Ректор поневоле (СИ) - Никитина Анастасия - Страница 74

А, между тем, шум вокруг нарастал. Не понимая, что происходит, обитатели замка взволнованно переговаривались. Даже стражники отошли от калитки, присоединившись к общим разговорам. Наверное, поэтому всадника в черном капюшоне, влетевшего в распахнутую калитку на измученном варане, заметила только я.

Поводья упали на каменную тумбу. Несколько стражников отлетели в сторону от удара воздушной волны в спину. Только тут народ заметил новоприбывшего.

— Хозяин!.. Хозяин!.. — пронеслось вокруг.

Люди поспешно кланялись, расступаясь перед шагающим через площадь магиком. Он так и не сбросил черный капюшон, но, заметив сверкнувшие в прорезях глаза, я поняла, что такого подарка судьбы мне не дождаться.

«Если это Алексан, то он несколько усох со времени нашей последней встречи, — подумало мое ехидное высочество, согнувшись в поклоне. — И что бы это значило? Братец так испугался, что прислал заместителя?! И где, кстати, Никс?»

Но высовываться, высматривая неуловимого чернака или пытаясь понять, отчего это братец стал заметно ниже ростом, было чревато. Пришлось смирно стоять и слушать, что там вещает черный капюшон. Кстати, голос мне был совершенно не знаком, но это ни о чем не говорило. Изменить его гораздо легче, чем внешность. Простейший амулет, и выбирай любой, от эльфийского сопрано до басистого трольего рыка.

— Бездна — отражение мира живых! — распинался проповедник. — И как в любом отражении, там все наоборот. Смерть здесь означает жизнь там. Мусор здесь — сокровища там! Слабые и униженные здесь станут аристократией там! Аристократы-белаки этого не понимают! Они живут так, будто никогда не придут в Бездну! Но Безымянная встретит всех! И всякий получит отражение своей жизни! Вас предала ваша родина! Вы не нужны там! И здесь вас презирают и считают ничтожествами! Но Безымянная…!

В ушах звенело от пронзительных воплей магика. Стоявшие передо мной чернаки мерно выкрикивали слова поддержки, словно все разом обезумели. Неожиданная догадка заставила меня посмотреть на проповедника истинным зрением. Я не ошиблась! От него волнами расходились грязно-зеленые полосы запрещенного плетения, подавляющего волю. Точнее, даже не от него, а от невзрачного амулета, скрытого в складках плаща. Чувствуя, что еще чуть-чуть, и к оболваненным чернакам присоединится еще одна безмозглая крикунья, я плюнула на риск и активировала ментальный блок. Молот в ушах моментально унялся, зрение снова обрело резкость, а голова опять заработала. На смену едва не поглотившему мое туподоходящее высочество трансу пришла здоровая злость: «Ну, держитесь, мерзавецы! Я эту башенную лестницу разнесу к ифитам вместе со всеми ловушками, а обломки отправлю к вашей любимой Безымянной!»

Злобно сжимая кулаки, я стала медленно продвигаться за спинами чернаков к башне Алексана. До двери оставалось всего несколько шагов, когда черный капюшон взвыл особенно громко, и толпа рухнула на колени. Волей-неволей, чтобы не выделяться, как варан среди перепелок, мне пришлось последовать их примеру. А проповедник, картинно воздев руки к небу, скороговоркой зачастил какую-то белиберду. С его ладоней прямо в центр вымощенного темным булыжником круга ударили багровые молнии. Мгновенье спустя камень исчез. На месте здоровенного куска площади вращался водоворот непроглядной тьмы.

Помимо воли осенив себя святым кругом, я, похолодев от ужаса, смотрела, как чернаки с остекленевшими глазами один за другим подходят к этому кошмару и бросают туда всякий мусор.

И тут кто-то дернул меня за полу куртки. Мое ошарашенное высочество, не глядя, отмахнулось. Но неизвестный оказался настойчив. С трудом оторвав взгляд от завораживающей бездны, я повернула голову. А секунду спустя бездна образовалась уже у меня в голове. По крайней мере, ни одной связной мысли там точно не было.

— Оли? — только и смогла произнести я, уставившись на чумазую мордашку своей ученицы.

— Я так и знала что это Вы, — довольно улыбнулась эта… эта… эта ифитова проныра.

— Как ты сюда попала?! — прошипела я, с трудом сдерживая рвущийся с языка вопль.

— Ну, я же Вам рассказывала, что мы с мальчишками нашли способ…

— Какой способ?! Оли, ты с ума сошла! — мое паникующее высочество готово было рвать на голове волосы от ужаса: Чернаки, больше похожие на зомби, портал в Бездну посреди площади, фанатик-проповедник, заговор, и в центре всего этого хаоса моя Оли!

— Не бойтесь, меня никто не видел. И Правитель не узнает, что я здесь.

— Так, стоп! Рассказывай все по порядку, или сейчас свихнусь я.

— Мы с мальчишками нашли в старой книжке, как ученик может найти своего наставника. Ну, и наоборот тоже, но это мы не пробовали. Там какая-то умная связь, я не очень поняла, но получилось же тогда, в подвале. Когда Вы на алтаре Безымянной заснули, а Правитель Вас искал.

— Так. Это понятно. Но теперь-то меня никто не искал, так ведь?

— Нет, — тихонько засмеялась приблуда. — Но нам наставник на занятии привел Вас в пример. Что Вы очень умная, и все такое. И рассказал, что Вы в пятнадцать лет изобрели очень полезное зелье. Ну, я с мальчишками и поспорила, что смогу сварить точно такое же, потому что я Ваша ученица! Вот я и сварила.

— Что я тебе говорила по поводу изготовления зелий?! — возмутилась я, в последний момент успев понизить голос до шипящего шепота.

— Вы говорили не варить без присмотра ничего из книги «Букварь юного зельевара», — с готовностью отрапортовала Оли. — Я и не варила!

— О-о-о… — схватилось за голову мое ошалевшее высочество. Разумеется, камнежорки в Букваре не было и быть не могло. Не всякий выпускник Академии стихий мог ее сварить.

— Вот я сварила это зелье, а показать-то некому, — как ни в чем не бывало, продолжала приблуда. — Наставник, он не зельевар, знаете, небось. А Вы говорили зелья не испытывать! Вот я и решила, что мальчишки меня прикроют, а я быстренько к Вам прыгну и покажу.

Она гордо сунула мне под нос довольно большую склянку с ярко-синей жидкостью.

— Нет, Оли. Камнежорка белесая, серенькая такая, — покачала головой я и, воровато оглядевшись, бросила бутылку в кучу хлама под стеной башни. — Ты мне лучше объясни…

Тут мое ошарашенное высочество каким-то чудом заметило, что еще несколько чернаков, и я останусь единственной, кто не принес «дары» Безымянной.

— Стой тут и никуда не уходи! — приказала я и, постаравшись скопировать дерганую походку загипнотизированных чернаков, двинулась к черному водовороту.

Обрывок пергамента исчез в круговерти тьмы, и в лицо мне пахнуло колючим, искристым холодом. В глазах потемнело, и ноги моментально стали ватными. Фигуры чернаков вокруг покачнулись. Я мотнула головой, пытаясь удержать ускользающее сознание. Кто-то грубо ткнул меня в спину, проходи, мол. Я невольно шагнула вперед, потом еще и еще. Теперь мне не приходилось следить за своими движениями, чтобы не отличаться от окружающих. Мое внезапно обессилившее высочество еле передвигало ноги. Добравшись до Оли на остатках силы воли, я буквально рухнула на колени рядом с ней. Впрочем, этого уже никто не видел. Переселенцы мерно раскачивались под монотонный речитатив черного капюшона, и их спины скрыли мое позорное падение.

— Аленна! Аленна! — шептала Оли, наглаживая меня обжигающе горячими ладошками.

— Оли, у тебя жар, — проговорила я, медленно приходя в себя.

— Нет! Это Вы холодная, как ледышка! — едва не плача, отозвалась девчонка.

— Сейчас… Минуту…

И тут произошло нечто, что вышвырнуло меня из состояния непонятной апатии, как пробку из бутылки: громкий хруст камня откуда-то сбоку. Мы с Оли синхронно обернулись туда. И так же синхронно завизжали. Башня-помойка медленно оседала, заваливаясь на бок. Как раз на толпу мерно раскачивающихся чернаков.

Визг потонул в выкриках загипнотизированной толпы. Как и хлесткие рваные выстрелы лопающегося камня. Похоже, надвигающуюся катастрофу заметили только мы с Оли и ифитов проповедник. Вот уж кому я с удовольствием уронила бы на голову весь замок вместо одной башни. Но мерзавец стоял в отдалении и не прекращал свой монотонный речитатив.