Невеста белого тигра (СИ) - Грийе Полина - Страница 73

— Ксанка! — радостно взвизгнула я и бросилась к подруге.

Мы обнялись, на глазах у изумленной Соланы и друзей Ксаны

— Ты вернулась! Как и обещала! Мне столько нужно тебе рассказать! — возбужденно тараторила Ксана. — А еще тебе непременно нужно зайти к моему отцу, там Линна оставила кое-что.

— Ксана, постой. Давай я тебя сначала кое с кем познакомлю. Это Солана — дочь Линны. Представляешь, она, оказывается, выжила

Улыбка медленно сползла с лица подруги. Сзади зашушукали друзья Ксанки.

— Да, я вижу. И даже ничуть не изменилась… почти, — сердито буркнула Ксана, внимательно изучая Солану. — Отец будет счастлив повидаться с тобой

— Оборотни живут долго, — в том же тоне ответила ей Солана, — если их убить не пытаются…

— Девочки, давайте уйдем с площади. Мы привлекаем внимание, — внесла я предложение. Кажется, Солану здесь не любят.

— Девочки, идите без меня. Я догоню вас позже, — махнула Ксана подругам, а затем уже обратилась к нам: — Идемте к отцу. Думаю, вам надо поговорить с ним.

Кузнец встретил нас радостно, по-отечески обнял меня, и даже Солану, отчего та залилась смущенным румянцем.

Как выяснилось в ходе разговора, Сола гораздо старше, чем кажется на первый взгляд. Когда-то дочка Линны помогала кузнецу нянчить мелкую Ксанку, потерявшую мать в младенчестве. Это сколько же Солане тогда? А на вид больше семнадцати не дашь.

Пока мы пили чай и я рассказывала о своих приключениях и поступлении в Академию, отец Ксаны — Олаф, вынес маленький закрытый сундучок, оставленный Линной. В нем лежало письмо, дарственная на дом и кое-какие драгоценности. Знахарка давно предчувствовала свою смерть и составила завещание заранее. Соглашаясь на ритуал, она предложила МаальЛи свою жизнь в обмен на мою, сохранив тем самым равновесие, за что и извинялась в письме.

— Вот. Это, наверное, теперь твое, — пододвинула я к Солане сундучок и утирая слезы.

— Ненавижу! Это из-за тебя умерла мама! — выкрикнула рыдающая Солана, отшвыривая сундук и выскакивая из-за стола. — Всех вас ненавижу!

Выбегая из дома, она налетела на высокого крупного мужчину, отскочив от него мячиком, злобно пихнула входящего кулаком и, наконец, выскочила наружу.

— Забавная пигалица, — прогудел знакомый голос.

— Свен? — удивленно уставилась я на вошедшего мужчину. — Ты живой?

— Я знаком с льерой? — не узнал меня мужчина

— Свен, это же я, Тисса! — кинулась я к бывшему начальнику охраны. — Я думала ты погиб…

— Вот же живучая птаха! — расхохотался Свен, подхватывая меня на руки и кружа по комнате.

— Эмм… Вижу вы знакомы, — подал голос Олаф, в то время как молчаливая Ксанка пристально разглядывала меня со Свеном

— Да. Это Свен, он помогал мне, когда я… ну когда…

— Ты что, тоже беглая преступница? — со странной смесью ужаса и удивления уставилась на меня Ксана

— Почему тоже и почему преступница? — не поняла я, возвращаясь за стол

Воцарилась пауза. Никто не торопился отвечать. Свен нарушил молчание первым:

— Потому что я — преступник, отданный в рабство в качестве наказания. Лайари Ксана, Тисса случайно попала в плен к моему хозяину, но вовремя сбежала, она не преступница.

Я облегченно выдохнула. Свен не сказал, что я была в рабстве.

— Ну надо же, впервые слышу чтобы ты так много говорил, — хлопнул Олаф по столу широкой, словно лопата, ладонью и басовито расхохотался. — А всего-то и надо было, что хорошенькую девчонку в дом привести.

— Меня зовут Аня, Свен. Я теперь свободная. Студентка Магической Академии Ольгинора, — тепло улыбнулась я. — Как ты здесь оказался?

— Я выкупил его на невольничьем рынке. В кузне мне теперь помогает.

— Но Олаф, ты ведь всегда осуждающе относился к рабству, а теперь…

— Он загибался от действия клейма, а это был хоть какой-то шанс выжить, — сурово припечатал кузнец. — Твой дружок из бывших магов, с него не снять так просто метку…

— Я благодарен, мастер Олаф, — поклонился Свен кузнецу.

— Хватит уже топтаться у порога, садись обедать, потом впечатлениями обмениваться будете, — пробасил кузнец освобождая место подле себя.

— А как же Солана? Разве не надо ее догнать? — вспомнила я о дочке Линны

— Набегается и вернется. Она всегда была вспыльчивой, но отходчивой, — ответил Олаф и приступил к еде, показывая тем самым, что разговор завершен.

Солана вернулась когда стемнело. Заплаканная, с опухшим раскрасневшимся носом и размазанными по лицу грязными потеками, вся какая-то сжавшаяся, жалкая. Она тихонько прошмыгнула в кухню, где сидели мы с Ксаной и робко присела на краешек стула. Воцарилось неловкое молчание.

— Извини, — подала я голос. — Мне очень жаль твою маму, она заменила мне родных. И я точно так же скорблю, вместе с тобой.

— Забудь… — буркнула Сола и снова замолчала. Так мы и сидели, в неловкой тишине, обмениваясь ничего не значащими фразами, пока из кузницы не вернулись Олаф со Свеном.

— Вам нужно уходить, с порога начал кузнец. — Местные маги, кто давно здесь живет, легко узнают в Солане знахаркину дочку, приговоренную к казни больше десяти лет назад. И наверняка заинтересуются, как ей удалось выжить.

— Куда же нам идти? Да и мои друзья куда-то запропастились… — опечалиласья, а потом, осененная внезапной догадкой воскликнула: — Портал! Точно, как я могла забыть!

Все заинтересованно на меня уставились, Ксана и Олаф еще и с нескрываемым любопытством. Им-то я так и не рассказала, что вернулась прямиком из мертвого мира. Отговорилась студенческой практикой и желанием повидаться с Ксаной.

— Эмм… ну… я… у меня немножечко неправильные способности, и я когда прохожу через портал, он выбрасывает меня не там, где нужно, — замялась я, думая как правдоподобно объяснить свою маленькую особенность и не проболтаться при этом. — А значит, мои друзья переместились правильно, и ждут меня на месте…

Солана понимающе ухмыльнулась, но ничего не сказала.

— Если мастер Олаф позволит, я могу проводить вас, — подал голос Свен.

— И я! Я тоже пойду с ними! — вклинилась Ксана.

— Нет! Ты еще слишком мала для этого, — осадил дочь кузнец и добавил задумчиво: — А вот Свена можно и отправить, нужно только привязку переделать, чтобы он мог границы города покинуть. Хороший он парень. Не верю, что преступник беглый.

— А я все равно сбегу! И ты меня не удержишь! — бушевала Ксана. — Уйду к гномам, в их академию поступлю, на техномага учиться буду!

— Ксана, уйди к себе, или я запру тебя в кузне и даже попрощаться с подругами не дам! — сурово произнес Олаф.

От его тяжелого взгляда Ксанка съежилась и затихла.

— А я все равно академию поступлю, — буркнула она и скрылась в одной из комнат.

— Вот же глупая девчонка, раздосадовано хлопнул себя по коленке кузнец. — дара и нет никакого, смотри ж ты…техномагом стать собирается! Вся в мать.

— Может стоит дать ей шанс? — робко подала я голос, но под сердитым взглядом кузнеца, стушевалась и замолкла. Сами потом разберутся.

— Давайте лучше собираться в дорогу. Переночуете и с рассветом отправитесь. Нельзя Солане здесь надолго оставаться, — закончил разговор кузнец.

Брать с собой было особо и нечего, кроме еды, поэтому сборы были недолгими. Поутру меня подозвал Олаф и вручил маленький металлический кругляш на простой веревочке — амулет-привязка, на который нужно было капнуть каплю крови, при передаче раба другому хозяину.

— Вот, держи. Этот Свен не так прост, как кажется. Совсем как ты. Думаю, в качестве твоего спутника ему будет лучше, чем всю жизнь работать на подхвате в кузне. — сунул мне в руки кругляш кузнец. — Пусть поможет вам Пресветлая.

Пожелав удачи Свену и о чем-то пошушукавшись с Соланой, кузнец скрылся в доме, а мы направились к Разлому, туда, где должны были очутиться Сэдрик, Вэлдорн и Зарина с Райнаром. Обиженная на отца Ксана провожать нас не вышла

Далеко мы уйти не успели. Практически сразу же за границей города встретили остальных. Первым делом я кинулась на шею Сэдрику, радуясь встрече. Очень хотелось поцеловать, ощутить теплоту его губ, вкус поцелуев, но этикет и нормы общества не позволяли сделать это на глазах у общества. Каким образом они нас нашли — мне неведомо. Сэдрик с Вэлдорном только улыбались загадочно. Эльф, кстати, как и драконица заметно преобразились и снова помолодели. Исчез затравленный взгляд, засияли глаза, бледные осунувшиеся лица окрасились румянцем.