Ректор поневоле (СИ) - Никитина Анастасия - Страница 56

— Ладно, об этом потом. С тобой, я так понимаю, братишки мои ненаглядные, которым, как и тебе, Па, то есть Правитель, велел вести себя паиньками? Быстро возвращайтесь обратно, пока еще вас не потеряли!

— Зануда! — заворчал кто-то из братьев, и я даже удивилась, что не узнала его сразу. — Мы ее спасаем, а она…

Мне на голову снова посыпались камушки. Прикрываясь руками, я отскочила в сторону — щита-то уже не было, и досталось мне чувствительно.

— Полегче, спасатели!

— Ну ее! Пошли отсюда, — обиделся второй братец, и новая порция камешков забарабанила по полу.

Камнепад прекратился. Чуть позже стихли и гулкие шаги. Не дождавшись ответа на тихий отклик, я убедилась, что детишки действительно ушли, и смачно, хоть и приглушенно, выругалась. Это ж надо было уснуть в покойницкой!

Я плюнула в сторону гроба, долженствующего напоминать действующему правителю о мимолетности земной жизни, и вышла в пустынный коридор нижнего яруса. Объясняться с Па и рассказывать, где мое блудное высочество соизволило выспаться, не хотелось совершенно, но и доказывать чуть позже непричастность к заговору тоже не улыбалось. Выбрав золотую середину, я отправила к коронованному родителю духа-охранителя с сообщением, что отдохнула, а теперь возвращаюсь на рабочее место, и активировала портал-ключ ректорских покоев.

«Как все-таки хорошо работают мозги, когда им позволить выспаться», — ехидно прокомментировал внутренний голос.

В очередной раз ругнувшись, я плюхнулась за обгоревшую парту, сообщила духам о своем возвращении и приказала принести поздний обед. Неумение четко формулировать приказы и просчитывать свои действия чуть дальше, чем на три минуты вперед, в очередной раз сыграло с моим невезучим высочеством дурную шутку. И даже не одну.

Обед мне доставили из столовой Академии: тарелку мутной водички с одиноким кусочком мяса какой-то птицы.

Именно птицы — звери обычно перьями не покрыты. При виде такого изобилия мое мигом забывшее про жгучий голод высочество решило ограничиться десертом и заглянуло под салфетку. Но, кроме ложки, там ничего не нашлось. Десерт явился несколько минут спустя, окончательно испортив мне аппетит на ближайшие часы:

— Лерра ректор! — в кабинете появилась профессор Карна. — С возвращением!

— Благодарю, — криво улыбнувшись, я щелкнула пальцами, убирая нетронутую тарелку.

Карна проводила взглядом уплывшую посудину:

— Ваш запрет на доставку обедов из города меня приятно удивил. Наконец-то бедные ребята-переселенцы перестали чувствовать себя изгоями в столовой. Теперь всем приходится есть одно и то же. Но отпрыски благородных семейств, разумеется, недовольны.

— В ближайшее время разберусь и с кухней, — вынуждена была ответить я. Подобный побочный эффект отмены «групп обеспечения» мое замороченное странными нововведениями высочество не предусмотрело. — А пока желающие могут питаться по вечерам в городе, если их что-то не устраивает.

— Всецело Вас поддерживаю! — воскликнула она, заставив меня неверяще сморгнуть: Карна, и поддерживает мои начинания?! В горах передохли все тролли?! — У Вас ко мне какие-то вопросы?

— Нет, — недоуменно покачала головой я, не понимая, откуда такая предупредительность.

— Слава Создателям! — выдохнула посетительница, окончательно загнав меня в ступор: что вообще происходит?!

— В каком смысле?

— Ах, нет, — Карна заметно смутилась и отвела взгляд. — Просто к слову пришлось. Я вот по какому вопросу.

На столе передо мной оказался увесистый свиток.

— Что это?

— Доклад по поводу необходимости ремонта в общежитии переселенцев, — гордо вздернула подбородок профессор.

Припомнив убористый бисерный почерк профессорши и оценив объемы свитка, я не рискнула тронуть удерживающее плетение:

— Хорошо. Просмотрю в ближайшее время.

— Я Вам больше не нужна?

«Что это? Карна мне поклонилась? Действительно, нормально поклонилась? В горах сдохло что-то гораздо более вонючее, чем тролли. Хоть я и не представляю, что бы это могло быть», — мое потерявшее дар речи высочество смогло только кивнуть.

Профессор Карна с заметным облегчением на худосочной физиономии, наконец, убралась восвояси.

«Ну, и что это было?» — совершенно не аристократично почесала в затылке я. Но на захлопнувшейся створке двери, на которую пялилось мое оторопевшее высочество, ответа не наблюдалось. Пришлось оставить странное поведение профессора истории на ее совести и приниматься за ежедневную рутину.

Рутины хватало: свитки почты и учебных планов завалили большую часть стола. Но сосредоточиться на работе не удавалось. В голове роился хаос разрозненных мыслей. Поймав себя на том, что в пятый раз перечитываю короткое письмо и никак не могу понять, что от меня хотят, я отодвинула бумаги.

Заговор… Что я знала о заговорах? Да ничего. Официальная история, которую мне преподавали наставники во дворце, а потом и в академии, сообщала лишь о редких попытках переворота, организованных зарвавшейся знатью. Разумеется, все они потерпели громкое фиаско, виновные понесли заслуженное наказание, справедливость восторжествовала… Все по законам патриотизма и верноподданнических настроений. А вот о существовании нетерпеливых наследников среди своих предков я впервые услышала от Па несколько часов назад. И, судя по тому, с какой горечью он говорил о последствиях, эти как раз увенчались успехом. Ну, по крайней мере, в той их части, которая касалась захвата короны. Но чтобы чем-то подобным занялся Макса?! Бред!

Не усидев на месте, я вскочила и заметалась по комнате: «Макса — заговорщик? Да он о том, что однажды придется принять корону, думает исключительно с ужасом. Как Па вообще мог себе подобное вообразить?!»

Суматошные мысли налетали одна на другую, путались, сплетаясь в совсем уж невнятный клубок. Наконец, вдоволь набегавшись по кабинету, мое ошалевшее высочество запнулось о край истоптанного на пять лет вперед ковра и едва не растянулось на полу. Это слегка привело меня в чувство, и я снова обрела способность нормально мыслить.

Но первая попытка внести ясность провалилась еще на старте: от моего кристалла связи, после проявления родительской нетерпеливости, осталось только выжженное пятно на столешнице. Глухо выругавшись, как же невовремя проклятая безделушка приказала долго жить, я снова задумалась: «Что бы ни вообразил себе Па, а Макса точно никакой не заговорщик. Все это происки проклятого Алека. Только его извращенный ум мог родить такую подлую комбинацию. И, главное, туда прекрасно вписывалось и то, что пытались провернуть со мной. Точнее, в моем случае все было гораздо проще. Долго ли натянуть на морду капюшон и покрутить перед носом у Круппа перстнем, похожим на дядюшкин? Наверняка хитроштанный братец и остальным купленным женишкам, пока всякие сказки рассказывал, приметное колечко настойчиво демонстрировал. И ведь как хитро придумал, паскудник. Даже если кто-то из них вдруг расскажет мне о подоплеке своей внезапно вспыхнувшей страсти, обвинять-то я буду все равно бывшего ректора. Как, собственно, и получилось, когда разговорился Крупп».

Придя к такому выводу, мое обозленное высочество решительно потянуло к себе ремни парных мечей: «Это ты папочке нашему коронованному будешь заговорщиков подсовывать. У него профдеформация цветет буйным цветом, с ним это может прокатить. А со мной, братишка-врунишка, номер не пройдет! И с Максой тоже! Очень кстати, что государь-наследник сейчас общается с посольством троллей в Питруге, — не придется возвращаться в столицу».

С такими мыслями я шагнула в портал. Благо, доступ у меня, как у королевской дочери, был ко всем портальным аркам Белого континента, кроме, разве что, незарегистрированных. Но в Малом дворце — Питругской резиденции Правителя царила тишина. Ни суетливых слуг, ни бродящих или хотя бы храпящих в коридорах вечно пьяных троллей, никого… Словно перепелки склевали и свиту принца, и горное посольство.

Призвав местного духа-охранителя и в очередной раз пожалев, что эти создания не могут разговаривать, я приказала отвести себя к управляющему.