Опрометчивая сделка (ЛП) - Пауэлл Элизабет - Страница 7

— Хорошо. Я так и думала. Я, как правило, не обращаю внимания на их высокомерие, уже привыкла к этому за все эти годы.

— Странно, что вы терпите это все, Ваша Светлость.

— Терплю что? Моя дорогая девочка, сегодня вечером они показали свое лучшее поведение, — фыркнула вдова.

Несмотря на все усилия сдержаться, Кит не выдержала и засмеялась.

— Я должна сказать, что вы сами достаточно хорошо противостояли этим выскочкам, — продолжала пожилая женщина, — лучше скажите мне ваше мнение о моем внучатом племяннике Лорде Бейнбридже?

Кит избегала откровенного взгляда вдовы.

— Почему вы спрашиваете, ваша светлость?

— Ну, вы двое, казалось, довольно непринужденно беседовали только что.

— Мы… мы обсуждали стихи, — ответила Кит, надеясь, что тень в коридоре не позволит вдове заметить краску смущения, которая покрыла ее лицо от подбородка до кромки волос.

— Поэзия? — удивилась вдова. — Я никогда бы не подумала, что такой мужчина, проявляет интерес к поэзии. Скачки и азартные игры, да, но не поэзия.

— Такой мужчина, какой…?

— Не позволяйте его приятным манерам обмануть вас, моя дорогая. Маркиз является повесой и негодяем, который не оставляет на своем пути ничего, кроме разбитых сердец в результате. Он имеет довольно известную репутацию в Лондоне, Знаете. лучше на вашем месте было бы остерегаться его.

Повеса? Слово эхом звучало в ушах Кит. Ну, что ж это объясняет его расчетливый флирт. Или нет? Тогда зачем такому мужчине нужно возиться с ней? Она была серым воробышком, по сравнению с великолепной леди Элизабет, и все же он назвал ее привлекательной. Была ли его доброта к ней игрой? Прелюдией к совращению? Ведь его забота, казалось, такой искренней. Кит закусила нижнюю губу. Чему она должна верить?

Рациональная сторона ее ума предупреждала, нужно избегать его. Иррациональная сторона влекла к нему и была сильно заинтригована. Маркиз был любезен, красив, остроумен, таким, каким никогда не был Джордж. Запретный плод сладок и в самом деле.

Вдовствующая герцогиня похлопала Кит морщинистой рукой с выступающей синей жилкой.

— Мой внучатый племянник может быть довольно мил, но распутники не бывают хорошими мужьями.

— Хорошими мужьями? — Кит повторила эхом и вздохнула. Она действительно должна избавиться от этой жуткой привычки повторять.

— Ну, может не все. Пока не найдется кто-нибудь, кто их должным образом не приручит.

Кит сомкнула брови.

— Что вы имеете в виду ваша светлость?

— Пока ничего, дитя. Я просто решила дать вам хороший совет.

— Ну, вам не стоит слишком беспокоиться, мэм, у меня нет намерения выходить замуж за маркиза, или кого-либо еще, если на то пошло!

— Я рада это слышать. Возможно, теперь вы можете рассказать мне о том, что еще беспокоит вас.

— Беспокоит?

Кит испугалась. Герцогиня кивнула, и все перья страуса на ее головном уборе качнулись вместе с ней.

— Прекратите. Вы сама не своя, с тех пор как мы покинули Бат.

Кит сглотнула.

— Нет, — солгала она.

— В самом деле? — протянула герцогиня. — Ты забыла, как хорошо я тебя знаю, моя дорогая.

— Это не имеет особого значения, — настаивала молодая женщина. Ее проблема заключалась в герцоге, и только в нем. Она слишком любила эту старую женщину, чтобы допустить войну герцогини с родственниками из-за нее.

Герцогиня засомневалась.

— Ой, ли?

Холод захлестнул Кит. Восприимчивость вдовы угрожала ей разоблачением. Чем больше она пыталась обмануть герцогиню, тем менее ей это нравилась.

— Ничего не случится до нашего возвращения, я уверяю вас. И прошу прощения за то, что не в духе.

Вдовствующая герцогиня всмотрелась в Кит.

— Я готова выслушать, дитя, если вы захотите поговорить об этом.

— Спасибо, ваша светлость, — Кит ответила улыбкой, — но это действительно не нужно.

Когда они вошли в спальню вдовы, пожилая женщина задержалась в дверном проеме. Она нежно сжала пальцы Кит.

— Если вам нужна помощь, моя дорогая, помощь любого рода, вы знаете, что всегда можете прийти ко мне.

— Я высоко ценю вашу заботу, мадам, но все решится само собой, — ответила Кит.

Затем, шепотом, добавила про себя «Я очень надеюсь на это».

Глава 3

На следующий день выдалась ясная и теплая погода, и предложение герцогини поехать в Стоу-на-Уолде все встретили с большим энтузиазмом, но Кит, которая испытывала приступ мигрени, попросила остаться.

— Ты уверена, дитя? — спросила вдовствующая герцогиня, пристально вглядываясь в нее.

— Я буду в порядке, мэм, — Кит поспешила заверить ее. — Это пройдет. Мне просто нужно немного отдохнуть.

— Вы выглядите немного измотанной. Возможно, Леди Элизабет должна остаться и посидеть с вами, — предложила герцогиня.

Мысль провести время наедине со злобной сестрой герцогини, заставила боль в висках пульсировать еще сильней. И судя по неприятному выражению на лице, Леди Элизабет понравилось это предложение не больше, чем ей.

— Это только мигрень, — ответила Кит, прежде чем пожилая женщина могла слишком увлечься этой идеей. — Лакшми может ухаживать за мной. Мне не хотелось бы, лишать вас этой прогулки в такую прекрасную погоду.

— Ну, ладно, — согласилась пожилая леди явно неохотно. — Мы будем там не долго, и я навещу вас, когда мы вернемся.

Кит наблюдала с порога, как дамы сели в открытый экипаж, а джентльмены на своих коней.

Лорд Бэйнбридж приблизил своего серо-стального коня к ней, приподнял свою шляпу и обратился с легкой улыбкой:

— Я надеюсь, вы почувствуете себя достаточно хорошо, чтобы присоединиться к нам за ужином. Я рассчитываю на вас, чтобы спасти меня от еще одной пытки фортепиано Каро.

Он был в темно-зеленом пиджаке и бриджах из оленьей кожи, которые подчеркивали каждый изгиб его мускулистых ног, от одного взгляда на него у нее перехватило дыхание.

— Я постараюсь, милорд, — сумела произнести она, — но не гарантирую.

Он бросил беглый взгляд через плечо на герцогиню, которая старалась удержать ее фантазийный пернатый капор от порывов озорного ветерка.

— Тогда я буду молиться за ваше немедленное выздоровление, — протянул он, подмигнув ей.

Кит изумленно уставилась на него, но прежде чем она смогла сформулировать ответ, маркиз надел свою шляпу и взялся за поводья. Затем раздался топот копыт и хруст гравия, кавалькада понеслась по дороге, поднимая клубы пыли за собой.

Она смотрела им вслед, приподняв руку на прощание, потом накинула шерстяную шаль на плечи и возвратилась в дом.

Молодая женщина бродила по главной прихожей, погруженная в свои мысли. Ее головная боль была достаточно реальной, но больше всего ей хотелось побыть одной. Прогулка в одиночестве даст ей возможность привести в порядок растрепавшиеся мысли. Она направилась к задней части дома. В висках продолжала биться глухая, постоянная боль, с того времени, как она проснулась. Какая злосчастная ночь, часы, проведенные, лежа без сна, уставившись на кружева дамасского балдахина над кроватью, сменялись кратковременным беспокойным сном. Хотя она задремала, в конце концов, но до этого не спала очень долго, прежде чем Лакшми пришла, чтобы разбудить ее.

Она увидела свое отражение в настенном зеркале. Между темно-русыми бровями пролегла гневная морщинка, появились морщинки раздражения в уголках ее рта. Добавьте к этому синяки под глазами от недосыпания, и она выглядела, так же ужасно, как и себя чувствовала. Молодая женщина скорчила гримасу своему отражению в зеркале, ее тело охватила дрожь, пальцы сжали шаль.

Герцог отказался увидеться с ней сегодня утром. Она пыталась поговорить с ним перед завтраком, но он только посмотрел свысока и объявил, что слишком занят в данный момент, чтобы беседовать с ней. Когда Кит опешила от такого ответа, Его милость ехидно предложил назначить встречу через его секретаря, затем повернулся на каблуках и пошел прочь.

Она стиснула зубы. Некоторые из английских дворян в Калькутте унижали ее, в то время, как она ожидала от них многого в сложившейся ситуации с мужем, но никогда таким грубым и унизительным способом, как в это утро.