Отборные невесты для Властелина (СИ) - Нуар Эрато - Страница 52

— Так вот для чего ошейники, — прохрипела. — Подчиняешь тех, кто не может сопротивляться…

— Я не подчиняю их, ошейники просто вскрывают черную, развратную сторону.

— А ты не думал, что этим разрушаешь их личность?

Ну да, кому я это говорю.

— А если нет черной стороны?

— Таких не существует, — презрительно фыркнул грозный бог.

— Не потому ли не смог подчинить Люсьи?

— Просчитался, — пожал плечами Сетарх, продолжая смотреть на меня и… давить. — Сначала хотел выгнать восвояси, мы сотни раз видели ее в городе, она никак не могла быть… никем. А после подумал, вдруг ошибся? Это условие… Но было поздно.

— Ошейник нужно надевать добровольно? — догадалась я.

Сетарх все давил, внутри все росло сопротивление. Ему меня не покорить, не поставить на колени, ведь я…

Изнутри вырвалась волна, ослепив окружающих. Волосы рассыпались по плечам, животу, доставая почти до колен — и почему-то неожиданно светлея.

Тили вскрикнула, глядя на меня совершенно обезумевшим взглядом. Сетарх отступил. Стиснул губы, не то в улыбке, не то в гримасе. Ошейник, засветившись, взорвался, разлетелся на множество мелких осколков, наконец-то освобождая мою шею. Только сейчас, наверное, я поняла, насколько тяжело в нем дышалось!

Таанар вдруг тоже вспыхнул, взмахнул руками, будто освобождаясь от чего-то. Шагнул вперед — не отрывая от меня потрясенного взгляда.

— Ну здравствуй, Миловат, — криво усмехнулся Сетарх.

Вокруг засияла, засветилась моя руна, стягиваясь ко мне. Грозный бог Разрушения с перекошенным лицом пытался удержать неуловимо сочащуюся сквозь пальцы силу, но я ощущала, как она прибывает, наполняет меня.

— Так вот кого ты искал, — пробормотал Таанар. И вдруг опустился на колени, сверкая моим знаком на предплечье. В его глазах смешалось столько всего — даже мне сложно было охватить каждую эмоцию.

Как по команде, все остальные тоже преклонили колени, взирая на меня восторженными взглядами — кроме прикованных Тили с Гасом и самого Сетарха.

Мысли прибывали, наполняя ответами — о ложных воспоминаниях, которые появлялись по мере необходимости, о моей предыдущей жизни, о том, как в последний момент внесла условие в заклятие. О… Таанаре?

Я перевела взгляд на… мужа?!

А ведь Сетарх действительно представлял нам его, я сразу обратила внимание… Да и как можно было не обратить — молодой, красивый, горячий, весь в каких-то идеалах и ожиданиях… А потом рассказывал мне, что сын погиб! Устроил эту охоту в Аншерии на наших собратьев, якобы мстил за него. Не подпускал меня к этому миру. Пока, наконец, не загнал в ловушку…

Что-то вычитав в моих глазах, Сетарх взмахнул рукой, создавая вокруг нас темную завесу, отделяя от остальных.

— Отбор, значит, — хмыкнула я. — Лучший способ влюбить в себя женщину — надеть на нее ошейник и заставить повиноваться! А до этого еще и унижаться в борьбе с остальными невестами. Но раз за другого жениха, конечно, тебя это обеляет.

— Я должен был удостовериться, что не пропущу тебя! И ведь чуял же, чуял, как ты подглядывала, да все не мог поймать!

— Ты заполучил мою руну, но не мою силу! Не представляю, на что вообще рассчитывал с таким отношением!

— Ты сама виновата своим условием! Пришлось срочно вносить коррективы в заклятие, вот и вылилось в этот… отбор! Была бы единственной невестой, уж я бы окружил тебя заботой! А так — обязательная девственность — единственная зацепка, которая у меня осталась!

— Старый извращенец!

Я машинально сделала рукой свой собственный знак — тот, каким молились мне адепты в храмах. До того, как Сетарх перебил большинство из них, отрезав меня от этого мира.

Все странные случайности казались все более и более неслучайными. Мир почувствовал, что богиня вернулась. Молитвы были услышаны… И Тили, и близнецов, просивших моей помощи. И Властелина. Я провела рукой по волосам. Моя сила помогала мне.

Улыбнулась, рассматривая своего извечного противника. Но ответить не успела: разрывая завесу, к нам ворвался Таанар.

— Мила? — спросил, вкладывая в вопрос столько всего… — Помнишь меня?

Я усмехнулась. Понимай, как хочешь, называется.

— To, как отец приводил тебя в наш мир? Или то, что мы теперь женаты?

Глаза Таанара вспыхнули и, расценив мои слова как согласие, он сделал шаг,

властным жестом обнимая меня, словно показывая, что отпускать не собирается.

Сетарх глядел на нас сузив глаза. Бросил взгляд на светящуюся руну Таанара и вдруг взревел:

— У меня под носом! Чужая магия! Скрывал!

— Скрывал, — признал Таанар без доли раскаяния.

— Надо было с самого начала понять, что заклятие мешает оценивать трезво! Надо было присмотреться, кого выбрал ты, на тебя же оно не распространялось… разве что в той мере, чтобы не дать узнать мне.

— Трезво?! — не сдержалась я. — По-моему, оно показало истинную суть наших отношений, расставило все по местам. Зачем ты вообще Таанара приплел, что тебе взбрело устраивать заклятие в Аншерии?

Сетарх посмотрел на сына с такой ненавистью, что до меня как-то моментально дошло. Или, может, возвращалась способность читать людей. И не совсем людей.

— Понятно, — усмехнулась я. — Собирался ткнуть его носом, что богиня выбрала тебя. Только обхаживать каждую невесту не хотелось, и ты попытался ускорить процесс своим ошейником. А вышло все наоборот.

— Я убью его! — свирепо пообещал Сетарх.

— Однажды ты уже убил его. В своих мыслях. Обрек на страдания ради собственного тщеславия!

Обнаружив удивленный взгляд Таанара, повернулась к нему, объяснила:

— Он же… Сказал всем, что ты погиб! Как же я переживала! Еще и пыталась утешить горюющего отца!

— Переживала? — приподнял бровь Властелин, снова напомнив, что передо мной пусть и не всесильный бог, но хозяин Аншерии точно.

— О тебе! — кусочки мозаики продолжали становиться на места, озаряя очередными внезапными открытиями. — Та легенда… Это ты так и не узнал, что я никогда не любила Сетарха! Вот почему он взбесился — побоялся, что тебе откроется правда! Где же сам Вельзейл?

— Там же, где и все остальные, — пожал плечами Сетарх.

— Неужели ты мог думать, что Сирена — это я? Такой меня видишь? Или хотел бы видеть?!

— Она была хороша, — признал Сетарх. — Жаль, что оказалась не тобой.

— Вот и обратил бы внимание на ту, что тебе ближе!

— После того, как побывала в руках моих командиров? — презрительно скривился Сетарх.

— А кто ее им отдал? — возмутилась я.

— А чья магия сделала ее ненасытной?

— Твоя! — мои глаза наверняка запылали от возмущения: нацепил на девушек ошейники и смеет еще меня в чем-то упрекать! — Ты не понимаешь, что такое любовь. Ты не способен любить.

— Это ты не понимаешь, что такое сила. И сейчас я тебе покажу.

— Эми, — Таанар машинально попытался отодвинуть меня себе за спину.

— Убью, — снова пообещал бог. В его руке вспыхнул черный пламенный меч.

— Я не хочу сражаться с тобой, отец.

— Ты украл мою женщину.

— Она никогда не была твоей.

— Я прощаю тебя, Сетарх, — произнесла я. — Уходи с миром, оставь этот мир в покое.

— Это мужское дело, Эмили, — презрительно выделил он мое имя.

— Я не стану искать мести за все, что ты сделал, — произнес Таанар. — Если оставишь Миловат в покое.

— Ты всегда был трусом, неспособным на великие поступки!

— До чего же разные у каждого понятия о трусости, — хмыкнула я, но Сетарх не слушая продолжал громыхать: — Не умел наслаждаться ни властью, ни местью! И ты, Миловат, никогда не отличалась кротостью нрава, так к чему лукавить о прощении?

— Если боги не будут прощать, то как научатся прощать люди?

— Отойди! — рассвирепел бог, переводя взгляд на сына. — Это вы должны молить о прощении меня!

— Не отдам, — Таанар заступил впереди меня, закрывая и показывая, кого именно не отдаст.

Почти машинально, на каких-то инстинктах вспомнился меч, до которого мы так и не добежали, вспомнилось движение, призыв — и вот уже оружие медленно проявилось у меня в руке. Мой. Я ведь богиня и мне не впервой сражаться!