Склеп, который мы должны взорвать (СИ) - Вагнер Лара - Страница 37

— Кто бы сомневался. Он вообще очень деятельный…

Но поэт уже не смотрит в мою сторону.

— Только взгляни, какая красота!

Он останавливается, задрав голову, перед башней, сложенной из белого кирпича. Великолепное зрелище, от которого действительно не оторвать взгляд. Округлые колонны по фасаду (как их удалось сложить из кирпичей?!), таинственная темная арка, за которой — неизвестность… Уходящие ввысь ярусы покрыты каменным кружевом, стрельчатые окна сквозят по стенам, колокол сверкает золотыми боками. Огромная башня кажется воздушной, вот-вот взлетит над многолюдной улицей.

— Чудесно, правда?

С этим не поспоришь. Рядом с башней — маленькая застекленная витрина. Под стеклом проступает какой-то текст.

— Тут, наверное, написали ее историю для туристов, — догадывается поэт. — Почитаем?

ИСТОРИЯ БЕЛОЙ БАШНИ/БЕЛОЙ КОЛОКОЛЬНИ

С древнейших времен сохранилось предание о Белой башне. Точное время строительства неизвестно. Однако большинство исследователей датирует ее второй половиной IX в. Тогда белокаменная башня находилась довольно далеко от княжеских палат и городского посада. Во время усобицы начала X в. город был взят войском мятежного княжича Ростислава Жильного. Князь и его дружина были перебиты врагами. Только княгине удалось бежать вместе с маленьким сыном на руках. Она укрылась в Белой башне. Но захватчики вскоре проведали, где скрывается княгиня с ребенком, и окружили башню. Ростислав предложил княгине, которая славилась своей красотой, стать его наложницей. По другой версии, предложил стать его законной женой. Княгиня отказалась. Тогда княжич Ростислав повелел обложить башню хворостом, облить хворост смолой и поджечь. Долго клубился дым по округе, башня вся почернела от копоти, а княгиня и ребенок задохнулись в чаду. Потом воины княжича разобрали башню, обломки увезли на телегах, чтобы от нее не осталось и следа. Однако память людская сохранила эту историю.

Миновали столетия, и в самом конце XIX в. городская дума приняла решение о строительстве колокольни на месте, где стояла Белая башня. Теперь здесь уже располагался центр города, проходила широкая торговая улица. Колокольня должна была напоминать по своему облику прежнее сооружение и войти в комплекс расположенного неподалеку храма. До начала строительства были приобретены городской казной и снесены две лавки купца Кубышникова. В 1901 году начались строительные работы. При создании проекта архитектор А. Е. Шубис руководствовался сохранившимися гравюрами и подробным описанием из книги европейского путешественника Р.Х. Грайеншлисса. Башня была построена из белого кирпича, произведенного на заводе, принадлежавшем главе городской думы Ф.З. Крокова. Работы были полностью завершены в 1907 году. На сегодняшний день Белая колокольня является самым высоким старинным зданием в городе. Ее высота составляет…

Глава 30

Так и удается узнать точную высоту башни. Поэт отвлекает.

— Да вот же мои друзья!

Он показывает в сторону пепельно-лилового здания с крышей-куполом, мощными колоннами и множеством ступеней, ведущих к парадному входу. На ступенях расселось человек десять-пятнадцать. Или даже больше. Все молодые, один из парней с собранными в хвост на макушке прядями перебирает гитарные струны. У большинства одежда такая, которую принято называть здесь «креативной» и длинные волосы. Одна из девушек наоборот очень коротко пострижена, на черепе идеально правильной формы забавно топорщится светлая щетинка.

Поэта тоже замечают, машут руками в знак приветствия. Кто-то кричит:

— Привет, Иллюминатор! Ты куда пропал тогда?

Поэт ответно машет и подбегает к ступеням.

— Были всякие важные дела. Но я ужасно скучал по всем вам…

Значит, это та самая компания с творческим уклоном, в которой наш поэт провел довольно много времени, прежде чем в невменяемом виде свалился в подвал. И долго еще одаренный юнец намерен с ними оставаться? Похоже, надолго. Он здесь явно в своей стихии. Ему что-то наперебой рассказывают, а поэт расспрашивает об общих знакомых и последних событиях в их кругу.

Приближаюсь и на самое ухо шепчу:

— Надеюсь, ты не собираешься снова с ними связываться? Не забудь, у нас свои планы на ближайшее будущее…

— Да, конечно. Я только пообщаюсь немного с ребятами. Ты возвращайся в подвал, а я ближе к вечеру подтянусь. Ты не думай, я обязательно вернусь.

— Алё, ты с кем сейчас разговаривал? — интересуется кто-то из приятелей поэта.

Кстати, любопытно, почему его прозвали «Иллюминатором».

— Просто сам с собой. То есть со своим вторым «я».

— Понятно все с тобой.

— Ты точно вернешься сегодня? — еще тише спрашиваю я.

— Клянусь!!!

Ну, что с ним будешь делать? А меня совершенно не соблазняет перспектива болтаться здесь до вечера с молодым, растущим, шумным поколением. Поэт достаточно понарассказывал о своих замечательных друзьях и их совместных творческих похождениях. Легкомысленная городская богема, чего уж там…

******

Уже миновав главную улицу и оказавшись на очередном перекрестье обычных серых тротуаров с озабоченными прохожими и снующими туда-сюда машинами, начинаю жалеть, что позволил поэту остаться. Кто его знает, в каком виде и когда он заявится обратно в подвал. Вот чего нет у поэта, так это силы воли и способности ориентироваться во времени. Может, вернуться, пока еще не поздно, и проконтролировать его? А то вдруг бесследно растворится в своей музыкально-поэтической или не знаю какой уж там еще тусовке?.. Однако продолжаю двигаться в противоположном направлении. В конце-концов поэт тоже заинтересован в нашем возвращении в Аверхальм. Новых впечатлений он уже набрался с избытком, пора плыть в родную гавань, чтобы похвастаться новаторскими, оригинальнейшими стихами и поэмами, которые он здесь успел насочинать. И покорить сердца слушателей и судей на многочисленных поэтических турнирах, которые просто обожают устраивать в Аверхальме и Граасчирбе. По крайней мере, поэт много раз делился со мной этими планами. Никуда он не денется.

Сворачиваю в переулок, так можно еще слегка подсократить путь. Здесь между решеткой сквера и задней стеной кирпичного дома и маленьким автобусом с надписью «Добро каждый день» толпится народ. Очень своеобразный народ, чей облик мне отлично знаком. Правда, ни одного из постоянного обитателя нашего подвала на данный момент не наблюдается. Но мало ли бомжей в огромном городе… Хватит с избытком. Под белым с ярко-желтыми полосками навесом раздают еду. Раскладывают по пластиковым тарелкам дымящуюся кашу и вручают порцию очередному бомжу из очереди. Еще дают стаканчик с чаем и какой-то пакет. Очередь двигается довольно быстро, ведь под навесом работает пять человек в одинаковых синих теплых куртках… Не может этого быть! Однако как не верить реальности? Застать палача за таким несвойственным ему занятием… И что теперь остается думать о нашей странной компании? К каким следующим сюрпризам готовиться? Ведь у каждого была своя роль, своя привычная маска. А кое у кого под маской скрывается нечто удивительное.

Рядом с палачом, который как ни в чем не бывало снабжает своих подопечных скромным обедом, стоит молодая женщина. Почти соприкасается с ним плечом. Ее лицо мне смутно знакомо.

— Вот и наши фирменные рыбсы!

Официантка сдвигает салфеточницу вместе со мной и водружает в центр стола зеркальное блюдо, наполненное крошечными рыбками из слегка подрумяненного теста…

Ну, конечно! Кафе под стеклянной крышей, украшенной витражами… Обтягивающий жилет, распахнутая белоснежная блузка, навязчивость и неприкрытое кокетство… Официантка ведь тогда любезничала с палачом, и они обменялись телефонами. Загадочная история.

Такую историю я пропустить не могу. Надо срочно удовлетворить свое любопытство. Приближаюсь к палачу и так же тихо, как поэту недавно, шепчу на ухо:

— Совершенно не ожидал тебя здесь встретить.