Склеп, который мы должны взорвать (СИ) - Вагнер Лара - Страница 32

Я предпочел устроиться в бетонном вазоне, на упругой подушке из оранжевых цветов. От них исходит сухой, резкий запах, кого-то он отпугнет, но мне скорее нравится. В городе еще столько цветов… Уже много раз слышал в разговорах прохожих, что нынешняя осень необычайно теплая. Что ж, это нам на руку… Листья уже пожухли, утратили яркость, зато оранжевые лепестки пламенеют и не собираются умирать. Они не сдадутся грядущим холодам. Хотя это всего лишь иллюзия, которой хочется верить.

Няня вытаскивает из сумки раскладное зеркальце, внимательно разглядывает себя, проводит пуховкой по подбородку. Она опять изменилась, эта своеобразная особа. Оттенок волос заметно посветлел, брови подрисованы, даже талия внезапно наметилась. Вязаное пальто няню стройнит, это, конечно, благодаря вертикальным полосам узора. Не понятно, когда она успевает справляться со своими обязанностями и приглядывать за детьми, если все время проводит в заботах о собственной внешности.

Принц залез на гранитные перила, обхватил колени руками. Сидит, демонстративно отвернувшись и не обращая на нас ни малейшего внимания, смотрит куда-то вдаль. Стройный силуэт на фоне мощных каменных блоков кажется хрупким и беззащитным, темные волосы треплет ветер. Складывается впечатление, что со следующим порывом ветра принц исчезнет навсегда… Перила широкие, упасть с них надо еще постараться, но впечатление именно такое. Видимо, не только у меня. В конце концов волшебник не выдерживает.

— Не сиди на сквозняке, простудишься.

— Может, я хочу простудиться и умереть, — следует высокомерный ответ.

— Хватит валять дурака! Местных комедий насмотрелся?

— Причем тут комедии?

— Ну, как же, есть ведь один фильм, который каждый новый год по телеку крутят по всем каналам. Это оттуда фраза.

— Я не смотрю телевизор. Хотя да, посмотрел как-то пару комедий. Хотелось настроение поднять.

— Ну, и как результат?

— Что-то не вставляет их юмор. А фраза, наверное, случайно запомнилась.

— Ты мне зубы не заговаривай. Иди-ка на скамейку.

Всего каких-то пять или семь минут уговоров, и принц садится на скамейку рядом с волшебником. Тот греет его руки в своих, должно быть, очень горячих ладонях и ворчит:

— Прямо ледышки. Почему старших не слушаешься? Придется тебя наказать…

— Кхем, — подчеркнуто отчетливо кашляет палач, и волшебник меняет тему.

— Кстати, я обещал легенду о туманном человеке рассказать.

ИСТОРИЯ О ЧЕЛОВЕКЕ, СОТКАННОМ ИЗ ТУМАНА

Да, именно так именовали этого типа. Дело было в Граасчирбе, как раз в той местности, где стоит мой дом. Сейчас эта лощина называется Туманной, а в те стародавние времена она вообще никак не называлась. Неподалеку от моих владений — целая рощица из терновника. Здесь эти деревья тоже есть, такие же колючие, как у нас. Но это неважно. По всей роще, если приглядеться, до сих пор можно заметить остатки фундаментов. Вот и все, что осталось от деревни, жалкие остатки.

Когда-то эта деревня считалась довольно большой и богатой. Посреди нее стоял домик, принадлежавший женщине, которая зарабатывала на жизнь тем, что с утра до вечера ткала полотно. Мастерицей она была прилежной, заработка на скромную жизнь хватало, и ни в чем Станна не нуждалась. Мужа у нее не было, зато имелся любовник, хозяин лавки, где крестьяне могли купить все, что душе угодно — от разноцветных леденцов до дубовых бочек. Миловалась Станна с ним уже много лет. Дружили с детства, а когда подросли, дружба превратилась в любовь. Как уж его звали? Забыл… Кажется, Ронт. Хотя какая разница теперь. Сначала его родители были против свадьбы, и он не хотел противиться, чтобы не лишиться наследства. Потом родители умерли, Ронт получил по наследству лавку и кое-какие сбережения, но по-прежнему не спешил жениться. Станна смирилась, ей главное было, чтобы любимый всегда находился под боком.

Нужно сказать, что об их связи в деревне даже не подозревали. Это может показаться странным, но такое тоже иногда случается.

— Меня, например, никогда не интересовало, кто с кем спит, — заявляет поэт.

— Не суди о других по себе. Ты-то, понятно, витаешь в облаках. Но в этот раз деревенские сплетницы действительно ни о чем не подозревали. Парочка встречалась или в глухом лесу, куда даже охотники редко заглядывали, или наведывались друг к другу по ночам. Задние калитки их садов находились напротив. Короче говоря, год проходил за годом. И Ронт собрался, наконец, жениться. Только не на своей давней возлюбленной. Ему нашли совсем юную невесту в соседней деревни. Девушка из богатой семьи, единственная наследница. И собой была очень хороша. Когда слух дошел до Станны, та сначала не поверила, тем более, Ронт все отрицал. Но долго скрывать правду ему не удалось. Что оставалось Станне? Она была уже давно не первой молодости, кроме Ронта, ни на одного мужчину в жизни не посмотрела. Станна стала требовать, чтобы тот отказался от свадьбы с богатой наследницей. Женщина, которую бросили, способна на жуткие вещи, однако Станна пока только лила слезы и умоляла. Разумеется, от этой тактики толку не было. Когда Станна перешла к угрозам (хотя чем она могла навредить, неверному любовнику?), Ронт решил заставить ее притихнуть.

****

Он объявил, что Станна украла у него кошелек, когда заходила в лавку. Битком набитый серебряными монетами кошелек обнаружили в ее доме, спрятанный в дальнем уголке. Конечно, Ронту не составило труда потихоньку подкинуть улику. Соседи сразу поверили клевете, ведь люди обожают обвинять ближних во всех грехах. Станну связали, швырнули в телегу и отвезли в ближайший городок, где жил судья. Во время разбирательства Станна ни слова не сказала, о том, какие отношения у них были с Ронтом. Надеялась, что у него проснется совесть, и он возьмет обвинение обратно. Но не тут-то было. Судья не поверил оправданиям женщины, признал ее виновной. Нравы тогда царили простые, не то, что в наше время. Станну увезли обратно в деревню, и на глазах у всех выпороли кнутом. Ей еще крупно повезло, судья смягчил приговор ради предстоящего большого праздника. Иначе могло быть гораздо хуже.

Меду тем Ронт спокойно готовился к свадьбе, а Станна отлеживалась у себя дома и боялась показаться на улицу. Накануне свадьбы, в сумерках, она все же выскользнула наружу. В руках держала свернутый кусок полотна, который соткала в предыдущие дни. Отправилась в зеленую долину неподалеку от деревни, развернула полотно. То само рвалось из рук, растекалось в воздухе туманом. За несколько мгновений превратилось в Туманного человека…

Станна потихоньку вернулась обратно, а Туманный человек притаился до поры до времени. Поздно вечером, когда свадебный пир был в самом разгаре, он просочился в лавку Ронта, где в парадной комнате были накрыты столы. Гости уже изрядно напились, вино текло рекой… Туманный человек навалился на жениха, обхватил мягкими полупрозрачными пальцами. Задушил не сразу, сначала помучил хорошенько. Потом настал черед остальных гостей. Всех их словно парализовало, они молча ждали расправы. Погибла и несчастная невеста… Остаток вечера и всю ночь Туманный убийца блуждал по деревне, проникал в дома и никого не щадил.

Утром оказалось, что больше половины жителей мертвы. А на крыльце Станны мирно лежал свернутый кусок полотна. Женщина, наверное, пожалела о содеянном, но уже ничего нельзя было изменить. Она подхватила полотно и навсегда покинула свой дом. Неизвестно, куда она делась. Ни ее, ни Туманного человека больше не видели ни в Граасчирбе, ни в Аверхальме. Оставшиеся в живых тоже покинули деревню. Дома быстро разрушились, хижины заросли травой и колючим кустарником. Вот и все.

— Я думал, будет какая-нибудь забавная сказка, — разочарованно замечает принц. — И так все погано, так еще…

— Куда уж забавней — массовые удушения ни в чем не повинных людей! Не дуйся… Хочешь, расскажу другую историю?

— Нет, подождите! — перебивает его няня. — Лучше послушайте все нашу историю. Мы должны признаться… Только сейчас догадались, за что нас сюда вышвырнули…