Ректор поневоле (СИ) - Никитина Анастасия - Страница 71

От таких мыслей я чуть не взвыла. И взвыла бы наверняка, но меня отвлек странный, едва различимый запах, исходящий от пальцев Никса, которые мое разнывшееся высочество так старательно поливала слезами. Высморкавшись, слезы и сопли никогда не появляются по отдельности, я бросила мокрую ветошь в стоявшее в углу ведро и снова принюхалась.

Запах был. Странный, очень слабый, но он мне не померещился. Мало того, он был мне знаком. Выругавшись одновременно от неожиданности и ужаса, я вытащила из-за голенища небольшой кинжал и полоснула по ладони чернака. Настороживший меня запах сразу стал резким и раздражающим, а показавшаяся кровь была почти черной.

— Ты чего делаешь, дура?! — раздалось от двери.

— Жертву Безымянной приношу, не видишь, что ли, — огрызнулась я, увидев рядом наконец вернувшуюся кухонную девицу.

— Как есть, дура! — всплеснула руками она.

— Угу, — пробурчало мое действительно чувствующее себя идиоткой высочество. Тоже мне, лучший зельевар! Не узнать один из самых распространенных ядов замедленного действия — это надо было постараться. Целительству меня, конечно, никто особо не учил. Но вот яды и противоядия занимали львиную долю моего учебного времени. Как и последствия их применения.

Пока я перематывала порезанную ладонь Никса оторванной от собственной рубахи полосой, черначка суетилась вокруг, без умолку болтая:

— Кто ж так жертвы Безымянной приносит? Вот уж бестолковая! Зачем ей живая кровь?! Ты, что, никогда жреца не слушала? Ах, да! Ты же впервые тут. А Никс тебе не рассказал? Хотя, раз не знаешь, значит, не успел. Кстати, а как ты его окрутила? Ни у кого не получалось. А он в тебя влюбился, да? А почему?

— Тихо! — рявкнула я, когда голова окончательно пошла кругом от десятков разнообразных вопросов.

— Ну, расскажи, как Никса окрутила? — заканючила девица. — Наши все от любопытства помирают. Знаешь, как его у нас кличут?

— Ну, — буркнула я.

— Монх! — радостно выдала болтунья.

Я опешила. Вот уж последняя кличка, какая пришла бы мне в голову.

— Да-да! — девица, заметив мое удивление, быстро-быстро закивала. — Так расскажешь? А я тебе взамен расскажу, как правильно жертвы Безымянной приносить. А то будешь ты на недельной проповеди дура дурой стоять!

Недалекая кухарка собралась поболтать, а я хотела срочно попасть в лабораторию, чтобы сварить противоядие. Слава Создателям, ингредиенты простейшие, и должны были найтись у местного целителя. Но и упускать возможность выяснить, что происходит в ифитовом замке, и как мне вообще себя тут вести, было крайне глупо.

— Вот что, — сказала я, перевязав мною же нанесенную рану. — Мне целитель сказал к нему прийти, как тебя предупрежу. Вот вернусь, и поболтаем, хорошо? Тебе все равно тут сидеть, пока я у него. Так целитель велел.

— Да, — протянула девчонка, усаживаясь. — Целитель Агря шутить не любит. Иди побыстрее. Я тебя здесь подожду.

— Подождешь, куда ж ты денешься, — проворчала я себе под нос, выходя.

Костоправ все еще сидел в лаборатории.

— Долго ты! — недовольно заявил он. — Ладно. Дело вот какое. Ты, похоже, без работы, раз тебя сюда занесло. А у меня работа есть. Про зельевара нашего ты уже слыхала. Замок большой, народу прорва, до города день пути. А как зима начнется, и того больше. Смекаешь?

Я честно замотала головой.

— Зельеваром будешь тут работать. Работенка не бей лежачего.

Мое опять обалдевшее от такой простоты в мятежном замке высочество красноречиво обвело взглядом десятки пустых бутылей.

— Да это ерунда, — махнул рукой костоправ. — Потихоньку наваришь. Главное — противопростудное и общеукрепляющее. Я все болячки ими лечу.

— И помогает? — кое-как выдавила из себя я.

— Да, вроде, никто не жалуется, — ухмыльнулся он.

«Ну, да. Покойники вообще народ молчаливый», — подумала я, пораженная подобным непрофессионализмом.

— Да ты не тушуйся, — так называемый целитель, по-своему поняв мое молчание, принялся уговаривать. — Народ здесь хороший. Работы немного. Ну, раз в неделю на проповеди в честь Безымянной постоять, а остальное время живем, как у Создателей в ладонях.

— А хозяин? — закинула удочку я.

— Дурачок, что ль?

— Дурачок?

— А как его назвать еще-то? Токмо и знает, что в своей башне сидеть да книжки заумные читать. Мы его только раз в неделю и видим. На проповеди. А так он нам не докучает. Главное, к нему в башню не лезть.

— Осерчает?

— Убьет, — развел огромными руками костоправ. — Года три назад от любопытной девицы только мокрое пятно осталось. Полюбовницей ему стать решила, дуреха. Вошла в башню не званая, а там как жахнет. Немного крови натекло из-под двери, и все. Нет девки. Да ты не бойся. Тебе-то туда не надо. Да и хахаль у тебя есть. Гляди ж ты, сподобился. А я уж думал, он того, не мужик совсем.

— Кто? — вытаращила глаза я.

— Никс твой. Ну, так что, согласна?

— Ладно, — волей неволей согласилось мое загнанное в угол высочество. Откажешь такому — сама не заметишь, как за ворота вылетишь. А покидать этот гостеприимный замок я пока не собиралась.

— Отлично, — костоправ радостно хлопнул меня по плечу, заставив присесть. — Иди тогда спать, завтра и начнешь!

— Я бы лучше сегодня, — скромно потупилось мое плотоядно поглядывающее на шкаф с ингредиентами высочество.

— Не боись, конкурентов нет, — ухмыльнулся так называемый целитель. — Хотя, как хочешь. Тогда общеукрепляющего свари. Совсем народ лечить нечем. А я спать пойду.

Он смачно потянулся и вышел за дверь, оставив меня с котелком. «Вот тебе и строгости мятежного замка, — подумала я, споро выбирая нужные для противоядья травки. — А если я им сейчас отравы наварю на весь замок?!»

К счастью, в углу нашелся маленький котелок, и я, заварив в большом основу для общеукрепляющего, занялась противоядием. В какой-то момент мое зевающее высочество перепугалось, не обнаружив в шкафу порошок горцового камня, но при ближайшем рассмотрении мешочек все же нашелся в самом дальнем и темном углу.

Примерно через час, перелив зелье для Никса в маленький фиал и уничтожив остатки, я выскользнула в коридор. Замок спал. Редкие светляки не справлялись с освещением коридоров, и углы тонули в непроглядной тьме. Набив парочку новых синяков благодаря не замеченным вовремя ступенькам, мое замороченное высочество, наконец, добралось до каморки, которую делило с Никсом.

Девица, имя которой я так и не удосужилась узнать, мирно дремала, откинувшись на стену. Осторожно переступив ее вытянутые ноги, я опустилась на колени возле лежанки.

— Вот… Капельку. Теперь еще одну. Молодец, — шептала я, каплю за каплей вливая целительную горечь в когда-то такие нежные, а теперь сухие и потрескавшиеся губы. Никс застонал, в беспамятстве пытаясь отвернуться. — Нет, нельзя. Тебе надо это выпить. Тогда будет легче…

— А что ты делаешь? — звонко брякнуло над ухом.

От неожиданности мое ставшее в последнее время чрезмерно нервным высочество подскочило и чуть не выронило пузырек.

— Лекарство.

— Общеукрепляющее? Или простудное? Целитель Агря всех этим потчует.

— Ты тихо говорить умеешь? — обозлилась я.

— Извини, Рагетта.

На этот раз я таки уронила фиал, слава Создателям, уже пустой, и медленно обернулась:

— Рагетта?

— Никс бредил, тебя звал. А чего?

— Да ничего, — медленно выдохнула я, скомкав готовое сорваться с пальцев боевое плетение за спиной. — Только меня зовут Рина.

— Ой! — охнула болтунья, зажав рот ладошкой. — А она кто?

— А я откуда знаю. Может, мать или сестра.

— А если полюбовница? — не унималась девчонка.

— Вот очнется, спрошу, — отмахнулась я, мысленно добавив: «Главное, чтоб очнулся…». — Ты мне, помнится, про недельную проповедь рассказать обещала.

— А! Ну, да, — болтунья тут же переключилась на новую тему. Похоже, удерживать в голове две мысли одновременно она была не способна. — Завтра вечером все соберутся на площадке перед замком. Я за тобой зайду. Потом из башни спустится хозяин. Немножко поговорит. Это можно не слушать. Как всегда, какие мы ненужные нужны и все такое.