Воспоминание - Деверо Джуд - Страница 74

— Мой муж думает, что парень живет у него, потому что ему страшно хочется стать рыцарем, но на самом-то деле он живет у Джона из-за этой девочки. Он все делает ради нее, так он в нее влюблен. И все очень просто: я делаю так, чтобы их разлучить. Я уже начинаю это делать. Когда я это дело доведу до конца, они и думать друг о друге забудут.

«Что и к лучшему», — подумала она про себя. И при других обстоятельствах она никогда, не допустила бы, чтобы ее дочь вышла замуж за мужчину, которого любит. У самой Алиды родители оказались слишком слабохарактерными и мягкотелыми. Когда она влюбилась в Джона Хедли и начала в слезах умолять их разрешить ей выйти за него замуж, они не устояли и разрешили. И посмотрите, что из этого вышло. Если бы она была замужем за человеком, которого не любила, его презрение, по крайней мере, не убило бы ее душу.

— Я сделаю так, чтобы дети не виделись друг с другом, а виделись больше с другими людьми. Я окружу их множеством людей. Они всю жизнь прожили вдвоем, поэтому теперь и уверены, что друг друга очень любят. Но это только потому, что у них не было возможности выбрать кого-нибудь еще.

Что женщина будет делать, чтобы разлучить детей, Гильберта не волновало. Это все не имело значения, раз в конце концов он выйдет победителем.

— Но пока все это тянется, мне нужно заплатить за то, чтобы я ждал, — заявил он, и Алида не могла не восхищаться его прямолинейным эгоизмом. Вот человек, который умеет думать только о себе и никогда ни при каких обстоятельствах не забудет о том, что собственная выгода — единственная важная вещь на свете.

— Мы договоримся, — кивнула она и, подумав, предложила ему самую маленькую цену, которую только смогла придумать. И, когда в ответ он начал требовать, чтобы ему дали солнце, луну и звезды с неба, она поняла, что этой ночью ей не придется лечь в постель.

32

«Две недели», — думала Калли. Может быть, для других это были просто две недели, но для нее они тянулись целую вечность Где же он? Что он делает?

Впрочем, ответ на этот вопрос, увы, был ей известен. В последние две недели она не раз, подкравшись к дому, пряталась и подсматривала за тем, что происходит, во дворе. Вокруг него постоянно вертелись и порхали хорошенькие женщины, разодетые в пышные наряды. Наряды и прически были украшены драгоценными камнями. Ветер доносил их смешки и хихиканья, их восторженные вздохи, когда они пытались чему-нибудь Талиса научить.

В первый раз, когда она увидела Талиса с ними, она задохнулась от негодования. Более того, она ничего не понимала. Талис терпеть не мог большого количества людей около себя. Он не выносил, когда даже один Найджел вертелся поблизости, высматривая, чем он занят. Кроме того, оба они, и Калли, и Талис, очень близко к сердцу принимали занятия и всегда соревновались друг с другом, кто сделает лучше.

Но тот Талис, которого она знала, и красивый молодой человек, сидящий на каменной скамейке в лучах солнца, были два разных человека. Этот Талис вообще ничего на свете не мог сделать как следует.

— Покажите мне еще раз, как это делается, — то и дело говорил он, а потом кидал такой взгляд на какую-нибудь из пышногрудых девиц, как будто в жизни никогда никого красивее и умнее, чем она, не встречал.

В течение нескольких минут, что Калли простояла неподалеку, смотря на него, он не смог даже правильно тронуть струну на лютне и что-то спеть (а она прекрасно знала, что у него красивый голос), и даже изобразил признательность какой-то молодой даме с широкими бедрами за то, что она дала ему совет по поводу того, как одеваться.

Калли понятия не имела, откуда взялись все эти молодые женщины. Некоторые из них были его сестры, некоторые — их подруги, незамужние девицы, но большинство она никогда не встречала. Похоже было на то, как будто все молодые женщины, которые только жили в этом графстве, съехались в этот дом, чтобы порхать вокруг Талиса и щебетать с ним, беспрестанно повторяя, какой он замечательный.

Калли не было известно, что Талис заметил ее, как только она вышла из-за угла, и что его демонстративная неловкость при этих женщинах была нацелена исключительно на то, чтобы задеть ее. На самом-то деле все — или почти все — женщины раздражали его сильнее всего на свете. В первые недели он терпел, но в последние несколько дней казалось, что эти женщины шага не дадут ему ступить спокойно. Куда бы он ни пошел, они были тут так тут. Они просили, чтобы он помог им взобраться на лошадь, они показывали ему свое вышивание, постоянно просили его достать им плоды, растущие на самых верхних ветках деревьев…

Филипп и Джеймс подмигивали ему, и поначалу Талис улыбался им в ответ, но в последние дни, раздраженный до предела, он оборачивался к ним с такой яростью, что они в ужасе отшатывались от него, не понимая, что с ним происходит.

«Калли, — постоянно думал он. — Калли».

После разговора с леди Алидой он старался держаться подальше от Калли. Так будет лучше для них обоих, размышлял он. Во-первых, ему самому нужно было научиться обходиться без нее, хотя бы какое-то время. Он уже взрослый мужчина, разве не так? Во-вторых, это будет лучше для нее… Ей тоже надо побольше времени проводить с другими женщинами. Да, подумал он, будет лучше для них обоих, если они отвыкнут видеть друг друга каждую минуту каждого дня.

Но возложенная им на себя ноша, вместо того, чтобы делаться легче с каждым днем, становилась все тяжелее.

А потом он, окруженный толпой щебечущих дур, случайно увидел ее и, как идиот, решил ее подразнить и заставить ее ревновать его. Где-то в глубине души он надеялся, что она совершит какую-нибудь невероятную вещь. Он, конечно, не знал, что именно. Не могла же она схватить меч, влететь в толпу девчонок и раскидать всех?

Но она ничего не сделала. Вместо этого она развернулась и ушла, как будто ей больше не хотелось его видеть

Позже он собирался пойти к ней, но отец, казалось, не оставил ему за весь день ни одной свободной минуты. Тысячу раз за день он поднял голову, чтобы взглянуть в направлении холма позади дома. Эдит сказала ему, что Калли попросила, чтобы ее послали ухаживать за каким-нибудь садом, и теперь проводила там в одиночестве все время.

Талису показалось это весьма странным, потому что знал, что Калли, как и он, больше любит животных, чем растения. Почему она не попросила, чтобы ее обязанностью было ухаживать за птицами, например, за павлинами?

Даже от одной мысли, что Калли делает что-то, что ему неизвестно, его пронзила тоска по ней и желание. Но все равно так лучше, подумал он. Если он не будет ее видеть, будет легче сдержать клятвы, которые он дал леди Алиде. Ему легче будет не коснуться Калли, не обнять ее. Легче, что он не видит ее глаз, в которых застыл вопрос. Ведь он не мог сказать ей, что все, что он делает в последнее время, он делает ради одной цели — чтобы жениться на ней. Он работает, чтобы обеспечить ее и их детей прекрасным наследством, чтобы у них было превосходное место для жизни. Когда она увидит поместье Пенимэн и узнает, что это он заработал его для нее, она простит ему то, что его нет с пей сейчас.

— Ты чего не спишь? — шепотом спросил Талиса Филипп, которого раздражало то, что брат ворочается и мечется по постели ночь напролет. День за днем у Талиса под глазами все увеличивались темные круги, и он становился все слабее и слабее. Джеймс, покачав головой, заметил брату что, похоже, из Талиса что-то высасывает жизнь.

Талис тихо ответил:

— Она плачет, и ее слезы сжигают мне сердце.

Филипп еще никогда не слышал, чтобы так говорили.

Как и любой неопытный молодой человек, он был полон любопытства на предмет противоположного пола.

— Послушай, а вы… вы с ней спали?

— Нет! — резко ответил Талис, а потом добавил спокойнее: — Это совсем не то.

— Тогда ты, наверное, просто по ней скучаешь. Я скучаю без Джеймса, когда того нет.

— Нет, тоже не то, — отозвался Талис, пытаясь подобрать слова, чтобы объяснить свое чувство к Калли. — Я, конечно, многих любил в жизни: Мег и Уилла, а теперь вот вас с Джеймсом, и нашего отца тоже. Многих людей. И я скучаю по людям, которых люблю, когда их нет со мной. Вот, например, Мег и Уилл. Я по ним скучаю. Я их вспоминаю каждый день. Но Калли… Это вообще совсем не то, понимаешь? — Он помолчал. — Мне даже трудно это объяснить. Я даже не могу сказать, что я ее люблю. И не могу сказать, что просто скучаю. Это более глубоко, чем любовь. Когда ее нет, мне кажется, что части меня нет. Это как будто меня разрезали пополам, и рана открыта и кровоточит. И через нее вытекает кровь, и мускулы, и даже мозги вытекают через эту открытую рану. Понимаешь?