Я. Ты. Мы. Они (СИ) - Евстигнеева Алиса - Страница 95

Хреново. Как не крути.

Нет, я приняла правильное решение, когда сказала, что нам надо расстаться. Мы не могли больше жить теми отношениями, которые завели нас в такой болезненный тупик. В последние года мы все больше изводили себя и другого, скрывая под маской благополучия свои истинные чувства.

Я тонула в своей никчемности, отталкивая мужа мнимой самодостаточностью, ледяным спокойствием и наигранной теплотой. Нет, я не врала, но я играла роль идеальной жены, которая убивала нас обоих. Нет идеальных жен или мужей. В своем стремление я потеряла не только себя, но и тем, кем был для меня Саша. А он сходил с ума, от того что не мог спасти меня. И почти ненавидел меня за то, что я не в состояние спасти его. Найдя единственный выход в измене.

Мы любили. Сильно, страстно, ненормально.

Наша любовь и погубила нас. Потому что это было слишком нервно, местами больно… А все из-за страха, что другой любит тебя не так сильно, что не нужны мы друг другу.

Саша сделал, правильно, что заставил нас вспоминать и разговаривать, поднимая из глубины все, что годами разъедало изнутри.

Больше нет обид, нет ненависти, но и нет тех отношений. Нет тех нас. Есть другая я. Есть другой он. Но он и она все никак не могут повстречаться в новой реальности, даже несмотря на общие знаменатели.

У нас есть шесть замечательных детей, мы родители. И пока что это все. Женщина во мне и мужчина в нем идут разными курсами.

2

Был четверг. День стирки. Последнее время было каким-то загруженным, то одно, то другое. Мы обросли кучей нестираного белья. И я, смирившись с перспективой глажки на все выходные, в третий раз загружала стиральную машинку. Разбирала пацанячьи футболки. Пятна от еды, бронебойный запах мужского пота (спортивная форма Стаса), получистые футболки Дамира. А вот Кир воротник порвал, выкинуть что ли? А вот краска… Стоп, краска. Зеленая, засохшая, не гуашь…

— Ром, — зову я сына, заходя к парням в комнату. — Где ты в краске уделался? Ее же не отстирать, только вайтспирит, и то, если повезет.

Парни сидят в комнате, как обычно уткнувшись в ноут, и что-то гоняют по экрану.

Мой вопрос остается без ответа.

— Ро-ма, — повторяю я по слогам. Мальчики бегло переглядываются, но продолжают пялиться в экран.

— Рома!

— Это в школе красили, вот он не смог пройти мимо, — вместо среднего сына отвечает Дамир. И опять никто на меня не смотрит.

— И что же у нас в школе красили?!

— Ну это… парты в кабинете биологии, — подключается Стас.

— Да-да, — с энтузиазмом соглашается с ними Роман.

Как мне надоели их недоговорки. В три шага пересекаю комнату и силой хлопаю по крышке ноута, что тот с треском захлопывается.

— Мама, ну там же онлайн подключение было… Теперь мне проигрыш засчитают, — ноет Ромка.

— Я тебе сейчас сама проигрыш засчитаю! Откуда краска, я тебя спрашиваю?! — и чего я так к этой краске привязалась. Сама не понимаю, но чувствую, что это жизненно важно.

Стас с Дамиром притихают, оценив мое настроение. В дверях появляются Кир с девочками.

Рома поворачивается ко мне и устало вздыхает.

— Стены я красил. Сте-ны. Понятно?

— Какие стены?

— Вертикальные, — дуется сын.

— Рома!

Я уже готова схватить его ухо, когда слышу Кира.

— У папы мы стены красили.

— Киииииир! — хором кричат остальные.

— Да ладно вам, надоело прятаться, — заявляет младший ребенок. — Папа квартиру купил, мы там ремонт делаем, уже два месяца как.

Все затихают.

— А почему молчали? — удивляюсь я. До меня еще пока не доходит, что Саша сам с детьми делает ремонт. У меня вообще в голове сейчас информация плохо по полочкам раскладывается.

— Потому что сюрприз, — разъясняет Дамир. — Саша хотел тебе квартиру на новый год подарить.

— Зачем? — глупо уточняю я у детей.

— Потому что ты на кухне спать больше не можешь, а к концу года я убью Рому из-за ванной. И Кир тоже уже взрослый, и с девками больше не может, — загибая пальцы, устраивает разбор полетов Стас.

— Там уже почти все окончено, — вставляет свои пять копеек Вика.

— Мамочка, тебе там понравится, — ну куда уж без Кристины, если Вика заговорила.

Пытаюсь осмыслить услышанное. Новая квартира. Ремонт. Дети. Саша. Переезд. Сюрприз. В тайне от меня. Даже свое отношение вычленить не могу.

— Сань, — зовет Дамир. — Ты не о том думаешь.

— А о чем надо думать? — это последний мой вопрос, который я еще четко осознаю, дальше мой разум взрывается от детской какофонии. Все шестеро говорят хором и одновременно.

— О том, что отец из Москву уехал…

— Папочка теперь здесь живет.

— Он тебе приятное хотел сделать.

— Он с работы ушел.

— Папа теперь с нами.

— Мааааам…

— Ааааааааа, — ору я, не выдерживая потока новостей.

Все шестеро замолкают и смотрят на меня испугано.

— Адрес, — требую я от Стаса.

— Но, — пытается возразить он. — Адрес, сказала я!

3

несмотря на поздний час, на улице достаточно светло благодаря многочисленным новогодним гирляндам, которыми уже успели украсить город.

Впрочем, мне не до них. Я как самая настоящая городская сумасшедшая несусь через дворы. Пуховик, шапка, сапоги мешают мне нещадно. Пару раз падаю в снег, а потом встаю и несусь дальше. Можно было на машине, но не уверена, что уехала бы дальше ближайшего столба.

Та самая новая квартира, находилась в новостройке за пару остановок от нашего дома. Я пару раз видела этот жилищный комплекс, проезжая мимо, но никогда особо не всматривалась. А теперь вот. Высокая многоэтажка в один миг стала сосредоточением моей жизни.

Нужный подъезд оказывается открытым, и лифт уже поднимает меня на предпоследний этаж. Заветная дверь тоже находится сразу, просто она одна на этаже.

Делаю шаг вперед и замираю. Весь запал вдруг куда-то улетучивается. Вот бежала сюда, хотелось рвать и метать. Прилетела, примчалась, нашла… и на этом все.

Начинает включаться мозг. Зачем я здесь? Хотелось закатить истерику, начать долбиться в дверь, пока не откроет. А потом был бы скандал. Не мои типичные саркастические выпады в сторону Сашки, не полуигривые шлепки и пинки, и даже не мои страдальческие метания. Это было бы что-то совершенно ужасное и некрасивое, где я бы вопила, дралась, царапалась и кусалась. Саше пришлось бы с силой затащить меня в квартиру и закрыть входную дверь, чтобы соседи полицию не вызвали.

Я бы кидалась на него снова и снова, цапнула бы за ухо, попыталась расцарапать глаза. Нервы, что с них взять?

Обвиняла бы его во всех смертных грехах, в том, что он сволочь, гад, наглый интриган и бездушный мудак. Чернову пришлось бы периодически уклоняться от моих выпадов, а потом же ловить меня, потому что в порыве эмоций я бы сама скорее всего летела бы куда-то не туда — то мимо двери, то в стену.

Затем Саше это все порядком бы надоело. Он с силой впечатает меня в стену, пока я не успокоюсь. Где-нибудь в груди опять поселились бы пустота и мрак. Как тогда, когда он ушел. Начну скользить вниз по стене, а Саше придется меня ловить. Мы будем сидеть на полу, я буду плакать, а он будет жалеть меня, гладя мое лицо, волосы, все время прижимая к себе и не отпуская ни на минуту.

В конце концов, придется прийти в себя. Саша отведет меня в ванную, умоет, выслушает мои очередные вопросы. Почему он мне ничего не сказал, почему скрывает, что уехал из Москвы?! У него как всегда будут ответы, на все. Логичные, выстроенные. И я вновь почувствую себя неразумным ребенком.

И чем закончилась вся эта сцена? Наверное, тем, что мы помиримся. Я попрошу его меня поцеловать. Потому что решу, что мы стали другими. Пообещаю ему, что это была моя последняя истерика. И даже сама в это поверю. Ровно до следующего раза.

Пока опять не случится что-то, что заставит меня в нем сомневаться. Пока мне опять не приспичит от него бежать, а ему не придется меня догонять.

Черт возьми, между нами действительно многое меняется, подняли на свет то, что много лет хоронили своим молчанием. Но вот сценарий все тот же. Я все так же бегу от него, даже когда сломя голову несусь к нему. Вываливаю на него свое раздражение, а он находит нужные слова, чтобы привести меня в себя. И я успокаиваюсь. Почему мне все время нужны его убеждения? Его успокоение?