Пять мужей для ведьмы (СИ) - Кейн Лея - Страница 30

— Для подобных политических сдвигов должны быть веские основания.

— Сумасшествие подходит? Так ваша королева давно чокнулась.

Эйра встал, обошел кровать, дугой обошел Садену, с обидой косясь на нее, и приблизился ко мне.

— Спасибо, — прошептал он, взяв меня за руку.

Я улыбнулась и обняла его.

— Ты хороший мальчик. Я не могла иначе. Я же дала слово.

— Я ошибся: ты не двоим жизнь принесла, а троим. — Эйра многозначительно взглянул на Крурота, и тот отошел, чтобы не мешать нам и отдать распоряжения страже. — Ты спасла маму, травницу и меня. Знаю, Крурот и Хишика пообещали тебе золото за помощь. Но мое спасение не входило в ваш договор. А я, как наследный принц Шейсауда, не могу не отплатить. Что ты хочешь, Настасья?

У меня аж слезы навернулись. Эйра будет достойным королем!

— Я сделала это не из корысти, — ответила я, шмыгнув носом.

— Знаю. И все же твое сердце чего-то желает, что я в силах сделать.

— Прости Садену, береги папу и дедушку. Они любят тебя.

Эйра мило улыбнулся и, кивнув, обнял меня.

Меня задушил застрявший в горле ком, глаза защипало, и я поняла, что больше не выдержу здесь. Потрепав Эйру по волосам, я обратилась к Круроту:

— Кажется, на этом все. Я сделала свое дело.

— Ты уходишь? — разочарованно произнес мальчик.

— Ты сам сказал, я двоим жизнь несу и двоим смерть. Чтобы уберечь последних двух, я должна уйти.

«Да! Беги, Симба, беги! И никогда не возвращайся!»

— Хишика, — Крурот отвлек ее от тихого плача, — проводи наших помощниц. Им пора.

Она утерла слезы и встала. Душенька нехотя поплелась за нами.

— Давайте быстрей! — попросила я их, когда мы вышли. Я не хотела столкнуться с Рэмисом. Лучше сбежать до того, как он вернется, иначе я передумаю и останусь.

— Постойте! Я должна принести ваше золото! — Хишика остановила нас посреди коридора.

— Не надо! — резко отказалась я. — Правда. Мне не нужны деньги, не нужно золото. Лучше пообещайте, что как компаньонка королевы наставите ее на правильный путь. Она должна отпустить своих мужей. Вы ведь понимаете, что они несчастны. Ваше молчание с каждым днем усугубляет их положение.

— Вместо золота вы просите свободу для господ? — поразилась Хишика.

Да я и сама офигела, когда вдруг въехала, что мне уже не хочется на сказочное Бали.

— Сама в шоке, — улыбнулась я. — И прекращай вы-кать. Давай уже на «ты», — подмигнула я Хишике, и она весело рассмеялась.

— Не знаю, как благодарить вас… тебя.

— Верни меня домой. Да поскорее.

Мы хотели было пойти дальше, но теперь нас задержала Душенька.

— Насть, я не пойду с тобой.

Я остолбенела.

— Надоело быть метлой. Я хочу прожить свою жизнь человеком. Здесь у меня есть такой шанс, а там… Пойми меня…

— Все нормально! — Я шагнула к ней и, крепко обняв, прошептала на ухо. — Пригляди за Джардом, пожалуйста.

— Обязательно, — пообещала она.

Я плохо помню, как отпустила ее, покинула крепость и вышла в поле с межпортальным разломом. Толком не запомнила, как Хишика открыла его без магического жезла Крурота, и очнулась, когда сквозь прохладный ветер услышала ее прощальные слова.

Оказавшись посреди подсобки парикмахерской для хомячков, я взглянула на старую микроволновку, передернула плечами и, выйдя на улицу, ослепла от полуденного солнца.

Вот я, блин, и дома!

Глава двадцать четвертая

Консьержка, наша всеми горячо любимая баба Туся, встретила меня не только с расспросами, но и с последними новостями. Выяснилось, что я уже в розыске. Соседи, увидев, в каком состоянии у меня дверь, подняли тревогу. В дело вмешались мои коллеги, участковый и бабушка.

«Ее-то зачем?!» — покачала я головой, представив, как она волновалась.

Я взяла ключи от новой двери и поднялась к себе, в свою скучную, пустующую квартиру, где меня больше не ждет метла Душенька. На душе скребли кошки, когда я бродила по комнатам, распахивая шторы и отмахиваясь от пыли. Я сбежала. В этих двух словах был не просто поступок, это было судьбоносное решение, затрагивающее не только меня. Я не могла выбросить Джарда и Рэмиса из головы. Закрывая глаза, видела их лица. Слыша шумы с улицы, искала в них их голоса. Если это одержимость, то со временем она пройдет. Но если любовь…

Едва я сварила себе свежий кофе, как зазвонил телефон. Я сняла трубку, не глядя на определившийся номер.

— Что за дела?! — завопила моя менеджер. — Почему о твоем возвращении я узнаю от старой консьержки?! Где твой мобильник?! Забываешься, Иоанна! Ты знаешь, скольких клиентов мы потеряли из-за твоей выдуманной ветрянки?!

— Одни ушли, другие придут, — выдохнула я, завалившись в кресло. — Я, между прочим, работала и открыла в себе новую способность.

— Да мне монопенисуальны твои способности! Твое дело рубить бабло! Чтобы завтра же приступила к работе!

— К жульничеству, а не работе, — фыркнула я.

— Это жульничество кормит нас! И фактически оно — работа!

— Хватит на меня орать! — не выдержала я. — И вообще, знаешь — что! Кабинет Иоанны Виагровны закрывается! Ищи себе другую ведьму!

— Не веди себя как ребенок!

— Как раз сейчас я веду себя по-взрослому! Не волнуйся, без выходного пособия не останешься. Пол-ляма хватит?

— Чт-то?

— У меня тут кусок золота завалялся. Приходи, дарю! — Я отключилась и бросила трубку на журнальный столик.

Кофе расхотелось. Я поняла, что больше не хочу не только работать с клиентами, но и сниматься в шоу «Ведьмы берут след», не хочу, чтобы меня узнавали на улице, не хочу иметь толпу фанатов и шипперов, не хочу ни с кем общаться. Не смогу. Путешествие в Шейсауд выжало меня до капли. Я словно оставила бо́льшую часть себя там — с Джардом и Рэмисом.

Посидев и подумав, я пришла к единственно верному решению. Никогда не поздно начать с начала. Пришло мое время.

Собрав самые необходимые вещи в чемодан, я опустошила сейф, собрала в сумку кое-какую мелочь и снова покинула квартиру. Оставив бабе Тусе красную купюру с тремя нолями за то, что она бдительно охраняла мое жилище, я вызвала такси и поехала на вокзал. Взяв билет на ближайший рейс до деревни бабушки, через час я уже мчалась подальше от светской жизни — лживой и лицемерной, ничуть не лучше той, какая текла в окружении Альвиры. Да, похоже, я получила хороший урок. Попаданчество в другой мир пошло мне на пользу.

Моя бабуля, Катерина Яковлевна, не старушка в платочке и с клюкой. Ничего подобного к ней близко не применимо! В свои шестьдесят семь она имела отличное зрение и слух, занималась йогой и тщательно ухаживала за собой. На ее туалетном столике нельзя найти дешевого крема. Она покупала исключительно дорогую косметику по уходу за кожей, волосами и ногтями. Укладка, маникюр, макияж, парфюм и стильная одежда — это моя бабуля Катерина! Именно она заложила во мне любовь к себе.

«Окружающие будут любить тебя только тогда, когда ты сама будешь себя любить!» — повторяла она каждое утро, причесывая меня перед школой.

Она мечтала о дочери, но стала мамой мальчика. Поэтому, когда после смерти папы мама бросила меня ради лучшей жизни, бабушке я заменила и дочь, и сына. Отсюда и ее безграничная любовь ко мне. Но не думайте, что она облизывала меня и вызывала «скорую» из-за каждой моей ссадины. Нежностей от нее не дождешься, и наказывала она продуктивно.

— Глядите-ка, кто явился, не запылился! — Встретила она меня, когда я возникла на крыльце ее дома, с грохотом припарковав свой чемодан на каменной дорожке. — Опять шишек набила, приехала зализываться? Ну заходи! Я как раз чай собиралась пить. Фуа-гра не подам, но домашними блинами со сметанкой угощу.

Милейшее создание!

Я кинулась в ее объятия и горько заплакала. Бабуля долго гладила меня по спине, не причитая и не расспрашивая, потом ввела меня в дом, накормила, согрела воду, чтобы я помылась, и уложила меня в постель. Прямо как в детстве подоткнула одеяло и, поглаживая меня по голове, мелодично спела колыбельную.