Чистка (СИ) - Зангаста Аста - Страница 111

При виде их Алик недовольно поморщился — конечно, нападение на вооруженного полицейского и ФБРовца будет последней глупостью, которую они совершили в своей никчемной жизни, но кто знает, какие безумные мысли роятся в их, заполненных синтетическим нейрохимическим дерьмом? Особенно, если учесть, на каких развалюхах они проводят синтез?

Колеанна Паттерсон не спала. Обычно Алик воспринимал это как признак вины — человек с чистой совестью не будет бодрствовать в три тридцать ночи — но, колыбелька, с двухмесячным младенцем в её руках свидетельствовала в её защиту. Колеанна выглядела эмоционально и физически истощенной — словно не спала полгода, прорыдав большую часть этого времени. В её крошечной квартирке был беспорядок, дополненный запахами несвежей еды и вонью от ядовитых подгузников.

— Что вам еще от меня нужно? — закричала она, увидев их в дверях и даже не удосужившись проверить их полномочия.

— Хотим сообщить вам о том, что Перегрин Лексли, вместе со своей бандой погибли сегодня вечером.

Женщина обреченно застонала, рухнув в большое кресло с порванной и грязной обшивкой. Малыш, которого она укачивала, проснулся, взвыв как маленький баньши. К концерту тут-же присоединился сосед снизу, стучащий по потолку и кричащий, чтоб ему дали хоть немного поспать!

— Мне нужно ваше содействие, — сказал он, дождавшись когда какофония пойдет на спад.

— Я ничего не знаю! Сколько, черт возьми, мне нужно повторить это, чтоб до вас дошло!

— Я не работаю на полицию Нью-Йорка, я сотрудник ФБР.

— В сортах полицаев не разбираюсь, — отмахнулась женщина.

— А зря, — улыбнулся Алик, — у меня гораздо больше рычагов влияния, чем у детектива Саловица.

Нарочито понурившийся Саловиц угрюмо кивнул, незаметно показывая Алику большой палец в знак одобрения.

— Я ничего не знаю, — повторила она, словно эта мантра была способна исправить все проблемы в её жизни.

Алик заколебался. Было очевидно, что любое, даже самое крохотное давление с его стороны приведет к тому, что женщина упадет на пол, свернувшись в позе зародыша — более плотно, чем даже в материнской утробе — и он не добьется от неё столь нужных ему сведений.

— Я ознакомился с досье вашего покойного мужа, — начал он осторожно, — и знаю, что он был застрахован. Сумма небольшая, но она важна для вас с ребенком, в вашем положении…

— Обломайтесь! — перебила его женщина, — вот что сказали нам в юридическом отделе! «Это не несчастный случай — это убийство, ебитесь как хотите!»

— К этому я и клоню. Я могу переговорить с коронером — и он классифицирует случившееся как несчастный случай. Как я уже сказал, ко мне прислушиваются.

— И что ты хочешь? — с надеждой в голосе спросила женщина, — что я должна буду сделать?

— А ты быстро соображаешь, — улыбнулся Алик, — мне нужно имя.

— Чьё?

— Жертвы. Я знаю, что люди Рейнера убили Риека чтоб отомстить ему за какой-то его поступок.

— Возможно, — сухо кивнула женщина.

— А за что именно? Что он сделал для Джавида, что вызвало гнев Рейнера. Я знаю, что ты знаешь, — добавил он, заметив, что женщина собирается все отрицать.

— Ты действительно можешь повлиять на страховую компанию? Ты действительно можешь это сделать?

— Да, могу. Да, сделаю. Но ты должна рассказать мне всё.

— Он должен был разобраться с какой-то сучкой. Он согласился на эту работу из за меня — нам нужны были деньги. Джавид Ли хорошо оплачивает подобные услуги — не каждый возьмется учить уму-разуму бабу.

— Что есть, то есть, — понимающе кивнул Алик, — так кто она?

— Саманта Лехито. Джавид Ли хотел чтобы ей доставили сообщение.

— А что именно она сделала?

— А какая разница? — искренне удивилась женщина, — никогда этим не интересовалась. Ни я, ни Риек. Он был хорошим бойцом — он сделал так, как ему сказали. Отправил шлюху в больницу.

— Она выжила?

— Понятия не имею. Была жива, когда Риек закончил. Её электронный секретарь вызывал скорую.

— Отлично, — кивнул Алик.

Его электронный секретарь уже вывел данные Саманты на его очки — она действительно была жива и находилась сейчас в реанимации одной из частных больниц Ямайки, где получала комплекс достаточно дорогих медицинских процедур. Это косвенно подтверждало что Рейнер заботился о своём персонале, что было довольно осмотрительно с его стороны. Но это не особенно интересовало Алика — ему стало любопытно, что такого ужасного сделала Саманта Лехито, что заставило Джавида Ли послал Риека надрать ей задницу.

— Теперь страховка, — сказала Колеанна с мольбой в голосе, — сделай то, что обещал. Я рассказала тебе то, что ты хотел знать.

Младенец в её руках заизвивался, чувствуя волнение мамы. Алик вздохнул — эта женщина не заслуживала даже мышиного дерьма, но ребенок был веской причиной для того, чтоб он сдержал обещание. «Проклятая баптистская мораль уроженца южных штатов, — улыбнулся он, — последняя ниточка, связывающая меня с детством».

— Я загрузил сообщение в сеть Бюро, — сказал он вслух, — Коронер прочитает его утром.

Женщина облегченно расплакалась.

Алик нахмурился. Возможно, он работает ангелом-хранителем, на половину ставки, но подобные моменты всегда выбивают его из колеи.

* * *

— Дельфины, нашей-то, нету дома, — сказал Саловиц, когда они шли к порталу по практически пустым улицам.

— Да?

— У неё, вроде как есть ребенок, мальчик, по имени Альфред. Полковые опросили соседей — те вроде как слышали какие-то звуки, говорящие о том, что днем дома кто-то был, но к вечеру они стихли.

— Добавь в их список пропавших. И в список отслеживания.

— Ужо добавил.

Сотрудники Ямайской больницы, видимо, уже привыкли к заполночным визитам полиции Нью-Йорка — по крайней мере, так показалось Алику, наблюдавшему за разговором между Саловицем и администраторшей, направившей их, без лишних формальностей, к лифту.

Пронзающая этажи, слой за слоем стеклянная кабина лифта, показалась хорошей Алику метафорой медицинской процедуры, хотя создавший это здание архитектор, вероятно, не предполагал ничего подобного. Ну, а если и предполагал, то у него, видимо, было странное чувство юмора.

Даже по меркам Алика, палата Саманты была относительно приличной — по крайней мере, выше, на несколько этажей и пару социальных шагов, чем палаты общего пользования, расположенные прямо под ними. Это всё равно было довольно далеко от качества медицины, которое получил бы он, случись с ним что-то подобное.

В палате находились две кровати и внушительная стойка медицинского оборудования, соединенного множеством трубок и проводов с одной из кроватей — вторая койка пустовала.

Алик подошел ближе.

Находящееся в колыбели интенсивной терапии тело Саманта Лехито было утыкано таким количеством трубок и повязок, что уже не казалось голым. Ее лицо и конечности были обтянуты сине-коричневой мембраной, сообщающей, что врачи применили «Кселл» для восстановления поврежденной плоти. «Ничего особо серьезного, — подумал Алик, разглядывая фотографии Саманты из электронной больничной карты, — с медицинской точки зрения. Побои и глубокие порезы. С моральной точки зрения ситуация была много хуже. Риек действительно вырезал число на ее лице».

Он уже почти пожалел, что помог его жене и ребенку со страховкой. Почти.

От размышлений его отвлекло осторожное покашливание — дремавшая в кресле возле кровати, невысокая женщина лет тридцати, с черными волосами, обрамляющими осунувшееся от беспокойства лицо проснулась и с удивлением смотрела на визитёров.

Выражение её лица, из удивленного быстро сменилась неодобрительным, как только она поняла, что визитеры не относятся к больничному персоналу. Электронный ассистент Алика выдал результаты распознавания лица — Каролина Калин. У Саманты была лицензия на брак с ней, выданная четыре года назад и зарегистрированная в мэрии.

Собранное ФБР досье на Калин зияло пробелами, сигнализирующими о криминальной активности, но не содержало сведений о серьёзных правонарушениях. В настоящее время она числилась работающей в местном магазине под названием «Энергия Кармы», не принадлежащему, на первый взгляд, к пулу предприятий Рейнера.