марево, расползающееся на востоке. В него вот-вот должно было окунуться солнце.

От завораживающего пейзажа, насколько великолепного, настолько и зловещего, защемило сердце.

«Вот, мамочка, я вживую взираю на твои любимые картины из стока древней канализации. И откуда ты только брала эти мотивы, когда ни разу не была не то что в каком-нибудь Египте, а даже из России не выезжала?»

Однако, мозг мой слишком устал от размышлений, и я поковыляла обратно, ещё не зная как планирую выбираться. Покинутый люк нашла быстро. Попытаться вылезти тут или пройти дальше и разведать обстановку? Мальчишка никаких указаний на этот счёт не давал, так что я решила освоить для начала старую территорию. Может здесь должна быть какая-то лестница, ведь если есть вход, где-то по любому должен быть и выход?

Обваривая стену изодранными в кровь пальцами, я тут же пожалела о своём решении. Кладка была скользкой и холодной, как подтаявшее желе, и я серьёзно начинала опасаться подхватить тут какую-нибудь заразу, и погибнуть в самом расцвете лет, даже не попробовав выбраться из этой заварухи. Лестницы не нашлось, только пара камней едва выступающих из стены. Если попробовать зацепиться за них, попытаться оттолкнуть крышку люка, повиснуть на нем, подтянуться и вылезти. С виду просто. Черт, но я же не Арнольд Шварценеггер и даже не человек паук! Маневр слишком сложен для моего тщедушного тельца!

Ноги начали мёрзнуть.

Ещё варианты? Пойти в противоположном направлении и проверить, что это даст. Только что я знаю о строении канализации? Плюнув на всё, привалилась к склизкой стене. Усталость брала свое и я опасалась, что если сделаю ещё шаг, обморок будет уже реальным. Стоит подождать своего провожатого, даже если вера в людей давно пошатнулась.

Доверять незнакомцам опасно и глупо, но без этого мне сейчас просто не выжить. Ведь даже если я выберусь в одиночку, гарантированно влипну в неприятности уже в течении получаса.

Без еды, без одежды, слишком необычная для этого мира, в окружении бескрайних песков. Будь тут хотя бы привычный мне климат, можно было бы попробовать на первых парах справиться в одиночку, но сейчас судьба насмехалась надо мной, не оставив ни единой возможности к отступлению, для девочки знакомой с походной жизнью.

Время тянулось, а я всё глубже погружалась в унынье, которое было куда хуже и этой канализации и самых страшных зыбучих песков.

Одно оставалось ясным — мне нужны деньги. Не существовало ещё ситуации, из которой нельзя выбраться с помощью «звонкой монеты». Но где её взять? Провела мысленную ревизию своего имущества. Камера — бесполезно, если только на запчасти разобрать, и то пользы в данной ситуации не принесёт. Только привлечёт лишнее внимание. Сумку с едой и полезными мелочами я, как на зло, забыла. Помнится, небрежно бросила её на землю когда подходили к реке, чтобы не мешала. А вот некоторые украшения, пожалуй, могут сослужить полезную службу. Впервые пожалела, что не ношу на себе связку из драгоценных побрякушек. В такой ситуации не помешал бы целый комплект из серёг, браслета, по золотому кольцу на каждый палец и массивной цепочки на шею — как у нового русского. Увы, я не была любителем аксессуаров, так что при мне их нашлось не много.

Быстро вынула из ушей пару золотых колечек и два неприметных гвоздика с рубинами. Вот называется, когда не пожалела сделав сразу несколько проколов в ухе. Задумчиво повертела на пальце мамино обручальное кольцо, которое она с некоторых пор носить не желала и отдала мне. Красивое, немного вычурное, но от этого не менее очаровательное.

Широкое, с причудливым изображением из переплетающихся лоз и россыпью небольших черных камушков по периметру. Вот его, возможно, можно было бы продать подороже. Но даже сейчас, находясь в безвыходной ситуации, я поняла, что его не отдам.

Лучше спрятать, повесив на верёвочку на шее. Ведь даже если я его продам, денег в любом случае хватит не на долго и дальше придётся научиться выкручиваться собственным трудом. А несколько дней, за которые мне удастся прожить на вырученные деньги, не стоят того чтобы отдать за них последнее воспоминание оставшееся о родных.

Засунув на время своё добро в передний кармашек джинс, прилипших сейчас к телу как вторая кожа, я поняла, что сделала это очень своевременно. Не дело это — дворовому бродяге носить на себе женские украшения, а эту роль, судя по всему мне придётся отыгрывать до конца. Ведь по тому что я видела, равноправием полов тут даже не пахнет.

В тишине послышался скрип, заслон на верху отъехал в сторону впуская в полумрак луч света. Я шарахнулась в сторону чтобы не оказываться прямо на виду у незваных гостей.

В проём просунулась знакомая чернявая голова мальчишки-пугола.

— Эй, неудачник, ты здесь? Не утонул ещё?

«Почти. Ещё немного и захлебнулась бы в отчаянии!» — отстранённо подумала я, но вслух, естественно, не сказала.

— Да! — воскликнула, и он должно быть заметил, сколько в моём голосе было в тот момент облегчения. Не хотелось выставлять слабости напоказ, но сейчас я была так счастлива, тому что за мной вернулись, что готова была немедленно прыгнуть пацану на шею и расцеловать. А ведь я недавно кляла его, на чем свет стоит. Тут же прокашлялась, стараясь сделать голос грубее, и хотя он без того был довольно глубоким и девичьей звонкостью не отличался, на мужской походил с трудом. — Вытаскивай меня отсюда.

В проём опустилась скрипучая доска с парой косых перекладин, и я вскарабкалась по ней наверх, задвинув на задний план боль в натруженных мышцах.

На улице уже начинало темнеть и теперь, когда основная опасность прошла стороной, окружающий мир будто повернулся под другим углом, и я нашла неуловимое очарование в пламенеющем вечернем небе и длинных тенях ложащихся под ноги от лабиринта стен.

— Я — Мика, — без лишних слов представился мой спаситель.

Пришлось задуматься над тем, как бы назвать себя в ответ. Вряд ли моё настоящее имя пользуется здесь особой популярностью, а придумывать что-то заковыристое вдвойне не имело смысла. Во-первых: и здесь можно было с лёгкостью прогадать, сморозив глупость. Во-вторых: даже если не промахнусь, то отзываться на это потом самой будет сложно.

— Бес, — буркнула я, отряхивая с одежды налипшую грязь. Решила назваться дружеским прозвищем. Сомневаюсь, что в сочетании из трёх букв можно заметить что-то криминальное, а я к нему уже привыкла, так что оно стало для меня практически вторым именем.

Мика всё ещё сверлил меня задумчивым лисьим взглядом, и я внутренне напряглась, приготовившись к накопившимся у него вопросам, но мальчишка меня удивил.

— Ты мой должник, Бес. Этот канализационный сток давно засорился, и тебе повезло, что я о нем знал, — сообщил он, переминаясь с ноги на ногу, будто хотел сказать что-то ещё, но так и не решился. В конце-концов мальчишка досадливо махнул рукой, и направился от меня прочь, удаляясь от городской окраины.

В прошлый раз, пробегая здесь, я не заметила, что улочка ближе к окраине неукоснительно спускается вниз, а весь город со стороны напоминает большой муравейник. Если поднять голову, отсюда можно увидеть, как постепенно возвышаются здания ближе к центру, а вдалеке — на самой вершине, сияют в последних отблесках солнца золотые купола. Неужели дворец? Вот бы не раззявить рот от удивления.