Воспоминание - Деверо Джуд - Страница 94

Талис не в силах был выслушивать, что они говорят о женщине, которой осталось жить так мало. Но хуже всего было то, что в глубине души он был согласен с ними. Он вскочил и подошел к Хью, который уже поил другую лошадь, поглаживая ее в глубокой задумчивости.

— Любовь — это для женщины все, — помолчав, сказал он.

Поначалу Талис не расслышал его слова, а потом, когда расслышал, не понял. Ему показалось, что Хью тоже говорил о леди Алиде.

— Да, возможно, она меня и любит. Ну и что? Это разве грех?

— Да нет, — Хью покачал головой. — Не она. Твоя Калли. Это я о ней говорю. Не стоит тебе так о ней всем рассказывать. Твоя Калласандра очень горда.

— Да я и сам знаю, — раздраженно ответил Талис, смертельно уставший от того, что сегодня его весь день то дразнят, то чему-то учат. Никто же не знал, сколько он испытал в последние несколько недель. С одной стороны, Калли каждый день изобретала что-нибудь, чтобы заставить его полюбить себя, а с другой стороны, мать ежедневно напоминала ему, что он принес священную клятву не нарушать ее девственности.

Талис сам знал, что опять стал худеть, что снова не может спать. Да, думал он, и Калли гордая, а уж он тем более. Он, Талис, очень, очень, очень горд.

Вежливо кивнув Хью, чтобы показать, что его совет был услышан, Талис отошел прочь.

— Начинается, — произнесла Алида, откинувшись в постели. Она держала в руках письмо, прижимая его к груди, которая когда-то была красивой. — Гильберт Рашер выехал, чтобы прибыть сюда и потребовать своего сына. — Она чуть-чуть улыбнулась. — Его конюх уже тут.

Пенелла была занята. Она разбирала платья Алиды и складывала их в большой дубовый сундук, который стоял в ногах кровати. Едва подняв голову, она кивнула и снова принялась за работу. Посреди нарядов она спрятала маленькое блюдо из чистого серебра; позже она за ним вернется и перенесет к себе, чтобы спрятать, как спрятала уже немалое количество вещей. Если ее когда-нибудь опять прогонят, как когда-то, она, по крайней мере, не будет нищенствовать. Больше она никогда в жизни никому не доверится. Она пыталась оправдать свое воровство в собственных глазах, повторяя про себя пословицу: «Береженого Бог бережет».

— Ваш возлюбленный Талис со своим отцом не поедет. Он сердцем и душой со своей девушкой.

Еще некоторое время тому назад Пенелла не осмелилась бы говорить так прямо, но ее храбрость росла по мере того, как угасали силы Алиды. Когда-то она любила свою госпожу, но постепенно стала испытывать к ней только отвращение.

Алида не заметила дерзости служанки, потому что ее мысли были теперь всецело заняты одним — как обеспечить Талису будущее.

— Я предвидела это, поэтому и нашла мужа для Калласандры.

— Но парень не допустит этого брака! — воскликнула Пенелла. — И ваша дочь тоже! — Пенелла отказывалась делать вид, что она верит, что Талис сын Алиды.

Алида опять легла и на секунду закрыла глаза:

— Не настолько я больна, чтобы совсем сойти с ума. Я не собираюсь спрашивать у кого-либо из них, каковы их личные мнения. Прежде чем умереть, я должна увидеть, как Талис пойдет ко двору. И чтобы этого добиться, я сделаю все что надо. Так, теперь помоги-ка мне как следует одеться, потому что этот мужчина уже приехал.

— Этот мужчина? — переспросила Пенелла, как будто бы не испытывая большого интереса. Но на самом деле она терпеть не могла, когда не знала, что предпринимает госпожа.

— Мужчина, который будет мужем Калласандры. Я ей нашла мужа. Нечего на меня так смотреть! Он хороший человек, благородный и добрый по натуре. Я должна для девочки что-то сделать, чтобы утешить ее в том, что она потеряет моего Талиса, поэтому я для нее постаралась. Он и красив, и умен. Чего еще желать женщине?

— Но не Талис ведь, — пробормотала Пенелла. Алида не обратила внимания, поворачивая голову так, чтобы Пенелла могла причесать ее волосы с другой стороны. Ей самой казалось, что она все еще выглядит как молоденькая хорошенькая девушка, но на самом деле она состарилась, одряхлела, лицо и шея были покрыты морщинками, а в глазах была ясно видна ее болезнь.

— А богат? — поинтересовалась Пенелла.

— Теперь уже богат. Я ему заплатила достаточно, чтобы он женился на Калласандре. Ему ведь придется жениться на ней в день, как только он ее в первый раз увидит.

Тут Пенелла даже перестала работать расческой, но быстро овладела собой и сделала вид, что ей это совершенно безразлично. Что леди Алида делает для собственной родной дочери, это совсем не ее дело

В дверь постучали.

— Быстрее! Впускай его! — велела Алида. Пенелла с осуждением посмотрела на нее, но повиновалась. Про себя же она думала, что ее госпожа ведет себя как девчонка, к которой пришел любовник. Если бы однажды госпожа не обошлась с Пенеллой так жестоко, та сейчас жалела бы ее, умирающую в одиночестве. А так она презирала эту женщину и то, как она себя ведет.

Питер Эрондель и вправду был красив. У него были темно-рыжие, отливавшие медью волосы и симпатичное лицо с веснушками. Он был невысок, но широкоплеч и хорошо сложен. Кроме того — хорошо воспитан: увидев леди Алиду, он улыбнулся ей и почтительно поцеловал протянутую руку, как будто она все еще была прекрасная женщина, а не дряхлая старуха.

— Как вы поживаете? — осведомилась она, и ее бледные ресницы затрепетали в подобии улыбки.

Слава Богу, подумала Пенелла, что ей не придется торчать тут все время и смотреть на эту отвратительную сцену. Теперь ей нужно было пригласить в комнату Калли. И Пенелла, как могла, попыталась ожесточить свое сердце, потому что оно разрывалось от жалости.

Еще ничего не зная о том, что сейчас должно было с ней произойти, в глазах у Калли уже появилось отчаяние, затравленное выражение, как будто она не хотела больше жить.

Пенелла уже давно была в курсе всех событий. Она знала, что творится в душе этой девушки. Она слышала каждое слово, которое говорил Алиде Талис, когда страстно просил ее позволить ему жениться на ней, потому что он ее так сильно любит. Но Алида умно и бессердечно запретила ему рассказывать девушке, что он хочет на ней жениться, поэтому Пенелле было ясно, что Калли. Как и большинство всех девушек, сомневается, взаимна ли ее любовь.

Пенелла потрясла головой. Ее все это не касается!

— Вот она, — произнесла Алида, указывая на вошедшую Калли, которая стояла с опущенной головой, с таким видом, будто ей уже все равно, где она находится и что с ней происходит. — Разве она не такая, как я вам обещала?

Пенелла полагала, что Калли, с ее красивыми формами и выбившимися из-под шляпки светлыми волосами, может понравиться любому мужчине. Она была юным созданием, которое создано, чтобы вызывать желание.

Но реакция Питера поразила обеих женщин.

— Но ведь это та самая девчонка из Ядовитого Сада, — произнес он с отвращением. — Она же подстилка вашего молодого Талиса. — Его разгневанное лицо повернулось к Алиде: — Мадам, вы меня обманули! Вы меня уверяли, что дадите мне в жены девственницу, одну из ваших собственных дочерей! А эта… эта девка ненамного лучше, чем шлюха! Это знает весь Хедли Холл и все остальные тоже!

С этими словами он повернулся к двери, намереваясь решительно выйти.

Алиде нужно было беречь силы, но она забыла об этом и закричала с такой силой, что он невольно остановился:

— Да нет! Она девственница. Я вам клянусь. Ее обследуют, вы убедитесь. Прошу вас… — Алида перевела дыхание. — Может, я вам мало заплатила? У меня еще есть тысяча акров в Шотландии. Я отдам ее.

Мужчина остановился, положив руку на дверь, но не открывая ее:

— Я не женюсь на девице, которая мне через шесть месяцев родит незаконного сына от другого. Надо мной всю жизнь будут потешаться. Я не хочу.

— Этого я у вас и не прошу. Пенелла ее обследует. Она вам все скажет…

— Думаете, я поверю вашей служанке? Нет, пусть уж лучше ее обследует служанка моей сестры. Я взял ее с собой. Сейчас пошлю за ней.

В течение всего этого разговора Калли стояла с широко открытыми глазами, ничего не понимая. Но в этот момент ужасная истина начала доходить до нее.