Ученик бури (СИ) - Стальная Вероника - Страница 8

Мика явно нагонял на меня страху. Но я всё думала о другом. Стража действительно искала меня, но не по тому поводу. Если они ловят иномирян, дела обстоят куда серьёзнее.

И то, что я с виду не похожа на жуткого монстра, не даёт никакой гарантии безопасности. Оставалось задать Мике лишь один животрепещущий вопрос.

— А что власти делают с Шиа?

— Уничтожают естественно. Говорят, некоторые интересные экземпляры идут на опыты к придворному магу.

Вопрос закрыт Мне ни за что нельзя говорить, что я из другого мира.

ГЛАВА 3

Жара спала, сменившись зябкой прохладой, как только последний луч солнца погас за горизонтом. Ночь здесь наступала невероятно быстро, окутывая небосвод чернильным полотном с россыпью крупных звёзд. Такое в моём шумном мегаполисе увидеть невозможно. В последний раз я видела столь невероятно яркий млечный путь, когда гостила в деревне у Димкиной бабушки. Помнится, мы забрались с другом на крышу сарая с камерой, штативом, запасом различных вкусностей, и проболтали ночь напролёт снимая небо.

И опять от воспоминаний в горле встал болезненный ком. А ведь раньше я считала, что у меня нет зоны комфорта. Что она — это некое пространство, типа уютного дома в который ты возвращаешься после работы, что это привычка покупать кофе по утрам в старбаксе, пользоваться благами цивилизации, или сидеть в драгоценном смартфоне. А сейчас вдруг с невероятной ясностью, стало понятно, что моя зона комфорта — это люди, всё время находящиеся рядом. А я по наивности своей и предположить не могла, что когда-то может стать иначе.

Хватит смотреть на небо, здесь я не могла найти ни одного знакомого созвездия, да и в том, что это моя галактика сомневаюсь.

Мика был уверенным штурманом и вёл меня по узким улочкам Дарнаса. Что город называется именно так, я уловила из слов провожатого, который на деле оказался тем ещё любителем поболтать. После того как меня выбели из колеи известием о том, что иномирян вылавливают, я плелась за ним как пришибленная и слушала, слушала, слушала.

Естественно, не обошлось и без вопроса, откуда я. К счастью Мика не стал спрашивать в подробностях мою биографию и место рождения, так что удалось отделаться общей фразой «я с севера». И после подобного размытого ответа, меня, как ни странно, оставили в покое. Это играло на руку, но не факт, что так будет продолжаться и в дальнейшем. Я сделала себе мысленную заметку подробнее изучить географию мира, чтобы как следует подготовиться к непредвиденным ситуациям. Пока же, лишний раз открывать рот было попросту опасно, и всё же я постаралась ненавязчиво выведать информацию о местном порядке, то есть за какие грехи можно угодить в рабство, что было для меня самой актуальной проблемой на данный момент

Ответ — да практически за всё. Преступники здесь не сидела в тюрьмах на содержании, а живо отправлялась на невольничий рынок, где с них быстро сбивали спесь, и продавали на различные работы в зависимости от тяжести преступления. Заёмщики, не сумевшие в срок выплатить долги, могли расплатиться либо собственной жизнью, либо жизнью своих детей.

И я с ужасом слушала, что здесь в порядке вещей продать собственного несовершеннолетнего сына или дочь, взамен уплаты долгов. Чаще всего продавали девочек, конечно, считавшихся здесь существами на порядок чуть выше домашнего скота. Мол, доля женщин состоит лишь в том, чтобы следить за порядком в доме, стоять за плитой и всячески ублажать мужа. Их содержали, любили, по моему мнению, какой-то извращённой любовью, баловали, но если вставал вопрос — в расход пускали в первую очередь.

У аристократов, дела обстояли немного лучше. Жены переходили в разряд игрушек дорогостоящих, живущих в роскоши и имевших право на личных рабов, взамен от которых требовалось лишь одно — развлекать мужа и рожать. А дочерей, ясное дело, если и «продавали», то сбыв на руки другому мужику то есть — под венец. Многоженство, собственно, тут тоже было не редкостью. Один Император имел уже четыре три официальных жены и гарем из неисчислимого множества наложниц.

Впрочем, напуганная ужасами перспектив, если окружающие узнают о моем поле, я немного отвлеклась от темы. Мой спаситель миновал бедняцкие районы и теперь уверенно приближался к зданию, которое меньше всего походило на «дом» в моем понимании. Как только Мика сказал, что можно переночевать у него, я представила себе не больше, не меньше караван-сарай два на два метра со спартанской обстановкой и ковриком на котором придётся спать, однако реальность оказалась куда интереснее.

Улицы стали просторнее, а дома уже не напоминали безликие коробки с окнами-бойницами. Ошарашенная, я наблюдала перед собой огромные коттеджи в османском стиле, с белокаменной арками, ведущими во внутренний двор, и не испытывая лишней скромности Мика вел меня прямо в один из них. Я же остановилась как вкопанная.

Не то, чтобы я не спешила побыстрее разобраться со своим шатким положением и как следует отдохнуть, но здание, в котором сейчас гостеприимно горел мягкий свет, а внутри играла чарующая музыка наполненная звучанием струнных и барабанов, вызывала опасение. Более того, над входом висела вычурная вывеска с непонятной мне письменностью, и сейчас именно туда стекался народ. В основном богато одетые мужчины, среди которых мы — два оборванца, смотрелись как воробьи среди стаи напыщенных павлинов. Не знаю, конечно, собираются ли павлины в стаи, но суть дела от этого не меняется. Я была точно уверена, что во-первых — это какое-то заведение, а во-вторых — попрошаек в приличные места не пускают. А то, что Мика, на котором одежда весела как на швабре, и я, распространяющая вокруг себя аромат далеко не французской парфюмерии, на благородных господ не похожи это факт.

— Куда мы идём?! — спросила, хотя в тот момент на языке вертелось «в какой притон». Потому что на ум вдруг пришло, что это далеко не «чайная» с круглосуточным режимом работы.

— В Оазис Иршада, не беспокойся, мы проберёмся через чёрный ход.

Мика ответил так, будто это что-то объясняло.

— Ты же сказал, что мы к тебе домой!

— Я так сказал? — лицо пацана вытянулось и он поспешил прикинуться дураком, замяв тему, — Пойдем уже, я есть хочу.

Выбор оставался небольшой, а точнее — никакого выбора не оставалось вовсе, так что я полезла вслед за провожатым, когда он внезапно свернул с дороги, обогнув дом, и нырнул в неприметные деревянные ворота с другой стороны здания. Странно, что они оказались открытыми, я до последнего не верила, что меня не водят занос, однако, возможно, я попросту не заметила как Мика отпер железный замок устрашающего вида.

Музыка стала громче, а в воздухе будто разлился запах пряностей и цветов. Я осмотрелась. Задний дворик в свете зажженных ламп выглядел достаточно скромно, но ухоженно. К дому вела вымощенная дорожка, уставленная по периметру кадками с растениями. Кусты роз с пышными насыщенно-красными бутонами и тонкими шыпастыми стеблями, практически лишенными листьев, смотрелись непривычно, и источали невероятно сладкий аромат.

С замиранием сердца я услышала так же журчание воды, доносившееся из двух маленьких декоративных фонтанчиков, и вспомнила, наконец, насколько пересохло в горле, а кожа уже начала чесаться от грязи. Вот же ещё проблема! Как вымыться и переодеться, не привлекая к себе внимания. Если как место омовения здесь принят какой-нибудь хамам* (общественная баня в Турции), данное обстоятельство станет не просто неприятностью, катастрофой! На людях мне раздеваться нельзя.

В доме тем временем царило оживление, из двери, отделявшей меня от временного пристанища, вынырнул высокий подросток, мазнувший по нам с Микой безразличным взглядом, и унёсся на улицу, так шустро, будто за ним черти гнались. А внутри кто-то ругался, гомонил и припоминал имена различных богов, ранее мне не знакомых.

— Постой, вторая серёжка есть? — остановился провожатый.

Я изогнула бровь, всем видом выражая свое сомнение, на что Мика только покривился.