Стихия (СИ) - Барминская Марианна - Страница 243

— Когда ты научилась читать мысли? — со всей своей непосредственностью и изумлением спросила она, и меня бы рассмешил её вид, если бы не образ плачущей подруги, стоящий перед мысленным взором.

— Просто первую пару часов после пробуждения я провела точно в таком же состоянии. Я зайду к ней, когда она успокоится: сейчас от моего присутствия все равно не будет никакой пользы, Эрике ни до кого нет дела. Воинственная повелительница Воздуха справится — она, наверное, самая сильная девушка из всех, которых я знаю. Главное, что мы живы, а остальное приложится, — с вымученной улыбкой проговорила я. — Но я с самого начала поняла, что эти цветы в ее комнате — очень плохая идея!

За четыре дня, предшествующие церемонии прощания, мы все более ли менее пришли в себя. Данилу таки уговорили сходить к Зведочету-мозгоправу, который больше проводил магические манипуляции с мыслями и чувствами, нежели говорил. Кажется, друга это очень даже устраивало. Поначалу мы опасались, что ему просто подкорректируют память, что было бы не лучшим решением проблемы, но нет, процесс оказался куда более сложным и ювелирным, основанный на работе с мировосприятием. Короче, я мало что поняла, но Хранители заверили: все постепенно наладится, если Данила и сам приложит к этому силы. Принцип работы миртранских психологов оказался очень схож с нашим, земным. Наверное, психологи тоже в какой-то степени везде одинаковые (как универсальная для всех миров яичница, ага), хотя я в их работе ну совершенно не разбираюсь. Впоследствии к этому Звёздочету пару раз заглянули Сеня, Богдан и Эрика.

Подруга взяла себя в руки, но разве могло быть иначе? Проведя первые сутки после пробуждения в разбитом состоянии, уже на следующий день она отправилась к родителям Ремена поблагодарить их за цветы, хотя Глеб настаивал на том, чтобы она дала себе больше времени на восстановление. Его сестра лишь улыбнулась и сказала, что это и есть один из шагов к исцелению. У каждого была своя “боксёрская груша”.

Мне выписали принимать какую-то откровенную гадость, густую, темно-зелёную и вонючую, чтобы хрипотца в голосе окончательно исчезла. В отличие от шрамов на руках, повреждение связок лечилось сложнее, ибо они, будучи довольно нежным органом, пострадали от ядовитого пара сильнее. Когда целительница сообщила, что принимать лекарство потребуется около месяца, я чуть в обморок не хлопнулась, не веря, что придётся провести здесь ещё столько времени. Но меня быстро успокоили: отвратное зелье не потеряет своих свойств на Земле, поскольку в нем нет никакой магии, и я смогу забрать его домой.

Пока Грета отсутствовала, налаживая хрупкий мир между Долинами, в Дилариуме кипела подготовка к церемонии. Её решили провести в дальней части города, которой я и не видела никогда: столица оказалась огромна, а времени на её полное исследование у нас не находилось. Поэтому, когда выпал шанс, неунывающий отряд Богдана потащил нашу менее пропитанную энтузиазмом четвёрку помогать в подготовке. Только вот от нашей помощи все отказались. Может, считали, что люди, призвавшие в этот мир Святого Ангела, не осилят распаковку и сортировку плавающих свечей? Как бы там ни было, хоть посмотреть разрешили.

- Вот так живёшь тут, живёшь, а только под конец узнаешь, что в Дилариуме есть набережная, — задумчиво проговорил Глеб, когда мы сидели на скамейке, стоящей на небольшом возвышении, и разглядывали снующих туда-сюда миртранцев.

Оказывается, в город частично заруливала Ашьола, образуя небольшой залив. Вдоль него тянулась прогулочная дорога из светло-бежевой брусчатки, ступеньками уходящая в воду. Это самая широкая лестница, которую я когда-либо видела, — размером со всю набережную. Сейчас здесь с небольшими интервалами ставили деревянные ограждения, дабы выход к воде из сплошного превратился в частичный. Наверное, чтобы систематизировать скорбящую толпу: к заливу будут подходить группами, а не сплошняком. Мало ли, вдруг ещё задавят друг друга или в воду столкнут, людские массы, они такие. Даже сейчас, когда еще не было и полудня, к набережной уже начали стекаться миртранцы, причём не только жители столицы.

Мы взирали на набережную с небольшого холма, который присмотрели себе после неудачной попытки оказать помощь в подготовке. Тут целенаправленно была создана небольшая зона отдыха для хорошего обзора, заставленная изящными скамейками. Видимо, она всегда здесь существовала, не появилась по случаю церемонии, а была частью, так сказать, ландшафтного дизайна набережной. Надоело гулять по ступеням вдоль реки — ушёл посидеть на холме с хорошим видом на цветастые поля, украшающие противоположный берег. Странно, что не было ни одной лодочки, даже самой захудалой. И пляжей тоже. Хотя, судя по зданию, стоявшему далеко слева, в начале набережной, можно предположить, что эта территория создана не для прогулок, а с целью проведения религиозных праздников и церемоний.

Небольшое здание, странным образом напоминающее наполовину храм, наполовину — маяк, белой конусообразной крышей тянулось вверх. Стены из аскетичного серого камня, на всех трех этажах — гигантские овальные витражные окна. Непонятное сооружение называлось Обителью памяти, но местные дети, вовсю обсуждавшие церемонию последнюю пару дней, называли его просто башней. Видимо, здание такого типа в Дилариуме стояло одно, иначе возникала бы путаница в том, о какой именно башне идёт речь.

- Интересно, что сегодня будет? — ни к кому не обращаясь, спросила Эрика.

- Могу предположить, что запуск свечей по воде, — с лёгкой иронией ответил Ян, махнув рукой в сторону наших ровесников, активно распаковывающих множество коробок с маленькими белыми свечками в форме четырехконечной звезды. Как же сильно этот мир связан с символами.

- Но должно же быть что-то ещё, — не унималась подруга. — Какая-то это слишком простая церемония для магического мира.

- Уж лучше бы просто пустили свечи по воде, и все, — раздосадованно возразил Максим, нервно дергая кожаную нитку браслета, подаренного восторженной фанаткой пару дней назад.

- Сильно волнуешься? — шёпотом поинтересовалась я, стараясь не привлекать внимание друзей, а то Максим и так был не рад внезапно возникшему интересу к своей персоне.

- Я бы не сказал, что это волнение. Я в ужасе, — мой любимый командир нервно улыбнулся. — И не потому, что мне предстоит выступать перед тысячами миртранцев. Я просто не знаю, что им говорить.

- Ты ведь вроде хотел заранее план набросать.

- Хотеть-то хотел, но как заранее подготовить речь для стольких слушателей, чьи жизни были неисправимо покалечены? Что бы ни придумал, выходит то слишком пафосно, то слишком глупо. Буду импровизировать, — Макс удрученно вздохнул.

- Я в тебя верю, — шепнула я, целуя его в щеку.

- Больше, чем я в себя.

- Для этого мы и нужны друг другу, разве нет?

Прильнув к плечу самого прекрасного брюнета на свете, я наблюдала за тем, как слева от нас на соседнем холме, расположенном чётко посредине набережной и делящем её пополам, готовили своеобразную “сцену” для выступающих. По словам Мисы, первой речь произнесет Грета, затем представит нам нового Правителя Горной Долины, который тоже скажет пару слов, а следом от лица всех Защитников Миртрана к людям обратится Максим. Дальше должна начаться сама церемония, суть которой Ян уже отгадал. В целом, ничего мудреного и напыщенного, что очень меня порадовало. С каждым новым днем после завершения войны Миртран кажется мне все более невыносимым: слишком много магии, непривычных красок, ритуалов, слов… Он стал походить на чересчур приправленное специями блюдо, которое сначала показалось необычным и вкусным, а потом ты осознаешь, что твой организм не может его переварить. Может, этот мир казался чудесным и невероятным, только когда во мне жила Стихия? Чувствую себя опустошенным и теперь не нужным этому миру сосудом. Да и к черту его.

- Не желаете немного отдохнуть перед церемонией? — раздалось где-то наверху. Восемь голов синхронно повернулись на звук и увидели Николая.