Как достать босса? (СИ) - Вишневская Альбина - Страница 51

— Доча, с Наступающим вас.

— Мам, я тебя люблю.

Я сажусь в автомобиль и машу маме рукой, шумно выдыхаю и стартую, включив негромко радио. Полпути к городу меня одолевала гениальная мысль, которая без посторонней помощи ну никак не будет воплощена в жизнь. Хитро улыбаюсь, во время небольшого привала пишу сообщение Черкасову:

— У меня в голове созрела безумная идея, но ее озвучу только после того, как удостоверюсь, что Уваров дома и ничего позорного не вытворяет.

Мне прилетает едва ли не с десяток ржущих смайликов. А потом ответ:

— Он дома, дерзай! А как созреешь — пиши, не вопрос, поможем.

— Ты сильно не расслабляйся, Черкасов, в этот раз в роли волшебника будешь ты.

— Олька, для тебя хоть самим Гудвином.

— Заметано. Привет парню. Имей в виду, для сюрприза Сашке, его не предупреждаю о твоем приезде.

— Вот только бы попробовал, всех бы вас сожрала.

Опять этот жук ржет с меня. Бросаю мобильник на соседнее сидение и улыбаюсь, пальцами сжимая руль. Как хорошо, что я когда-то воспылала желанием научиться водить, вот теперь в ночь темную меня несет к черту на кулички, чтобы отрезвить свое счастье горемычное. Смеюсь, ловлю свой взгляд в зеркале и выдыхаю, понимая, что красавица из меня еще та. А впрочем, пусть любит такой, какая есть, и в радости и в горе.

Чем ближе катится автомобиль к дому Уварова, тем больше внутри все переворачивается. Чувствую, как влажнеют ладони, как сердце отбивает чечетку, когда представляю, как отреагирую, если увижу что-то плохое. Гоню шальные мысли прочь. Хочу верить в то, что Сашка не кобелина, который сразу же из огня да в полымя.

Паркую автомобиль недалеко от дома, гребу сумки с провиантом, хотя есть сомнения, что возможно они мне не понадобятся в его квартире, придется ехать к нам на квартиру с Риткой и там в одиночестве лакать две бутылки шампанского, которые забыты у нас в холодильнике.

Еще на первой ступеньке, как только вошла в подъезд, крепко сжимаю ключ от квартиры Уварова, несколько раз делаю привал, прижимаясь спиной к стене. Сердце готово выскочить, ноги едва ли не подкашиваются. Последний бой — он самый трудный. Глубоко вдыхаю и открываю дверь, толкаю ее и делаю шаг в квартиру, прислушиваюсь. Тишина. Включаю свет и мои глаза, как орлицы, быстренько оценивают ситуацию: ага, вещи, в которых он приезжал — на месте, парадное пальто и обувь — тоже. Ставлю сумки у порога, снимаю сапоги, курточку. Прижимаю прохладные ладошки к лицу, критически осматриваю себя в зеркале и на негнущихся ногах прохожу вглубь квартиры. В спальне моего желанного нет, что меня сильно настораживает. Неужели сбежал?

Не критично. Иду в гостевую — и там нет. Вот те раз. Ну, Сашка, у тебя последний шанс остаться человеком. Ну в этот раз я уже на эмоциях, врываюсь в гостиную и ладошкой бью по включателю. Вспыхивает свет, а перед глазами картина: Уваров спит в обнимку с маленькой подушечкой, одетый в спортивные штаны и футболку. Подхожу ближе — в руке что-то сжимает, хмурюсь, вырываю из его ладони фото. Какая прелесть, на снимке я, вот только фото сделано совсем недавно, перед тем, как он заболел. Я здесь сижу в кресле и мечтательно кручу в руках карандаш. А еще неплохо вышла.

— Уваров, подъем. Скоро Новый год.

Он что-то мурлычет себе под нос, сильнее обнимая подушечку. А я понимаю, что выпив полбутылки вискаря, этот герой неплохо себя чувствует, впав в спячку, как медведь. Ничего, не таких отрезвляли. Он парень сильный, у меня еще есть часок к бою курантов.

Неа, не поддавался моей дрессуре, спал как убитый. Я фыркаю, раскрасневшись. Вот гад! Любовь у него неудачная. Я тебе покажу алкаш. Вот только попробуй пить в браке, сразу выселю.

Злюсь, хотя моя злость вполне наигранная. Бегу на кухню, хватаю чайник. Вот сейчас освежимся, потом примем душ и будем пытаться говорить.

— Мужчина, мужчина, вы случайно не опаздываете праздновать Новый год?!

Прикрываю рот ладошкой, чтобы подавить смех. Тонкой струйкой лью на Уварова воду, но возмущенно рычит, поворачивается на спину. Я прекращаю свою вакханалию, ставлю чайник на столик, руки в бока и гневно наезжаю:

— Спишь! А где же твои бабы?

50 глава

Ольга

— А мне нужна только одна баба, — бормочет Сашка, не открывая глаз, — но она мне сегодня отказала.

О, да у нас прогресс, как мило слышать то, что на языке у пьяного мужика.

— Какая она у тебя стерва, зачем такая вообще нужна, — елейным голоском пою ему в ответ, а сама улыбаюсь.

— Потому что люблю эту стерву.

— Тогда почему так быстро сдался сегодня, мог бы ее украсть, увезти, сделать своей и доказать, что без тебя она бы не смогла жить. Или стремно?

— Она меня ненавидит, — обреченно вырываются слова с его губ, он прижимает ладони к лицу и трет глаза.

— А если только притворялась?

— Оль, прости идиота, — я рот открыла, увидев, как Сашка рухнул на пол и стал на колени, обняв меня за ноги, головой прижавшись к животу. — Что мне еще сделать, чтобы ты поверила в одно: в моем сердце живешь только ты, прошлое позади.

— Саш, — мое горло сжал спазм умиления, а на глаза попытались пробраться капельки слез, но я шумно вдохнула, пресекая в себе желание превратиться в кисель. — Тебе нужно привести себя в порядок, ты же не хочешь, чтобы наш первый Новый год был вот в таком состоянии?

Смотрит снизу вверх пьяненькими глазами на меня и видимо не верит собственному счастью. Чувствую, как его пальцы сначала неловко, осторожно скользят вверх по ногам, к ягодицам. Ход его мыслей я быстро просекла, хитро улыбнулась, касаясь его взъерошенных волос.

— Со мной пойдешь в душ?

— Пффф, Уваров, я же по твоим голодным глазам вижу, что это будет не душ, а что-то более занимательное, а тогда как же наш праздничный стол и бой курантов?

— Оль, у меня даже шампанского нет.

Сашка резко отваливается от меня, падает на задницу, трет виски, пытаясь видимо что-то придумать. Долго не мучаю его больную головушку, присаживаюсь рядом, и, улыбаясь, говорю.

— Мама нам много вкусного собрала, даже вишневой наливочки несколько бутылок запаковала.

— Я сделаю заказ, шампанское будет у нас на столе.

Я не спорю, просто наблюдаю, как Уваров неловко тыкает на клавиши, что-то пишет, я же просто блаженно улыбаюсь, упираясь спиной в диван. Совершенно нет сил выяснять отношения, бросать какие-то упреки или же портить и ему, и себе настроение. Я пытаюсь ему верить, мне хочется стать счастливой рядом с ним. Получится? А это покажет время. И хотя я очень большой романтик, всегда верю только в лучшее, но от реальности я далеко не убегаю.

Этот мужчина, который еще летом выбешивал меня до чертиков, теперь заставляет мое сердце замирать от предвкушения. И я знаю, что этой ночью он будет жадным, настойчивым, и я уже на грани от желания познать его ласки.

Поворачиваю голову к Сашке, а он смотрит на меня, откинув голову на диван. Смотрит и молчит, а я смущаюсь, понимая, что он до сих пор не уверен в том, что я рядом и все происходящее с ним — реальность. Беру его ладошку, кладу ее себе на щеку, он продолжает смотреть не мигая. Зато его широкая грудь слишком часто вздымается. Понимаю же, что мой нетерпеливый босс уже на грани.

— Я тебя тоже очень и очень люблю, думаешь легко было принять тот факт, что у тебя может быть на почве отказа что-то переклинило, и ты решился броситься во все тяжкие, пойти по рукам, — наиграно хмурюсь, сильно сжимая его пальцы.

— Глупая, — выдыхает хрипло Сашка и губами тянется к моей шее, целует, неторопливо, но так искусно, трепетно, что я понимаю: мое язык едва не прилип к небу, а вот трусики стали влажными, внизу живота все сильно заныло.

Он услышал мой протяжный стон, увидел, как я выгнулась под его ласками.

— Я постараюсь не задерживаться.

Я не успела толком очнуться, как Уваров нетвердой походной попытался умчаться в ванную. Смеюсь, и для этого есть огромная причина: я счастлива.

Пока есть время, сбегаю на кухню, где в кратчайшие сроки сервирую стол, включив телевизор, который висел на стене, слушаю музыкальный канал и увлеченно раскладываю на тарелочки вкусняшки от мамы. С улыбкой вспоминаю ее хитрое лицо, волнуюсь, присаживаюсь на стул и пишу в телефоне маме сообщение: люблю, все живы и здоровы. Счастливого Нового года и прости свою непутевую дочу. Люблю, мам.