Женщина с той стороны (СИ) - Шайлина Ирина - Страница 22

— Жизнь новую начинаю. Теперь строго по фен шую.

Она смерила меня пытливым взглядом, затем подошла и помогла. Весовая категория у неё внушительная, да и силы немерено, дело сразу пошло веселее.

— Ну все, — сказала я, отряхивая руки. Дворец, а пыли на мебели тьма. — Теперь только трусы красные на люстру, и заживем мы с тобой Анька, как белые люди.

Анна никак не отреагировала. Начала привыкать. Провела меня в гостиную, где уже был накрыт завтрак.

— Кушайте госпожа. Сегодня будем гулять, здесь с вами не так строго.

— Да и куда я денусь то, с подводной лодки.

— Что? — иногда мне всё-таки удавалось её удивить.

— Давай говорю, доставай мне телогрейку и пойдём на променад.

Мной овладело какое-то лихорадочное возбуждение. Не хотелось и не моглось стоять на месте, хотелось гарцевать, как молодому норовистому коню, а потом желательно вскачь, и за горизонт. Я не узнавала себя, мою апатию сдуло как ветром. Не знаю, перемены ли тому виной, а может близость камня жизни дала мне сил. Дворец по прежнему казался мне тюрьмой, впрочем, он и был ею по факту. Необходимость лечь под ледяного Валлиара вызывала временный паралич, стоило лишь об этом подумать, а Назар…. Это боль, которая все время жила где-то в самой глубине моего сердца, и нудила, нудила. Сделать вид, что её не существовало не получалось, но иногда я отвлекалась и забывалась. Воистину, женщина создание глупое и ветреное, нет ей веры.

Мои окна выходили на тот самый парк, что мы видели по приезду. Но как оказалось, он лишь для красоты, летом в нем цветут самые красивые цветы мира, а на площади проводятся публичные выступления. Сзади, за махиной дворца был настоящий парк. Деревья, стриженые кусты и лужайки, многочисленные дорожки путаясь разбегались в разные стороны. В укромных нишах стояли лавочки, а в стратегически выгодных местах статуи каких-то государственных деятелей и их красавиц жён. Эпоха возрождения здесь либо не наступила ещё, либо протекала иначе, к моему прискорбию все статуи были одеты. На земле лежал тонкий слой первого снега. Я выбирала девственные участки, которых ещё не коснулась нога человека, и подняв юбки, оставляла на них свои следы. В парке ещё шуршали неубранные листья, было тихо и мрачно. Я шла медленно, поддевая их ногами и скучая. Анна держалась далеко позади, она свято блюла субординацию на людях.

— Хорош, — повернулась я. — Мне скучно. А парк явно не пользуется популярностью у местных жителей. Давай уже догоняй меня, и рассказывай все сплетни. Я же вижу, что тебя буквально распирает.

— О чем бы вы хотели услышать? — Анна не запыхавшись догнала меня в несколько широких шагов.

— Да я здесь никого не знаю кроме императорской четы. Про них и рассказывай.

— Госпожа Айя бесплодна, вы знаете?

— Да я давно догадалась. Очень давно.

— Говорят вчера у неё была истерика. Она била посуду и кричала, а в свою служанку запустила жаровней, та лежит с ожогами сейчас. Сказала, если Валлиар к вам придет, она наложит на себя руки.

— А он что, не изменяет ей? А то я такого читала в исторических книжках.

— Ну как же не изменяет. Бывает. Но госпожа сказала, для женщины зачавшей от императора, день, когда она узнает эту радостную весть будет последним. И ей верят, она очень скора на расправу, а император прощает ей все. А она боится потерять его любовь, за возможность родить ребёнка она бы полцарства отдала, считает, раз она пуста, то и женщина не настоящая.

— А если она родит сына, император может отпустить меня? — я вспомнила о теплом камне, ждущем меня в глубине бельевого шкафа.

— Нет, — покачала головой Анна. — И не вздумайте бежать от своего счастья. По всем законам сын от женщины с той стороны, непременно первенец, наследник престола. Даже если у императора уже есть десять сыновей. Это непреложная истина, иного повелителя не примет народ.

— Жаль, — прошептала я, понимая, что слишком глубоко увязла, и с крючка сорваться мне не дадут.

После обеда я сидела в своей комнате. Особой свободы передвижений мне пока не дали, опасались, я смотрела в окно. Моя комната находилась на втором этаже, и я могла вдосталь наблюдать за кутерьмой во дворе, рассеяно покручивая на пальце подарок императора. На меня столько всего свалилось сразу, что я словно забыла о нем. Впрочем, ничего особого в нем не было. Тяжёлая золотая печатка с чёрным камнем. Кольцо пришлось впору. Я хотела его снять и оставить там же где и другой свой подарок, то есть в шкафу, но побоялась. Вдруг превратно истолкуют, а я не хочу привлекать к себе излишнее внимание. Надо быть самой тихой мышкой в мире, и быть может тогда появится шанс ускользнуть из мышеловки. Людей на дворцовой площади было много, но взгляд мой едва по ним скользил, ничего интересного не происходило. К соседнему крылу подъехали повозки с провиантом. Я уже знала, что там находятся продовольственные кладовые и кухни. Из повозок вынимались многочисленные мешки и туши завернутые в окровавленные тряпки. Я поежилась, и отвела взгляд. С недавних пор я не переносила вида крови, особенно чужой. Своя не так пугала. С телеги лихо спрыгнул паренек с большой корзиной. Лихачество ему дорого обошлось. Нога подвернулась, он упал, из корзины на грязный камень выпало и разбилось множество яйц. Он стоял растерянно глядя на дело рук своих. Из дверей кухни выскочила дородная тётка, и стала лупить его полотенцем. В том, как он прикрывался спасаясь от гнева, в каждом его движении мне чудилось что-то знакомое. Наконец меня осенило.

— Анвар, Анвар! — закричала я и бросилась открывать окно. Оно не открывалось, я не знала как, привычные ручки отсутствовали. — Анна! Скорее же, Анна!

— Госпожа, — испуганной клушкой влетела она. — Что-то случилось? Где болит?

— Нигде не болит. Смотри в окно. Видишь, вон там, возле кухонь мальчишку? Да не того! А вот этого, у него штаны на колене порваны, упал он сейчас. Да-да. Анвар его зовут. Беги и разыщи, и чтоб к вечеру был тут.

— И зачем вам это отребье? — пробормотала Анна, но обещалась Анвара найти.

Вечером он робко вошёл в мою комнату. Мялся в дверях и смущался. А ведь тогда чувствовал себя ровней мне, даже относился немного снисходительно, как к несмышленышу.

— Проходи же, чего стоишь, — поторопила я в нетерпении. Повернулась к Анне, застывшей молчаливым изваянием со скорбью во взгляде. — Я знаю, ты боишься, что у него вши. Но если у меня тогда не было, а я была в разы грязнее, то может и с ним обойдётся? Иди на кухню, потрепись там за жизнь, не бойся.

Она вздохнула, помедлила, но поддалась уговорам. Мы остались одни. Анвар сидел на самом краешке кресла, и сжимал кулаки со сбитыми на костяшках пальцами. Дырку на штанах так и не зашил, и через неё виднелась худая коленка.

— Голодный? — спросила я, и пододвинула ему поднос со своим ужином. Меня в общий зал на ужин не звали, и к императорскому столу тоже. Анна злилась, что это происки Айи, а мне так было проще. — Ешь давай. Чего стесняешься? Мы с тобой в одной палатке спали, ты меня от насильника спасал. Наворачивай. А мне Анна ещё принесёт.

Стеснялся он не долго, голод перевесил. Содержимое тарелок было сметено в течение нескольких минут.

— А вы как добрались? Пешком?

— Это долгая история. Ты мне лучше скажи, — я наклонилась вперёд и перешла на шепот. — О Назаре ничего не слышал?

— Нет, не слышал. Боитесь, что вернётся за вами? Так не бойтесь, не достанет тут.

— Нет, другое. А не можешь узнать? У тебя наверняка остались знакомые…ты же с детства варишься в этой каше.

— Я могу сходить на рынок в нищем переулке. Обычно там продают контрабанду, которую везут в этот город. Но просто так мне никто ничего не скажет, даже по знакомству.

Я жила во дворце и ходила в красивых платьях, на моём пальце было кольцо подаренное императором. Но денег у меня не было ни копейки. Я прошла в гардероб и достала из под узкой кровати сумку Анны. Из её кошелька выгребла горсть монет.

— Этого хватит? У меня есть драгоценности…пусть и не мои. Все равно. Я могу их продать, но тебе дать опасаюсь, отнимут. Спроси, купит ли их кто. Я не знаю, как называются камни, сейчас покажу.