Невеста белого тигра (СИ) - Грийе Полина - Страница 7

Было страшно. Я вспомнила о родителях. В глубине души теплилась надежда, что я не умру, а просто проснусь в своей постели, вспоминая все пережитое, как страшный сон.

Мгновение спустя мир словно перевернулся: двор наполнился криками ужаса и боли, через сорванные с петель ворота ворвались всадники на конях, круша и убивая всех вокруг. Джад захрипел, схватившись за горло, и упал рядом — из его шеи торчал кинжал. Я, пользуясь моментом, бросилась бежать. Один из всадников тут же догнал меня, свесившись с седла и замахнувшись мечом, но в последний момент почему-то передумал. Меня закинули в крытую повозку, предварительно связав руки за спиной. Там уже сидел связанный Свен и еще один работник с поля. Больше в живых не осталось никого, по словам охранника.

Нас долго везли. На одной из остановок Свена и работника выволокли и куда-то потащили, а повозка двинулась дальше. Я осталась одна. Мне было страшно, а еще жалко Свена. Наверняка его убили или продали в рабство. Ехали мы достаточно долго, я успела уже несколько раз задремать. В очередной раз проснулась от того, что повозку резко тряхнуло. Я отлетела к другому краю, больно ударившись головой. Снаружи кто-то яростно кричал. Несколько стрел вонзились в брезентовую крышу моей темницы, легко вспоров тонкую ткань, одна из них попала мне в плечо. Охранник, что до этого сидел со мной в повозке, куда-то исчез. Я осторожно выглянула наружу — фургон стоял на пустынной дороге неподалеку от края леса, а кругом сражались люди. На меня никто не обращал внимания. Тяжело перевалившись через деревянный борт повозки, я вылезла наружу. Ноги от длительного сидения в одной позе затекли и плохо слушались. Переваливаясь и пригибаясь к земле, я двинулась в сторону леса. Сзади послышался оклик, и мне в ногу вонзилась еще одна стрела. Я упала, но продолжила ползти дальше в лес. Меня не преследовали, но еще несколько стрел пролетели совсем рядом. Было не до беглой рабыни. Каждый пытался выжить.

Удалившись на безопасное расстояние, связанными руками, закусив покрепче найденную палку, я попыталась достать стрелу, застрявшую в бедре. Пальцы, перепачканные кровью раз за разом соскальзывали с гладкого железа. От боли я скулила, вгрызаясь в шершавую сучковатую деревяшку, но продолжала месить рану, стараясь подцепить неподатливый наконечник, но все, что у меня получилось — это лишь обломить покороче древко. Я кое-как перетянула рану куском ткани, оторванной от подола платья, вогнав обломок еще глубже. Левое плечо, в которое попала первая стрела, онемело и не слушалось, кровь слабо продолжала течь из разодранного рукава.

Сколько так шла, углубляясь в лес, не знаю: меня шатало, я периодически спотыкалась и падала, но упрямо двигалась вперед, подальше от захватчиков. Голова кружилась от слабости и от начавшей действовать метки. Я не заметила глубокой ямы, прикрытой старыми ветками, и, споткнувшись, рухнула в нее. Сил выбраться уже не было. При падении стрела вошла еще глубже, рана на бедре открылась, и кровь начала течь с новой силой. Обессилевшая, я лежала на самом дне, и лишь слезы тихо текли по щекам.

«Да что же это за мир такой? Другие попадают — им сразу и магия, и приключения, и принц влюбленный, а мне — одни страдания. Не хочу таких приключений. Домой хочу, к маме — лежать на диване и книжки про вечную любовь читать», — думала я, разглядывая небо.

Какая-то птица села напротив лица. Она долго разглядывала меня, склоняя голову то на одну, то на другую сторону, затем издала хриплый звук, отдаленно похожий на карканье вороны.

— Привет. Ты тоже разумная? — обратилась я к птице.

Птица каркнула в ответ, переступила с ноги на ногу и продолжила меня разглядывать.

— Помоги… прошу… — прошептала я, чувствуя как уходят последние силы. — Больно…

Птица взмахнула крыльями и улетела. Через некоторое время сверху послышался шум, и в яму спрыгнул большой волк.

«Ну, что ж, это тоже помощь… Вот и все. Прощайте Хан, Элвин, родители…» — обреченно подумала я, а вслух едва слышно произнесла: — Только быстро и не больно, пожалуйста…

Глава 3

Очнулась я в избушке местной знахарки, или как называли ее жители — лесной колдуньи. Высокая статная женщина лет пятидесяти, с идеально прямой осанкой и тонкими чертами, лица никак не вязалась у меня с образом деревенской травницы. Она больше походила на классную даму из какого-нибудь пансиона для благородных девиц: плавные движения, правильная речь, хороший словарный запас, длинное темное платье под горло и тугой пучок волос, спрятанный под косынкой. Вот только сильно выбивалась из ее строгого образа добрая понимающая улыбка и смешливость.

Здесь я провела несколько недель, гадая почему не сработала рабская метка, ожидая, когда затянутся раны и совершенствуя язык. Я не знаю почему, но со знахаркой процесс изучения пошел гораздо быстрее, чем с Райной и неразговорчивым Свеном.

И именно здесь, в домике травницы, я наконец приняла и поверила, что все это не дурацкий сон, который может в любой момент закончиться, а самая настоящая реальность, к которой нужно приспосабливаться и учиться в ней жить.

Линна — травница — рассказала, каким образом я оказалась у нее: Когда-то она была посвященной Мааль Ли — Матери Земли. И однажды богиня явилась к ней во сне и сказала ждать, прихода того, кто будет нуждаться в помощи. Линна прождала почти четыре цикла, и вот на днях прилетел посланник, который и указал на находку в лесу. Тогда знахарка попросила лесных волков помочь перенести меня в избушку. Так я оказалась здесь.

Линна ни о чем меня не спрашивала: ни о моем появлении в лесу, ни о моей рабской метке, ни о моих странностях, когда случайно выяснилось, что я не умею читать, путаюсь в элементарных познаниях по географии, истории, религии и не знаю названий рас и имен правителей, но при этом отлично считаю, немного разбираюсь в биологии и анатомии, и вообще очень быстро обучаюсь.

С одной стороны, хотелось рассказать, что я иномирянка, да расспросить про мир в который попала, узнать что тут и как устроено, а с другой стороны — я боялась. Кто знает, как тут к пришельцам относятся? У них вон рабство цветет махровым цветом. Вдруг меня опять продадут кому-нибудь под видом экзотики? Я решила пустить все на самотек: если Линна спросит — отвечу. Если нет, то промолчу. Думаю, мне еще предоставится возможность узнать, не вызывая подозрений, про этот мир.

В один из дней, когда я достаточно окрепла, мне было позволено встать с постели и выйти на улицу. Первым делом я начала искать зеркало, хоть Линна и не советовала пока смотреться в него. Но это только еще больше разожгло любопытство. Знахарка сжалилась и подвела меня к мутной серебристой стекляшке, висевшей у маленького оконца, затянутого слюдой. Линна провела рукой вдоль стекла, и оно превратилось в блестящее зеркало. С жадностью я бросилась разглядывать свое отражение. У Мореса не было хороших зеркал и все, что мне было доступно — это металлические поверхности и вода в бочке. Но стоило мне как следует разглядеть себя, и я ужасом отшатнулась. Хорошо, что я не держала зеркало в руках, иначе непременно выронила бы.

— Линна, это что — Я? — с глазами полными слез, я посмотрела на знахарку, одной рукой касаясь уродливого, багрово-черного шрама клейма, а другой оттягивая короткую прядку волос.

Мои чудесные длинные косы, некогда выкрашенные в модный ярко-рыжий цвет, превратились в рвановыстриженный ежик непонятного пепельного цвета, украшенный ниточками седины на висках. Лицо от постоянного недоедания и недосыпания посерело и осунулось, черты заострились, отчего глаза стали казаться непомерно большим на фоне впалых щек и бледных, бескровных губ.

— Но ведь я другая! — все еще не могла прийти в себя я. — У меня должны быть карие глаза, темно русые, перекрашенные в рыжий, волосы и черные брови. А сейчас глаза серые! И волосы серые, и брови, и лицо! И вообще, я вся серая! А еще седая! Только клеймо это дурацкое черное…Это не я. Это кто-то другой…