Женщина с той стороны (СИ) - Шайлина Ирина - Страница 20

— Молодец, умница. Пару дней никаких прогулок. Сейчас настой дам, крепче спать будешь.

Спать, это хорошо. Во сне никаких проблем, а время идёт быстрее. Я приникла к бутылочке со снадобьем и завернулась в одеяло, не дожидаясь, когда женщины уйдут.

В следующие дни не происходило ничего заслуживающего внимания. Я ела и спала, пару раз меня выпускали в сад погулять. Тогда я прижималась лицом к решетке ограды и подолгу стояла так, ловя удивленные взгляды прохожих. Там, за забором, была свобода. Я не понимала, зачем она мне вообще нужна, но сердце упорно рвалось к ней. Мысли о Назаре я эгоистично гнала прочь — слишком больно, не сейчас, может быть позже…не думать легче. Стояла я так до тех пор, пока из дома не выходила Анна и не гнала меня, причитая, внутрь, в тепло, есть. Кормили меня столько, что я уже всерьёз опасалась, что готовят меня не в постель, а на убой.

— А меня не будут учить там этикету? Кому кланяться, кого как называть, какой вилкой что есть? — спросила я у Анны.

— Да что вы, от вас женщин с той стороны никто такого не ждёт. Наоборот, все ждут, что вы их удивите. Перенимать будут ваши привычки, просить вас дать имена своим детям. Вы же диковинка, которую в наш мир раз в сто лет заносит.

Что ж, даже так. Теперь хоть понятно, почему многие их имена до боли похожи на наши. От тоски я села и стала проговаривать знакомые мне русские имена, вспоминая, как именно я напрягала язык и сам рот во время занятий с бабушкой. Поначалу получалось криво, а затем уже привыкший к речи язык освоился. Увлекшись, я стала думать, какое бы имя выбрала своему первенцу, но быстро одернула себя.

Наконец, настал день икс. С утра мне привезли наряды. Одно из платьев я надела сразу. Хвала богам, несмотря на то, что этот мир застрял в странном подобии средневековья, ни корсеты, ни кринолины тут не носили. Платье было длинным, но простым, в пол. Квадратный вырез на груди, лёгкий кружевной платок на волосы. Рукава были просторными и собирались у запястья складками. Платье было насыщенного винного цвета, и мои карие глаза с ним казались глубже, темнее, словно вишни, а отросшие уже каштановые волосы отдавали лёгкой рыжиной. Я подошла ближе к зеркалу. Да, я нравилась себе. Худоба и болезненная измученность покинули меня, я цвела и пахла. Приятно, надо признать пахла. И это было ужасно. Я хорошею с каждым днём, а Назар остался лежать на горе.

— Вы готовы, — поклонилась Анна. Мы с ней уже совсем поладили, хотя не утруждали себя разговорами. — В добрый путь.

— А ты останешься здесь? — растерялась я.

— Я просто служанка. Я работаю там, где скажут.

— А ты бы хотела во дворец? — мне, как ребёнку, было страшно ехать одной в незнакомое место. — Я думаю моей невсамделишной власти хватит на то, чтобы забрать тебя.

— Здесь я уже поднялась до домоправительницы, — снова поклонилась она. — Дальше идти некуда. И я хотела бы помогать вам, и своими глазами видеть, как родится маленький император.

— Тогда решено. Идите и пакуйте вещи. Я никуда без вас не поеду, если императору так нужно моё тело, пусть сам за ним приезжает.

Никто со мной не спорил. Анна заняла место со мной в карете. Окна здесь были большими и чистыми, я могла вдоволь любоваться городом, который, к сожалению, чистотой похвастать не мог. Но все равно он был удивительно, завораживающе прекрасен. Самобытен. Тесные улочки сменялись широкими проспектами, по тротуарам месили первый снег с грязью самые разные люди, нередко можно было увидеть погоняемых хворостиной коз и коров. Мешанина красок и запахов окружила голову, пьянила. Хотелось распахнуть эту дверцу, выскочить на улицу и плясать прямо на глазах у всех, но это лишь иллюзия свободы. Никто меня не отпустит.

Мы подъехали к дворцу. Он не такой, какими я привыкла их видеть на картинках в книжках когда-то давно. Обнесен мощной стеной, ворота стоят нараспашку, но в них солдаты. При виде нашей кареты дружно склонили головы. За стеной обширная площадь. В центре неё парк, обнесенный символической оградой. Он так же гол, как и все остальные парки в городе, его фонтан молчит, на поверхности воды плавают бурые листья. Каменные лавочки кажутся мокрыми и холодными даже издалека. Впереди длинное четырёхэтажное здание. Оно разбросило два крыла в обе стороны и давит своей громадиной. Очень сложной архитектуры, но я не могу охватить взглядом сразу все, то и дело бросаются в глаза новые элементы. Сверху развевается уже знакомый зелёный флаг.

Мы не едем к главным дверям, мы сворачивает вправо. Здесь тоже растут деревья, мы едем по дороге вдоль них и останавливаемся у неприметной дверцы с торца крыла. Выходим из кареты, ныряем внутрь. Женщина, встречающая нас, кланяется, а затем проходим анфиладой коридоров и пустых комнат. В них пахнет пылью и запустением, мебель закрыта тканевыми чехлами.

Мне в моих мыслях, которые имели место быть, несмотря на то, как я упорно гнала их из своей головы, виделась сказка. Здесь её не было. Наконец, мы попали в более обжитую часть дворца, коридоры здесь были выметены, а в канделябрах вдоль стен оплывшие свечи. Навстречу спешат люди, нам кланяются все.

— Ваши комнаты, — наконец, открыла рот сопровождающая и открыла широкую двустворчатую дверь.

Наши покои состоят из нескольких комнат. Моя спальня, гостиная, ванная комната и гардеробная, в которой стоит постель для личной горничной. Боюсь, Анне на ней будет тесно, да бог с ним, сама хотела карьерного взлета. Я с любопытством оглядываю ванную. Туалета здесь конечно нет, лишь горшок за ширмой. Но зато большой камин, которым можно как следует протопить комнату, и вычурная ванна на гнутых ножках. И аскетизм, и роскошь в одной отдельно взятой ванной.

Анна развесила мои вещи по плечикам в гардеробе, нашла мальчишку, который растопил наш камин. Затем девочку, которая принесла перекусить, и затем исчезла в неизведанном направлении. Без неё мне точно пришлось бы тяжко, я просто сидела бы и ждала у моря погоды, надеясь, что все пройдёт само по себе и про меня забудут.

— Одеваемся! — шумно выдохнула она, наконец, ввалившись в комнату. — Прием начинается через полтора часа. На вас придут посмотреть все.

Она долго и придирчиво выбирала мне платье. Остановилась на нежно зеленом. У него в отличие от предыдущего был треугольный вырез, заглядывающий в ложбинку груди, и рукава из тончайшего кружева, которые облепляют мои руки как вторая кожа и которые наверняка можно порвать одним неловким движением. Уложила мои волосы наверх и даже подкрасила ресницы какой-то чёрной ваксой при помощи щеточки, очень похожей на уменьшенную зубную. Надо будет заняться прогрессорством, лениво подумала я. Сколькими незначительными мелочами можно существенно облегчить свой быт. На мои запястья и шею выделяется капля ароматического масла, оно пахнет терпко. Мне кажется что ветрами, которые колышут вереск на пустошах, и горячим глинтвейном, мне очень понравился этот запах.

— И наконец! — Анна выдержала театральную паузу и жестом фокусника, откуда не возьмись, достала вытянутую плоскую шкатулку.

В ней лежали бусы из мелкого, словно битого, с острыми гранями камня красно-коричневого цвета. Судя по толщине, даже скорее цепочка. Она легла на мою шею в два ряда. И серьги из такого же камня. Зеркало показывало мне, что я обворожительна, и, похоже, даже не лгало.

— Вы родите нам самого прекрасного императора в истории, — прошептала Анна и даже слезу смахнула.

В дверь постучали. Я прошла в гостиную, Анна впустила в неё щегольски одетого молодого парня. Чисто выбритое лицо, светлые волосы, лукавые глаза. На нем брюки, в которых ему наверняка тесно, и пиджак с длинными сзади полами. Я не знаю, как называется такая одежда, но мне кажется, что он похож на тонконогого кузнечика.

— Позвольте, госпожа, — он низко кланяется и протягивает мне руку. — Можете звать меня просто Анри. Я ваш сопровождающий на сегодня.

— Зоя, — растерянно отвечаю я.

— Обворожительно! Императорское имя.

Под руку с ним я вышла из своих покоев. Мы прошли длинным коридором. Было удивительно пусто, словно дворец вымер. Лишь платье моё шуршало, обнимая ноги. На улице уже темнело, во многих канделябрах горели свечи, в воздухе плыл аромат воска и ещё чего-то неуловимого, сладкого. Наконец, спереди послышался людской гомон, мы уверенно направлялись к его источнику. Широкий коридор оборвался, мы вышли на огромную лестничную площадку. Она тянулась вдоль второго этажа, образовывая открытую галерею, а сама лестница, величественно изгибаясь, спускалась вниз, в зал, где стояли сотни людей, все как один подняв головы и глядя на меня. Меня охватила паника, хотелось бежать обратно в комнату, спрятаться под кровать, а лучше телепортироваться в горную хижину. Но Анри уже повёл меня вниз. К своему удивлению, я даже не споткнулась ни разу. На лица я не смотрела, тыкнула взгляд в пол. Такая вот будущая мать императора, не выносящая людских сборищ. Когда мы спустились, все разом захлопали. Словно я фокус показала или исполнила зажигательный стриптиз. Во мне поднялась волна раздражения.