Тёмный Король (ЛП) - Кроуфорд К. Н. - Страница 11

Божественный. Этот когтистый маньяк, который вломился в мою квартиру, был божественным.

— Тебя с позором свергли, — продолжала Мелисанда. Затем она потянулась назад и погладила одно из своих крыльев. — Ты знаешь, как королей и королев стали называть монархами? Это было в честь моих предков, древнего Дома Марк'х, чьи крылья были похожи на бабочек-монархов. Нас всегда считали истинными правителями Морского Двора.

Я нахмурилась, глядя на неё. Может, она и великолепна, но ошибается.

— Дело было… не так. Американские пуритане назвали бабочек-монархов в честь Вильгельма Оранского…

Мидир громко застонал.

— Теперь мне скучно. Я думал, что мучить опозоренную принцессу будет забавнее, а теперь она читает нам лекции о пуританах. Кажется, всё поменялось местами.

Мелисанда выглядела взбешённой тем, что я поправила её. Губы девушки сжались в линию.

Я облизнула свои пересохшие губы.

— Насчёт вашего божественного Великого Мастера: он сказал, что ему нужна моя помощь кое с чем. Когда это произойдёт?

Мидир, специалист по удалению позвоночника, похоже, не собирался отвечать на мой вопрос.

— Она действительно сравнивала свои убийства с нашими? Но она служит только своим животным желаниям, а не верховенству закона. Я сомневаюсь, что она способна понять разницу.

— Вы все делаете много предположений обо мне, — я почувствовала, как ещё один жук заполз мне под рубашку, пробираясь под правую грудь. — А вы знаете, что говорят о людях, которые делают предположения? Ты выставляешь себя ослом и… гм… идиотом, — я исковеркала это изречение[7] и попыталась прочистить горло. — Что является вполне нормальным человеческим выражением.

Гвидион постучал пальцем по губам.

— Бывшая принцесса Ис. Должен сказать, я представлял себе, что дочь королевы Малгвен будет выглядеть немного более грозно. Это всё просто… грустно.

Мелисанда приподняла край своей накидки, чтобы та не тащилась по грязи вокруг неё.

— Под слоем грязи и позора она достаточно хороша для грязнули, полагаю, но вряд ли похожа на королевскую особу фейри, — опять гримаса. — Ну, то есть, посмотрите на неё. Полагаю, это вполне уместно, учитывая её позорное свержение.

— Вы и дальше собираетесь называть меня грязнулей? — спросила я. — Вы можете просто оставить меня каяться в тишине или что там у вас на уме?

— У нас есть и другие названия для твоего класса, — сказал Гвидион. — Почвенные змеи, наземные жители, грязные скряги, земляне, туннельные свиньи, траханые голуби…

— Это вообще не имеет смысла, — перебила я.

— Но звучит приятно, — улыбнулся Гвидион. — Не так ли? Траханый голубь. Я не могу этого объяснить. Это просто слетает с языка.

Неужели мне действительно нужно говорить с этими людьми?

— Ита-а-а-ак… Было приятно познакомиться, но, боюсь, я сейчас очень занята. У меня была важная встреча с моим другом-крысой, и жуки ползают у меня под рубашкой, так что, если вы меня простите, я хотела бы вернуться к этому.

Мелисанда скривила губы.

— Почему ты говоришь так… по-американски?

— Я прожила там… о, восемьдесят лет, — сказала я.

Мелисанда склонила голову набок.

— Знаешь что? Не думаю, что меня это волнует. В любом случае, наш божественный Великий Мастер вернётся за тобой, когда придёт время твоего испытания.

Наконец-то, полезная информация.

— Какого испытания? — прохрипела я.

— Увидишь, — Мелисанда многозначительно посмотрела на Гвидиона. — Знаешь, прежде чем мы уйдём, я должна заметить, что ты пропустил меня, когда рассказывал ей о мастерстве каждого из нас.

Улыбка Гвидиона погасла.

— О, действительно. Мелисанда искусна в чарах. Она может заставить людей делать то, что она хочет. Даже других фейри.

— Хочешь посмотреть? — она просияла.

— Ни в коем случае, — уж лучше пусть та крыса опять проползёт по моему лицу.

Она всё равно опустилась на колени, и её глаза потемнели до ярко-фиолетового и оранжевого цвета восходящего солнца. Я не могла оторвать от неё взгляда, хотя и знала, что это необходимо. Остальные померкли. Теперь осталась только темнота и прекрасный свет в её глазах.

Восхитительная сила шёпотом скользнула по моей коже. Я почувствовала, как по телу пробежали мурашки. От головокружения захотелось хихикать. Но больше всего мне хотелось произвести впечатление на прекрасную богиню, стоявшую передо мной. Я должна была сделать её счастливой.

— Я произвела на тебя впечатление? — спросила она.

Конечно, произвела. Кто бы не поклонялся такому потрясающему созданию? Она была рождена, чтобы её обожали.

— Да. Я живу, чтобы служить тебе.

Это заставило её улыбнуться.

— И ты сделаешь, как я скажу, маленькая грязнуля?

Её глаза цвета заката осветили меня радостью. Богиня Мелисанда осчастливила меня. Моя жизнь зависела от неё. Существовал ли вообще кто-нибудь ещё? Конечно, я сделаю, как она просит.

— Всё, что угодно, — выдохнула я.

— Скажи мне ещё раз, что ты поклоняешься мне.

Она была началом и концом Вселенной.

— Я боготворю тебя, конечно же.

— Скажи мне, что ты чумазая маленькая грязнуля.

— Я… — я заколебалась. Что-то здесь не так, да? От того, о чём она меня просила, в моей груди нарастало чувство неправильности.

Она опустила подбородок, и её глаза вспыхнули ярче. В моей голове полыхнула радость от того, что она благословляет меня своим вниманием.

— Скажи это, чтобы осчастливить свою богиню, — повторила она. — Как можно громче, чтобы слышала вся крепость!

Кто я такая, чтобы отрицать волю богов?

— Я чумазая маленькая грязнуля! — крикнула я.

Смех эхом отразился от скалы, но я не была уверена, откуда он доносится. Неужели моя богиня смеётся надо мной? Это заставило меня чувствовать себя ужасно.

— Вот хорошая девочка, — сказала богиня. — А теперь стукнись головой о стену, сильно.

«Нет-нет-нет…»

Что-то в глубине моего сознания пыталось помешать мне сделать то, о чём она просила.

Но ещё одна волна её магии ударила в меня, вызывая покалывание в моём теле.

— Богиня Мелисанда, — я прошептала её имя с благоговением.

Не сводя с меня глаз, она повторила свою команду.

— Ударься головой, грязнуля. Изо всех сил.

Я ударилась головой о стену. Это было не так больно, как следовало бы, и, похоже, доставило ей удовольствие. Она прямо-таки сияла от радости. Мой взгляд по-прежнему оставался прикованным к ней.

— Ещё раз, — сказала богиня.

Я не могла отказать и снова ударилась головой о камень.

Бред начал затуманивать мой разум, картинка перед глазами немного размылась. Всё это неправильно.

— Пожалуйста, — сказала я. На самом деле я понятия не имела, о чём прошу. Я просто знала, что что-то не так.

— О, она умоляет, — проворковала она. — Стоит ли мне сделать всё по-настоящему забавным?

В этот момент что-то отвлекло её внимание от меня, и она отвела взгляд. Внезапно мой череп пронзила настолько сильная боль, что я подумала, будто меня снова стошнит. Поморщившись, я попыталась дотянуться ладонью до головы, но поняла, что мои руки по-прежнему связаны.

Три рыцаря стояли по стойке смирно, наблюдая за чем-то дальше по тюремному коридору.

Гвидион разгладил свой зелёный плащ.

— Мы только нанесли визит нашей пленнице.

Воющий смех заполнил зал, и мне потребовалось некоторое время, чтобы узнать в этом звуке другую пленницу.

— Ой, хорошо она тебя приложила, Теннесси! Она очень хорошо тебя приложила.

«Заткнись, Дебби».

Наступила тишина, за которой последовали медленные, неторопливые шаги, эхом отражавшиеся от камня.

Три рыцаря отошли от камеры и двинулись дальше по коридору.

Затем появился Анку, который посмотрел на меня сквозь решётку камеры. Он снова походил на ангельского фейри, которого я видела на берегу реки. Его татуировки больше не извивались и не двигались по телу. Но у него по-прежнему имелась чёрная дыра в сердце там, где я его застрелила. Казалось, железо начало отравлять его плоть, делая её тёмной.