Наследник для чужого мужа (СИ) - Шайлина Ирина - Страница 8

Закрыл глаза. Вспомнил, как провел пальцем по её губам. Как она коснулась его языком. И реакция не удивительна — эрекция. Но второй раз дрочить думая о ней я не буду. Я хозяин своих мыслей. Однажды мы с Юлей решили, что за наш брак стоит бороться и я её не подведу. Я на её стороне, это стоит помнить. И про лодку тоже, да… А Влада, девочка ёжик… Это не любовь. Долбаные гормоны, долбаные пластиковые баночки из лабораторий, накопившаяся усталость… Миллион причин.

С этими мыслями я из ванной и вышел. Нагишом — от кого скрываться? Юлька меня всякого видела, детей у нас нет… пока. Жена лежала на боку, лица я её не видел. Наверняка не спала, ей сложно спать днем или утром, теперь промучается до самого вечера. Я сел на свою воловину постели, тихонько потянул её одеяло на себя.

— Юль, не прячься…

Анализы сданы. Сейчас я могу трахаться с полным на то моральным правом и без угрызений совести. Хороший секс, вот что нам нужно. Такой, чтобы измотал, чтобы силы остались только дышать, и то с трудом. А потом обнять Юльку и заставить поспать хотя бы часик… И спать непременно в обнимку, и не жарко ни хрена, на улице колотун да и кондиционер есть.

Она была такой хрупкой, моя жена. Я даже не удивлён, что она не смогла зачать ребёнка — разве сумела бы она, такая крошка, его выносить? Но при всей своей худобе и малом росте она обладает прекрасной фигурой. Мне нравилось видеть её обнажённой. Сейчас я провел по её бедру ладонью, сминая ткань кружевной сорочки, подтягивая её наверх.

— Юр… не сейчас. Я правда на нервах.

Блядь. Вот сейчас мне хотелось материться вслух. Кричать. И не от того, что я не могу перетерпеть без секса — Господь свидетель, могу. Просто я вижу, насколько все тонко, и не знаю, как склеить, как укрепить. Юля, ну помоги ты мне, пожалуйста! И да, я взрослый, физически здоровый мужчина, я люблю секс, я хочу свою жену…

— Всю ночь не спала, — напомнила Юля.

И снова захлестнул стыд. Да, по моей вине не спала. Выключил телефон, пропал без предупреждения. И знал, что она будет волноваться, правда, не знал, что настолько… Даже хотел спровоцировать. И получилось, но совсем не то, как всегда…

— Хорошо, — покладисто согласился я.

Хрен с ним, перетерплю. Накрыл снова одеялом и себя, и её. Уткнулся носом в пушистый, в завитках затылок. Тепло. Сон накрыл почти сразу, спасибо алкоголю и утомлению. Снилась мне танцующая Владка. Гибкое тонкое тело, которое неожиданно так грациозно, так… волнующе. И белая простая футболка порой, при определённого рода движениях натягивается, обрисовывает грудь. Танец слишком провокационен, к члену снова приливает кровь. Сквозь сон пробивается реальность — тепло уходит. Юлька, которая наверняка так и не успела уснуть выбирается из моих объятий. Протестовать я не могу, нет сил, в параллельной вселенной для меня танцует Влада. Юля подтыкивает одеяло, как ребёнку, который у нас возможно будет, а возможно нет, и уходит, оставив меня на растерзание моим снам и моим же демонам.

Пробуждение было предсказуемо нелегким. Я открыл глаза, полежал прислушиваясь к себе. Постель одинокая, холодная, по оконным стеклам барабанит дождь, на часах далеко за полдень. Ещё один день, который по сути уйдёт в никуда и ничем не запомнится. Если только снами не очень приличного содержания, и ядерным стояком, от которого буквально больно. Казалось, что в последние дни я живу в состоянии постоянной мучительной эрекции, словно подросток, у которого встаёт на каждую короткую юбку.



Юлька нашлась в гостиной — спала, свернувшись калачиком на коротком диванчике. Обидеться наверное нужно, что со мной спать не захотела, ушла… Постоял, подумал и понял — нет. И обижаться уже не хочется — лень. Прошёл на кухню, сварил себе кофе, не как сестры гурман, а по простому — в турке. Всё казалось, что утро, потом спохватываясь вспоминал, что большая часть дня позади.

Жена пришла, когда я ел огромный бутерброд. В нем — ветчина, сыр, ломтики томатов и листья салата. И горчица, захотелось просто… На это великолепие Юлька посмотрела скептически вздернув бровь — гадкие продукты, вредные.

— Чего ушла? — поинтересовался я.

— От тебя алкоголем пахло, разболелась голова.

Я пожал плечами — ушла, так ушла. Юлька варила кашу, наверняка полезную, я доедал свой бутерброд и пил кофе. Затем налил чаю, на лицо обезвозживание. Мы сидели за столом и молчали, только тонко позвякивала о фарфор ложка. Юлька любила красивую посуду, вообще все красивое любила. И мне шептала когда-то, что красивый я, прижимаяясь по ночам, только, как давно это было…

— Где твой пиджак? — наконец нарушила молчание Юля.

— В офисе, наверное, — как можно равнодушнее ответил я.

Встал из-за стола, как был, то есть в чем мать родила. Юлька отвела взгляд. Я, постоянно плавающий в странном равнодушии, нарушаемом всплесками агрессии, разозлился.

— Не нравится? Ну, давай же, посмотри. Господи, Юль. Ты столько лет его видела. В различных, заметь ракурсах. И в рот брала. А тут осточертел? Юля, мы собираемся воспитывать ребёнка, а ты можешь вспомнить, когда мы последний раз занимались сексом?

— Это никак не связано…

Я посмотрел на неё сверху вниз. Спокойная, как всегда. Поясню — почти. То, что Юльку можно вывести из себя я уже понял. Но смотреть глаза в глаза не хочет.

— Думаешь? Ну… я понимаю. У нас цель. Великая. С большой буквы. Мы ребёнка хотим. Несколько лет нашей жизни на это положили. Я терплю, я готов терпеть. Блядь, да мне уже лабораторные баночки кажутся возбуждающими. А потом, Юль? Когда ребёнок родится, что будет? Бессонные ночи, больная голова, подожди, малыш ещё уснул не крепко? Наверное, я эгоист. Я не готов отказаться от секса на всю жизнь.

И ушёл. Надо уйти наверное из дома, до вечера, чтобы не слушать гнетущую тишину. Интересно, Владка ходит танцевать по субботам? Я могу прийти просто для того, чтобы выпить… Нет, не пить точно. Закажу хреново боржоми, оздоровлюсь, поглазею по сторонам. А там может и она придёт… И что я сделаю? Поцелую? А потом?

Все эти потом вымораживают, сносят нахер голову. Не хочу думать о перспективе, страшно. И не думать не получается. У любой ситуации случается это потом. А я боюсь его. Я не готов. Я предатель. Наверное, слабак. Усугубляя мои терзания на кухне всхлипывает Юлька. Вот же, годами была стальной, а сейчас плачет, а я не могу реагировать на её слезы нормально.

Стой чувак, спокойно, говорю себе я. Она тебя испытывает. Ломает. Ты же знаешь свою жену. Но… блин! Не так меня мама воспитывала, чтобы баб доводить до слез. Джентльмен я, вашу ж мать. Я стою ещё несколько минут. Не просто так, разумеется, я изображаю деятельность — трусы ищу в шкафу. Так старательно, словно это великий труд. А белье моё идеально разложено по цвету и ещё каким-то, только Юле ведомым различиям.

Она подошла тихо, со спины. Коснулась лопатки, скользнула ладонью вниз. Трусы, которые я все же выбрал выпали из рук. А Юлька прижалась ко мне щекой, мокрой от слез. А рука… по животу, ниже, охватила член. И что сильнее меня возбуждает, руки её, или слезы? Извращенец, твою мать. Ничего, все в порядке. Я просто сто лет нормально не трахался. Главное теперь — не думать о Владке. Я не двигаюсь, боюсь Юльку спугнуть. А она….заговорила.

— Я чувствую себя недееспособной, Юр. Деффектной. Бракованной. У секса, по сути, одна цель — зачать дитя. Всё остальное… приятный бонус. А я не могу, слышишь, Юр? И сексом заниматься не могу, я знаю, что это фикция, заветных полосок на тесте не приносящая…

Говорит, а пальцами член поглаживает. Тот напряжен до предела, опять же, не удивительно. А потом обходит меня, становится на колени, подкладывая под них подушку — разница в росте сказывается. Я смотрю сверху на светлую макушку. Минет Юлька умеет делать мастерски. Мне приятно, да. Несколько лет назад мне бы этого за глаза хватило. А теперь мало… Секса я хочу нормального, человеческого, а не жалких пародий…

Чуть отстраняюсь, подхватываю на руки, несу в постель. Когда вхожу в неё, она чуть замирает. Оттолкнула бы меня, но не смеет. Я двигаюсь в ней, но она суха. Не дожидаюсь ответа её тела, смачиваю своим ртом, своей слюной… Перед самим оргазмом вижу её лицо. Она смотрит в сторону, глаза открыты. Изображать оргазмы Юлька не желает, поэтому… просто ждёт, когда я кончу. Стоит ли говорить, что особого удовольствия от секса я не получил? Я его… словно выпросил. А выпрашивать я не люблю.