Вторая попытка (СИ) - Шайлина Ирина - Страница 52

— Алло? — голос мамы казался встревоженным. Ещё бы, я обычно звонками её не баловала, а сейчас ночью звоню… — Женя, что-то случилось?

— Мам… — Я замялась, не зная, как продолжить. — Мама, если со мной что-нибудь случится, ты забери мою девочку, хорошо?

— Какую девочку, Женя? Алло? Не молчи!

— Мама, я дочку родила.

Я буквально чувствовала, как ошарашена мама.

— Ты…Ты не шутишь?

— Нет, мама. Я тебе адрес роддома напишу. Самойлова, на мою фамилию. Имени у малышки ещё нет.

— Ты с ума сошла. Постой! Ты куда собралась? Жди, я утром приеду!

Я сбросила звонок, отправила маме адрес и данные ребёнка и выключила телефон. Теперь стало немного спокойнее. Вскоре подъехало такси, я села в машину, стараясь не смотреть на свои дрожащие пальцы, не думать о том, какую ошибку совершаю, назвала адрес, и все, теперь назад пути точно нет. Ночной, вымытый дождём начисто город летел за окнами. Я прислонилась лицом к стеклу и думала, думала, но…все без толку.

Признаюсь, когда автомобиль выехал за город и углубился в лес, я даже не удивилась. Словно ожидала. И когда показались знакомые ворота тоже. Такси остановилось.

— Такая глушь, — пробормотал водитель. — Дамочка, вы уверены, что вам сюда?

— Ага, с билетом в один конец, — истерически хохотнула я, передавая деньги.

Таксист замялся, но деньги взял. Я вышла, остановилась перед открытыми нараспашку воротами. Автомобиль попятился назад, развернулся и уехал, а я все стояла и не понимала, зачем приехала и что мне делать. Наконец решилась и вошла. Еле заметно, пробиваясь сквозь прорехи в тучах, светила луна. Сад был тих и темен. Я шла по траве, под ногами похрустывала яблочная падалица, которую никто не убирал. Она пьяно и беззаботно пахла, в воздухе звенели комары, и казалось, что никого, кроме меня, в мире нет. Я шагала, слушала своё прерывистое, испуганное дыхание и ждала, когда впереди покажется громада дома. Я суеверно боялась обернуться назад, в тишине мне чудились чужие шаги, а за плечом некто или даже нечто, порождённое моим трусливым сознанием. Незнание было легче, если бы могла, я бы и вовсе шла с закрытыми глазами. Наконец я увидела дом. Ни в одном окне не горел свет. Что меня там ждало? Я поднялась на террасу, остановилась у дверей, прислушалась. Тишина, одна лишь тишина. Похоже, моя поездка сюда очередной фарс, устроенный Эльзой, не желающей дать мне жить своей жизнью. Впрочем, повелась я на него добровольно, следовательно, сама дура.

Вот сейчас я могла бы развернуться и уйти. Но рука сама поднялась, легла на ручку двери, толкнула. Впереди — темнота коридора. Я вдруг подумала, что там до сих пор может лежать мертвец, так и брошенный поперёк, и нет Адама — меня через него перенести. Стало страшно, как в детстве, когда просыпаешься ночью и боишься ступить на пол, потому что под кроватью монстр. Но невозможно же всю жизнь просидеть, поджав ножки? Я вошла. Пошарила по стене, пытаясь включить свет, но коридор был огромным, мои ладошки маленькими, и шарить, ничего не обнаружив, я могла до самого рассвета. Крохотными шажками пошла вперёд. Высокие окна давали тусклый свет, вскоре я уже смогла различать предметы в темноте.

— Эльза! — позвала я.

Но позвала шепотом. Нарушать тишину затаившегося дома тоже было страшно. Я пошла вдоль стены, касаясь её кончиками пальцев. Фактурная штукатурка и покрывающая её бархатистая на ощупь краска щекотали кожу. Стена привела меня на кухню. Здесь окно было огромным и давало не в пример больше света. Оно было открыто, в комнату вливалась ночная прохлада, слышался беззаботный стрекот сверчков. Как будто ничего не происходит. А что собственно происходит? Быть может, в самом деле, ничего… свет фар подъезжающего автомобиля мазнул по стенам. Я вздрогнула. Кто бы это ни был, было приятно осознавать, что в этом склепе я не одна. Но несмотря на радость от наличия поблизости живых и, надеюсь, разумных существ, я метнулась к шкафам, выдвигала все полки одну за другой, пока не нашла ножи. Выбрала себе самый большой и почувствовала себя спокойнее. Скользнула в коридор и замерла у стены. Где гость, пожаловавший, как и я, в ночи? Где Эльза? Где, чёрт подери, Игоречек со своими мальчиками? Куда мне идти, что искать?

Передо мной был широкий холл, впереди лестница, ведущая на второй ненавистный этаж, тишина, тени по углам и марашки по коже. Я вслушивалась в тишину до звона в ушах. И когда накрутила себя до предела, когда уже готова была скулить от страха, услышала шорох сзади. Обернулась резко, уткнулась в чьё-то тело, взвизгнула от страха, выронила нож, который, по сути, должен был защищать мою жизнь.

— Тише, тише, все хорошо.

Руки обняли меня, прижали, я уткнулась лицом в его грудь, вдыхая знакомый, родной уже запах, испытывая неимоверно облегчение.

— Эльза сказала, тебя убьют, — пожаловалась, всхлипнув, я.

— Эльза не может без театральщины. А ты понеслась меня спасать?

Я кивнула.

— А что же ножик выронила?

— Я надеюсь, в планы Эльзы не входило, что я тебя зарежу.

— Что входит в её планы, даже она сама не всегда знает. Иди, подожди меня в машине. Закройся, садись за руль, если что, давай по газам и вали отсюда. Хотя нет, давай я лучше провожу тебя.

— Нет, я с тобой.

Он взял меня за руку. С ним было удивительно спокойно. Словно мы не в доме-склепе ночью, а в воскресный полдень гуляем в парке. Мы пошли к лестнице, в руках у Адама появился фонарик.

— Что мы ищем?

— Если бы я знал.

Мы поднялись наверх. Было все так же темно и тихо. Адам шёл уверенно, будто точно знает, куда идёт. А может, и правда знает…их с Эльзой связывала давняя дружба. Мы вошли в одну из комнат, Адам оставил меня в дверях, шагнул вперёд, чертыхнулся.

— Что там?

— Игоречек. Не стоит смотреть. Подожди в коридоре.

Адам, уже не скрываясь, включил свет в комнате. Ни в какой коридор я, конечно, не вышла. Зря. За что и получила. Увиденное давало по мозгам, подкатывало желчью к горлу. На кровати, на скомканных простынях лежал Игорь. В одних трусах в целомудренную серую полоску, впрочем, он же в своей постели…Игорь был мёртв, окончательно и бесповоротно. Это было видно и по оскалу на его лице, и по позе. Крови не было. Но в то, что он умер сам, не верилось. Я отвернулась.

— Задушили, — констатировал Адам. — Насмотрелась? Может, в машину?

Я затрясла головой. С ним спокойнее. Адам посмотрел мне в глаза пристально, словно пытаясь прочесть мысли. Улыбнулся короткой, отнюдь не весёлой улыбкой. Вышел в коридор, я за ним. Толкнул противоположную дверь, щелкнул выключателем, вспыхнул ярко свет. Я шагнула в комнату, закричала, Адам дёрнул меня назад.

— Она…она…она..

— Мертвая, — сказал Адам.

Я закрыла глаза. Но перед ними все равно была та сама картинка, что несколько секунд назад. Наверное, она впечаталась в мой мозг навечно. Адам вошёл в комнату, я встала в дверях, не знаю, зачем, лучше бы бежать. Подняла взгляд. Никуда не делись, никуда не исчезли. Босые ноги с ярко алыми, словно капли свежей крови ноготками. Я не могла поднять взгляд выше. Но и от ног отвести не могла. Красивые ступни с изящным изгибом, аккуратные пальчики. Вся красивая, даже в такой мелочи. Красивая и мертвая. Я усилием воли оторвала взгляд, посмотрела на стену. На ней большими буквами, губной помадой всех оттенков красного было выведено: «Я дарю тебе свою мечту».

Меня затрясло. На столике лежал запечатанный конверт, я знала, что он мне, взяла, засунула, свернув в карман, и вышла из комнаты. Спустилась по лестнице на улицу, на воздух, села на террасе и уткнулась лицом в колени. Через несколько минут ко мне присоединился Адам, тяжело опустился рядом. Остро пахло яблоками и сырой землёй, все так же оглушающе стрекотали кузнечики, мы сидели и молчали. Не было слов.

— Даже умереть не могла без оваций, — сказал зачем-то Адам. — Прости.

Я поежилась. Внутри меня было пусто и холодно. Слова, которые можно было сказать, так и не появились. Я посмотрела вниз, на белеющие в темноте тенниски. На земле возле них стояла спортивная сумка.